Сегодня: 2017-12-14    Если о событии не сообщают Крестьянские ведомости — значит, события не было         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         "Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны".           Агробизнес начинается с Крестьянских ведомостей         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         Читают многих, цитируют Крестьянские ведомости         Если в вашем доме Крестьянские ведомости - значит, у вас все дома!         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.

Роковое гадание Святослава Великого.

…Стоял месяц июль, в лето 6479 года от сотворения мира. Длительная военная кампания между Византией и Русью за обладание Болгарией пришла к логическому завершению. Император Цимисхий, осознав бесполезность дальнейшего кровопролития, предложил Святославу, чья дружина была уже изрядно потрепана в боях, значительный выкуп и выгодные условия мира.

«Иду на вы»! Эти слова — визитная карточка великого киевского князя Святослава. Он использовал их в качестве основного дипломатического приема во время кампании 964 — 966 годов, в ходе которой были покорены вятичи, разгромлена Волжская Болгария, а Хазарский каганат вообще прекратил существование.

Отвага и рыцарская честь соединились в великом князе. Вопреки военным законам своего времени, он не нападал неожиданно, исподтишка. Святослав всегда посылал сказать: «Иду на вы», вызывая врага на честный поединок. По князю подобралась и дружина, преданная и непобедимая. Молодые стоили один десятерых силою, старые — опытом.

Покорив по ходу дела северокавказских ясов и касогов, Святослав и его воины достигли Черного моря, на побережье которого уже одного упоминания слова «русы» было достаточно для легкой паники. Захватив часть древнего Боспорского царства, располагавшегося по обоим берегам Керченской протоки (будущее Тмутараканское княжество), Святослав с триумфом вернулся домой, в Киев.

Описывая этот поход, историк Сергей Соловьев указывает, что «он воевал, ходя легко, как барс, делая необыкновенно быстрые переходы, подобно названному зверю». Дружина шла налегке, без обоза. Киевский князь, как и большинство великих полководцев прошлого, ел из одного котла с воинами и спал у костра, завернувшись в плащ.

Вероломные клятвы

От борта русского струга отчалила лодчонка. Святослав, стоя в ней, сам правил веслом. Простая белая одежда, не выделяющая его среди прочих россов, развевалась на ветру. Цимисхий напряг зрение, разглядывая приближающегося героя варваров. Согласно описанию летописца Нестора, «…Святослав был среднего роста, довольно строен, но мрачен и дик видом. Имел грудь широкую, шею толстую, голубые глаза, брови густые, нос плоский, длинные усы, бороду редкую и на голове — один клок волос, в знак его благородства. В ухе висела золотая серьга, украшенная двумя жемчужинами и рубином…». Далее Нестор лаконично повествует, что «…Цимисхий спешился, Святослав вышел из лодки, они переговорили и расстались друзьями».

Молвив своим воинам: «Когда же будем недовольны греками, то, собрав войско многочисленное, снова найдем путь к Царю-граду!», Святослав подписал следующий договор: «Хочу иметь до конца века мир и любовь совершенную к Цимисхию, великому царю греческому, с Василием и Константином, боговдохновленными царями, детьми Романовыми. Обещаюсь именем всех сущих подо мной россиян, и прочих, никогда не помышлять на вас, не собирать моего войска и не приводить чужеземного на Грецию… да буду их врагом и да борюся с ними! Ежели я не сохраню сих условий — да именуем клятву от Бога, в коего верим: Перуна и Волоса, бога скотов! — да будем желты, как золото, и собственным нашим оружием иссечены».

Святослав ликовал: вот и сбылось предсказание старца Чура! Великий князь предвкушал, как с богатою добычей, осиянный славой, вернется он в стольный Киев — к женам и детям. То-то посмеется он теперь над страхами его мудрой матери — княгини Ольги, не желавшей отпускать любимого сына в новые завоевания!

Птицегадание

Неумолчно просила Ольга, даже требовала, чтобы Святослав принял таинство крещения. Повторяла, что тяжкие пророческие сны все ночи не отступают от ее изголовья: неведомые, но грозные старцы-монахи предрекают ее сыну неминуемую гибель в задуманном им походе, если не примет он веру христианскую и не прекратит кровопролития.

Святослав отказался, объясняя матери, что вера сия излишне смягчает душу и «меч карающий выпадет из десницы, опутанной византийскими четками».

Видя его непреклонность, Ольга упросила сына сходить хотя бы в дальние дубравы к ведуну именем Чур. Старца этого Святослав помнил с детства. И многие люди, гораздо старше его, также помнили ведуна с младых ногтей. И всегда Чур выглядел древним, как самый старый дуб: лет ему — не счесть!..

Ведун славился тем, что предрек смерть от коня Олегу, Игорю — потерю флота под Царьградом и гибель от рук коварных древлян, да и простой люд ужасался, как точно по скупым и не всегда понятным изречениям Чура разрешались судьбы…

Выползши из землянки, старец долго подслеповато щурился, узнавая: «Никак сам великий князь пожаловал?!». Поднеся дары, Святослав принялся объяснять суть дела… Чур властным движением ладони заставил его умолкнуть и приказал следовать за собою. «Здесь!» — остановился, наконец, перед небольшой, залитой косыми лучами закатного солнца поляной. Святослав изумленно озирался, пока ведун не развернул его за плечи в нужном направлении: «Смотри!». На корявой сосне крупный ворон достраивал гнездо. Увлеченный своим делом, он выглядел царственно. Вдруг откуда ни возьмись с криком налетела на него пара воронов. Они беспощадно клевали и таранили грудью строителя, стараясь завладеть гнездом. Но он бился насмерть, вызвав восхищение в суровой душе князя, и вскоре отстоял свое — нападавшие отлетели на соседнюю сосну. Князь вопросительно взглянул на ведуна, но тот сделал знак ждать. И тут на землю у сосны свалилась раненая голубка. Несколько мгновений ворон-строитель колебался, раздираемый голодом и страхом покинуть гнездо. Но, увидев, что оба ворона подбираются к жертве все ближе и вот уже начали ее добивать, внезапно камнем упал вниз. Клюнул одного, ударил другого, добил голубку… Жадно расклевав добычу до последней косточки, ворон решил вернуться в гнездо. Но не тут-то было! Пара захватчиков уже прочно обосновалась в нем. Они легко отбили несколько его яростных приступов, притом один так вывернул ему крыло, что оно безжизненно повисло, а другой метким ударом выклевал глаз… Строитель замертво свалился к подножию своей цитадели.

«Ты все видел», — пробормотал ведун и, небрежно подобрав птицу, молвил: «Будет жертва!».

Напрасно князь осыпал его вопросами. Чур повторял, что так же, как и обычный смертный, не знает ничего, но «имеющий очи — да видит знамения Неба!». Напоследок Чур вымолвил еще какие-то слова, но Святославу показалось, что он их не расслышал…

«Ты, князь, ищешь чужой земли, а свою покинул …»

Отважный и умелый полководец, Святослав так ничего и не сделал для упорядочения государственных дел ни в своем княжестве, ни на завоеванных территориях. Киевляне видели это нежелание Святослава заботиться о своем государстве. Когда в 968 г. Киев осадили печенеги, а Святослав находился в очередном походе, киевляне отправили князю послание с укором: «Ты, князь, ищешь чужой земли и о ней заботишься, а свою покинул… Неужели не жаль тебе своей отчины?»

Вот и княгиня Ольга после безуспешных увещеваний заявила сыну: «Погреби меня, и тогда иди, куда хочешь». Святославу пришлось подчиниться. Но ненадолго. Вскоре Ольга умерла.

Совершив успешную карательную экспедицию против кочевников, чтобы хорошенько запомнили, великий князь снова засобирался на Дунай. «Не любо мне в Киеве быть, — говорил Святослав, — хочу жить в Переяславце на Дунае. То есть середа в земле моей, — пояснил он сыновьям и боярам, — …ибо в столице Болгарской, как в средоточии, стекаются все драгоценности искусства и природы. Греки шлют туда золото, ткани, вино и плоды, богемцы и венгры серебро и коней, россияне меха, воск, мед и невольников».

Можно сказать, это был самый настоящий осознанный европейский выбор, только Святослав, в отличие от его далеких потомков, вместо того чтобы неловко переминаться у порога, планировал въехать туда верхом. И это ему почти удалось.

Покидая родные края, Святослав по своему усмотрению обустроил государство, распределив власть между сыновьями. Старший сын Ярополк получил во владение Киев, Олег — Древлянское княжество. Незаконнорожденному Владимиру, сыну от ключницы Малуши, достался Великий Новгород.

Надо признать, что эта административная реформа на самом деле оказалась бомбой замедленного действия, подложенной Святославом под великокняжеский престол своего же законного наследника Ярополка. Она сработала, стоило только великому князю полечь в бою. А, между тем, дни его были сочтены.

К последнему морю

Кампания 970 года, последняя для Святослава, началась неудачно. Болгары отчаянно сопротивлялись. Штурм вожделенного Переяславца на Дунае едва не захлебнулся. Святослав сражался в первых рядах, личным примером подбадривая изнемогающих воинов. «Уже нам видно здесь погибнуть, — приводит летописец слова князя-воителя, — потянем мужески, братья и дружина».

И к вечеру, взял приступом Переяславец.

Победа, которую удалось буквально вырвать из рук неприятеля, оказалась пирровой, потери удручающе велики. Но, тем не менее, послание, отправленное Святославом византийскому императору, гласило: «Хочу на вас идти, хочу взять и ваш город, как взял этот». Вот так, коротко и ясно.

Правда, резонно предположить, что это был самый обыкновенный блеф, малочисленность поредевшей дружины не оставляла руссам ни единого шанса. Тем более что за время их отсутствия на Балканах власть в Константинополе поменялась. Прежний император Никифор был свергнут в результате переворота и умерщвлен, а новый – Иоанн Цимисхий, слыл опытным полководцем. Поддержавшие Цимисхия военачальники тоже были не лыком шиты.

После серии кровопролитных сражений византийские войска сначала отбили обратно Переяславец, а потом блокировали дружину Святослава в городе Доростол.

По свидетельствам византийских историков, «руссы оказывали чудесное остервенение и, думая, что убитый неприятелем должен служить ему рабом в аде, вонзали себе мечи в сердце, когда уже не могли спастись, ибо хотели тем сохранить вольность свою в будущей жизни. Самые жены их ополчались и, как древние Амазонки, мужествовали в кровопролитных сечах». Святослав, со своей стороны, призывал воинов стоять насмерть: «Не посрамим Русской земли, но ляжем костями, ибо мертвые срама не имут».

Впрочем, для победы одной отваги оказалось мало.

Многодневное противостояние под Доростолом заставило прагматичных византийцев искать политический выход из стратегического тупика, в который угодили противоборствующие стороны.

Император собрал бояр на совет. Было решено испытать Святослава. К нему послали дары — золото и дорогие ткани. Святослав не взглянул на них. Тогда перед ним положили оружие — князь не удержался и взял один из мечей. Узнав об этом, бояре сказали императору: «Лют будет сей муж, богатством пренебрегает, оружие берет. Плати ему дань».

«Мы, греки, любим побеждать неприятелей не столько оружием, сколько благодеяниями», — заявил, подписывая мирный договор, император, забыв, впрочем, упомянуть еще яд или кинжал наемного убийцы.

Скорее всего, уже тогда у вероломных противников Святослава созрел план устранения великого князя чужими руками. Стоило лишь «мигнуть» печенегам о великой добыче и малой дружине руссов…

Получив огромный выкуп с Византии, Святослав счел себя одним из тех удачливых воронов из предсказания ведуна Чура, другим же — своего верного воеводу Свенельда.

Ошибка великого князя

Но как раз Свенельд остудил пламя его хищной радости. Опытный воевода не советовал доверять хитроумным грекам даже с их клятвами именем православия. Цимисхий отправил особенное посольство в печенежский стан в степях. В присутствии Святослава велел он передать князю печенегов — коварному Куре: «Мы должны заключить с вами союз и требовать, чтобы вы не ходили за Дунай, не опустошали Болгарию и свободно пропустили руссов через свои земли…». Свенельд был совершенно уверен, что помимо этого особливым наказом Цимисхий повелел добавить, что когда груженые золотом ладьи Святославовы выйдут из Доромысла, то будут они для печенегов легкой добычей…

Было бы странно не послушать слов воеводы, всю жизнь проведшего в походах против печенегов и греков. Да и сам Святослав не забыл, что, убив нескольких родственников Кури, стал его кровником, и прекрасно понимал, что теперь взять его в стругах, худо охраняемых поредевшей дружиной, для Кури — высший дар богов. Потому было принято решение стать лагерем в лесах и дождаться подмоги из Киева. И дружина руссов причалила струги к берегу.

Едва печенежские орды прослышали о возвращении малочисленной дружины на Родину, они блокировали переправу у Днепровских порогов. Умудренный боевым опытом Свенельд призывал бывшего воспитанника бросить ладьи, и идти в обход. Почему Святослав не внял совету ветерана, остается только гадать. Дружина отправилась зимовать в устье Днепра.

Тянулись дни и недели, а подмога из Киева все не приходила. Хотя Святослав неоднократно слал гонцов — и водою, и сушею. Возможно ли, что посланцы на воде попали в руки печенегов и кончили дни свои в рабстве, а пешие составляли в лесах добычу диких зверей? Да, возможно. Но вероятнее всего, это был плод административной реформы Святослава, раздавшего земли сыновьям, себе оставившему лишь Болгарию. Теперь же, удел свой потеряв, оказался не только никому не нужен, но даже опасен. Кровное родство не остановило бы ни раздора, ни убийства…

А тучи сгущались. Голод заставил воинов варить копыта павших коней и кожаные ремни от щитов. Когда по весне сошел лед, от былого доблестного войска остались жалкие крохи. Печенеги же по-прежнему преграждали путь.

Не дождавшись подмоги, князь решился пробиться через засаду Кури своими силами. Часть дружины он отправил по берегу — прикрывать струги от стрел печенегов. Ладьи выстроил цепочкой, головной правил сам. Замыкающей шла ладья воеводы Свенельда.

Однако, надеясь прорвать засаду, Святослав почти не верил в успех. Размышляя о предсказании ведуна Чура, он внезапно вспомнил слова старика, на которые в свое время не обратил внимания. В голове его болью отозвалась оброненная ведуном уже на ходу фраза: «Пойдешь за чужим — свое утратишь!». «Не знамения лгут, но безумцы, что не хотят верить очевидному», — тяжело промолвил Святослав, обращаясь к Свенельду. Теперь он знал, что ошибся в толковании гадания. И был уверен, что обречен.

У порогов напали печенеги. О том, где именно — у Черной скалы на острове Хортица, или на Вознесенской горе по левому берегу Днепра, — довелось принять последний бой Святославу, историки спорят до сих пор. Описания этой сечи мы не находим ни у одного летописца. Лишь упоминание и печальный итог.

Известно только, что Куря умертвил почти всех (уцелел воевода Свенельд с малой частью дружины), флот пожег. А из черепа Святослава сделал чашу для питья и украсил ее надписью по-гречески: «Пойдешь за чужим — свое утратишь!». Из нее он пил вино и завещал ее своим детям, надеясь, что пьющие из этой чаши обретут дух непобедимости великого воителя.

Святослав Игоревич (930-971 гг.), великий князь киевский с 964 г., последний язычник и самый прославленный воитель, какого родила наша древняя земля.

Первый раз имя Святослава упоминается в летописи под 945 г. Еще ребенком он принял участие в своем первом сражении. Было это в тот раз, когда княгиня Ольга вместе с дружиной отправилась на войну с древлянами, чтобы отомстить за убитого мужа, князя Игоря. Впереди киевской дружины на коне сидел Святослав. И когда сошлись оба войска киевское и древлянское, то Святослав бросил копье в сторону древлян. Святослав был совсем маленьким, поэтому копье улетело недалеко — пролетело между ушей коня и ударило коня в ногу. Но киевские воеводы сказали: Князь уже начал, последуем, дружина, за князем. Таков был древний обычай русов только князь мог начать битву. И неважно, в каком возрасте пребывал князь.

Князь Святослав Игоревич с детства воспитывался как воин. Воспитателем, наставником Святослава был варяг Асмуд, учивший юного воспитанника быть первым и в бою, и на охоте, крепко держаться в седле, управлять ладьей, плавать, укрываться от вражеских глаз и в лесу, и в степи. Полководческому искусству обучал Святослава другой варяг — главный киевский воевода Свенельд. Пока Святослав подрастал, княжеством правила Ольга.

С середины 60-х гг. X века можно отсчитывать время самостоятельного правления князя Святослава.

По словам Н.М. Карамзина «…сей Александр нашей древней истории, сей образец великих полководцев равнялся суровою воинскою жизнью с героями песнопевца Гомера, но… не есть пример Государя великого: ибо он славу побед уважал более государственного блага и, характером своим пленяя воображение Стихотворца, заслуживает укоризну Историка».

После смерти Святослава Древнерусское государство потрясла кровавая гражданская война, стоившая жизни его младшему брату Глебу и обоим законнорожденным сыновьям. В результате братоубийства на великокняжеском престоле очутился узурпатор Владимир, прозванный Робочичем (сыном рабыни), и лишь гораздо позднее – Красным Солнышком и Крестителем Руси.

 
 
Комментировать



Авторизация

Войти с помощью соц.сетей: 


Если вы по каким-то причинам не можете войти на сайт, воспользуйтесь функцией восстановления пароля или напишите администратору

Регистрация

Войти с помощью соц.сетей: 


Генерация пароля