Сегодня: 2018-12-16    Если о событии не сообщают Крестьянские ведомости — значит, события не было         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         "Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны".           Агробизнес начинается с Крестьянских ведомостей         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         Читают многих, цитируют Крестьянские ведомости         Если в вашем доме Крестьянские ведомости - значит, у вас все дома!         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.

Жизнь Вани Курского.

«Здравствуйте, наш воспитатель чувств!» — Так начинается одно из писем к артисту Петру Мартыновичу Алейникову. А дальше — вопрос, звучащий, как требование:

«Ответьте, где сейчас находится артист Алейников и почему не участвует в новых кинофильмах?»

Это письмо запоздало. 9 июня 1965 года Петр Мартынович после тяжелой болезни скончался.

Но зрители об этом не знали, и письма все шли и шли. Домой, в редакции, на киностудии… «Я скажу вам лично, — писал школьник, — здорово вы играете. В ряде фильмов вы играете незначительные роли, но играете как никто».

В конце тридцатых Петр Алейников буквально ворвался на звездный небосвод нашего кинематографа. А зрители называли его именем Вани Курского — персонажа, блистательно сыгранного актером в кинофильме “Большая жизнь”.

Прикосновение к прошлому.

Петр Мартынович плакал. Смотрел на себя — молодого, улыбчивого, белозубого в залихватской кубанке, с чубом — в фильме “Александр Пархоменко” и плакал.

В 1960 году режиссер Леонид Луков решил перемонтировать фильм “Пархоменко”, выкинув из него эпизоды со Сталиным и даже упоминание о нем. На студию вызвали легендарного Алейникова, чтобы переозвучить реплики о вожде в устах его героя Алеши Гайворона. Петр Мартынович не справился с этой элементарной задачей. Эмоции захлестнули его, он, прослезившись, не мог попасть в собственную артикуляцию на экране и в конце концов, махнув в отчаянии рукой, ушел из павильона, где проходило озвучивание. Вместо Алейникова роль озвучивал пародист Геннадий Дудник.

Огонь, вода и медные трубы.

В конце тридцатых годов он буквально ворвался на звездный небосвод нашего кинематографа и пленил собственным обаянием и индивидуальностью миллионы кинозрителей. Большая часть из них даже не знала его фамилии: титры в начале фильма читали тогда немногие. Алейникова называли именем его персонажа — Вани Курского — из картины “Большая жизнь”, хотя Курский не был его первой ролью.

Воспитанник детского дома где-то под Могилевом, Петя приехал в Ленинград и поступил в Институт сценического искусства на курс к Сергею Герасимову. У него же он сыграл свою первую крупную роль — повара Молибогу в фильме “Семеро смелых”.

И хотя фильм этот снимался раньше “Большой жизни”, Молибогу для большинства зрителей играл Ваня Курский — так ярко запечатлелась эта роль в сознании людей.

МОСКВИНА Т. «Семеро смелых» // Сеанс 1993. № 8.

«От него, от Алейникова, повелись в нашем кино эти славные герои, худощавые да улыбчатые, легкие на подъем, с вечной прибауткой на устах (Марк Бернес в фильме «Два бойца», Шукшин в фильме «Они сражались за Родину»). Даже в абсолютно мертвых фильмах Алейников абсолютно живой. Он был в числе тех «клапанов», что разряжали идеологическую напряженность. Магия его радостной души провоцировала жить, наполняла людей чем-то похожим на счастье — ибо, понимаете ли, никто не хотел умирать.»

Предложений сниматься было хоть отбавляй. И он снимался в фильмах “Шуми, городок”, “Трактористы”, “Пятый океан”, “Случай в вулкане”, “Конек-Горбунок”…

С творческой группой на съемках фильма

«Донецкие шахтеры», 1950 г. (крайний справа)

АЛЕЙНИКОВ П. Как я стал киноактером. Страницы невышедшей книги // КЗ. 2000. № 47.

«Родился я в 1914 году в Белоруссии, в Могилевской губернии в крестьянской семье. Вспоминается мне большое село Кривель, в котором я родился, где был пастухом, служил в наймах у богатого дяди Корнея. […] Однажды, когда меня дядя Корней крепко побил за то, что я уснул и не устерег скотину, я решил бежать. Познакомился с плотовщиками и на другой день был уже в городе Быхове, который тогда на меня произвел ошеломляющее впечатление. Там я встретил таких же ребят, как я, только более «опытных», и поехал с ними по городам Белоруссии. Орша, Борисов, Минск, Гомель и т. д. Начались дни беспризорной жизни: детдома, приемники, колонии. В 1928 году в Барсуковской колонии трудновоспитуемых детей как перевоспитанный был отправлен в 1-ю Белорусскую трудовую коммуну. Эта коммуна поистине была трудовой. Многое и многое дала она воспитанникам ее. […] В 1931 году я поступил в Ленинградское театральное училище, на кинофакультет, в мастерскую Сергея Аполлинарьевича Герасимова. Первое знакомство с кинематографом, первые шаги к искусству. Начинается новая интересная жизнь, жизнь полна радостей, разочарований и т[ому] под[о]б[ного].

Вот тут-то и выплыла тема учителя. Великая тема!

Учитель — это Мысль, учитель — это Воля, учитель — это Вкус. Вкус актера, режиссера, художника есть определение его творческого лица. Правда в искусстве, выраженная реалистическими тонами, есть залог успеха. Развитие большой интуиции у актера, ясность мысли и органическое сочетание его чувств с задачами, поставленными перед актером — вот в основном то, к чему стремился Герасимов, работая с нами. В 1953 году С. А. Герасимов снимал картину о комсомольцах-полярниках «Семеро смелых», где я играл поваренка Молибога. Первая большая роль. Огромное волнение, боязнь киноаппарата. Опять же разочарование, муки, самобичевание. Муки и волнения кончились, начался счастливый момент успешно законченного труда. Картина на экранах. Большей радости у актера, по-моему, нет, как в момент хорошего приема зрителем его картины. Работая в кинематографии десять лет, я сыграл около пятнадцати главных и первых ролей, и все-таки у каждого актера есть сокровенные мечты сыграть определенного, ему понятного человека. В данном случае это относится и ко мне. Мечта моя, очевидно, сбудется. Режиссер Л. Д. Луков, снимавший картину «Большая жизнь», начинает снимать вторую серию «Большая жизнь», где я буду играть опять же Ваню Курского.

В роли Курского я вижу многое, что мне хочется делать вообще в кинематографии.»

Но, пройдя огонь и воду актерской кинокарьеры, Петр Мартынович не сумел одолеть испытание медными трубами — славой и популярностью.

Уже в начале пути стало сказываться увлечение “зеленым змием”. Работники Киевской студии рассказывали, как Алейников и его друг Борис Андреев запивали украинский борщ водкой, сидя в студийной столовой. К их столу подошел кто-то из старых украинских кинематографистов и посоветовал:

— Что вы, такие гарные хлопцы, водкой балуетесь. Шли бы к дивчинам лучше!

Алейников ответил готовой формулой:

— Водка и дивчины — несовместимы, а водка и серьезная наука философия подходят друг другу. Вот мы и философствуем.

В его устах, при его манере говорить нараспев, даже несмешное становилось смешным, а уж если он рождал остроту, она делалась “убойной”.

Герой ушедшего времени.

Война принесла новые роли, новую тематику. Он играет защитников страны в “Морском батальоне”, “Небе Москвы” и “Непобедимых”. Однако работы эти не стали откровениями актерской биографии Алейникова. А после окончания войны ролей у Петра Мартыновича поубавилось. Причин здесь несколько: малокартинье, алкогольная недисциплинированность актера, а главное, тот человеческий тип, который ярко и талантливо создавал на экране актер. Человек иронического склада и балагур, несерьезно относящийся к происходящему, в современности казался ненужным начальственным цензорам.

Но когда режиссер Л. Арнштам снял П. Алейникова в роли Пушкина в картине “Глинка”, зритель не принял эксперимента — в зале стоял хохот, несмотря на то, что актер очень верно существовал в образе своего персонажа. Публика ждала привычных проявлений любимца и видела в этих съемках анекдот. Актер был вынужден в основном концертировать: играл сцену в пивной из фильма “Большая жизнь” со случайными партнерами, читал “Ленин и печник”.

ГУРЧЕНКО Л. Аплодисменты. М., 1996.

«На экранах шел фильм «Глинка». Композитора играл Борис Чирков, Керн — Кира Головко, а Пушкина — Петр Алейников. Лучшего Пушкина и не представишь. Алейников удивительно тонко, по-своему, в нескольких эпизодах показал великого поэта. Таким Пушкин мог быть. Все внутри… только странные, больные, всепонимающие, всепрощающие и восхищенные красотой Керн, глаза. Глаза Пушкина — Алейникова. Я страдала, когда в зале при его появлении начинался дружный смех: «Ваня Курский — Пушкин! Ха-ха-ха…» А я вот не видела еще тогда «Большую жизнь», для меня Алейников — Пушкин. И когда побежала позже на «Большую жизнь», то опять меня поразил Алейников в роли Вани Курского абсолютной несхожестью с Пушкиным. Всегда восхищалась Алейниковым — ни одного шва в роли… все так естественно и просто, а ведь совсем рядом трещит камера, и много посторонних людей в павильоне…»

Невостребованность.

В прежние времена фильмы не старели — они шли на экранах бесконечно — и популярность актера держалась. У него появились стереотипы общения с незнакомыми людьми, узнававшими его. Поймав чей-то изучающий взгляд, он обычно обращался к впервые увиденному человеку , будто к старому приятелю:”А ты как здесь?”

Режиссер Луков, поддерживавший актеров своей юности (а “Большая жизнь” была одним из ярких взлетов режиссера), пытался помочь и Алейникову, когда тот перенес тяжелую операцию — удалили легкое. Он пробовал Петра Мартыновича на роль отца героини в картине “Цена человека”. К сожалению, из этого ничего не вышло. Как ни старались гримеры — перед ними представал не отец героини, а состарившийся, худой, сморщенный паренек.

ТЕНИН Б. Фургон комедианта: Из воспоминаний. М., 1987.

«На съемках одного из заводских эпизодов в массовке у какого-то агрегата все обратили внимание на мальчишку, сказавшего всего одно слово, но так непосредственно и просто, что все мы дружно рассмеялись. Мальчишка был явно талантливым. Потом его с удовольствием снял С. Герасимов в своей картине «Семеро смелых». А дальше, от фильма к фильму, он получал все большее признание и стал одним из любимейших советских киноактеров Петром Алейниковым.

Особенно возросла его слава в годы Великой Отечественной войны. Народ, можно сказать, носил его на руках. Военачальники почитали за честь посидеть за одним столом и «скромной трапезой» со знаменитым Алейниковым. Сколько пришлось на его долю этих дружеских возлияний! Бесконечно добрый, но слабовольный, он не мог противостоять «почету и уважению» — «неудобно отказаться», «неохота, но надо», «обидятся». Алейников стал завсегдатаем больниц для алкоголиков и умер преждевременным стариком.

Я встретил Алейникова незадолго до его смерти, в книжном магазине. В руках его была авоська с какими-то продуктами. Я его окликнул. Он как-то тоскливо и растерянно смотрел на стену, заставленную книгами. Тихо сказал:

— Читануть бы чего… да поздновато.»

БАТАЛОВ А. Судьба и ремесло. М., 1984.

«С моей точки зрения, у нас неповторимым примером всепобеждающей индивидуальности был Петр Алейников. Этот преступно не использованный в свое время актер остается для меня чудом соединения всех драгоценных свойств человека и исполнителя.

Вот три главных, решающих обстоятельства, которые поставили его в первом ряду лучших советских героев: он был насквозь, изнутри, до самых кончиков пальцев положительным, располагающим, вызывающим симпатии человеком. Он был истинно народным героем, обладающим живым умом и воображением, скрытым за чисто национальным, легким, чуточку застенчивым юмором.

И, наконец, он был абсолютно современен и потому невероятно понятен и близок огромной аудитории советских зрителей, которые видели в нем живого знакомого человека.

Какой же силой обаяния, какой неповторимой индивидуальностью нужно было обладать, чтобы остаться таким в памяти сотен тысяч людей, так и не сыграв своей настоящей, выигрышной, специальной роли.

Но, разглядывая даже те немногие кадры, в которых успел сняться этот актер, можно обнаружить все, что способна привнести личность исполнителя в создание подлинного героя. […] Прежде всего, что бы ни делал Алейников, в каких одеждах ни появлялся на экране, в нем оставался ясный положительный заряд. Вы верили в конечную чистоту и благородство Вани Курского даже тогда, когда, по сценарию, он совершал антигероический поступок.

В тексты самого разного достоинства Алейников одинаково вносил глубину и душевность, столь убедительную, что даже косноязычие, неловкость слов казались только ширмой, скрывающей тонкость, ум и наблюдательность его героя.

Долгий, тоскливый взгляд Алейникова, его несколько инфантильная, наивная улыбка обволакивали образ такой подлинной, выстраданной правдой, что зритель невольно ощущал и ту часть его жизни, которая оставалась за экраном.

Прочитайте глазами крошечные монологи из любой роли, и вы не обнаружите и десятой части того внутреннего, душевного откровения, которое звучит в исполнении Алейникова. […] В полнокровном актерском создании точно так же, как в реальном человеке, невозможно переменить ни одной черточки. Любое изменение покажется насилием, нарушением внутренней гармонии. Такие герои живут самостоятельной экранной жизнью, но и яркость и убедительность этой жизни скрыты в конкретной человеческой индивидуальности, в даровании, присущем не герою, а исполнителю».

В последний раз Алейников появился на экране в картине Б. Мансурова «Утоление жажды».

Роль была прямо ориентирована на актера. Старый алкаш Марютин был образом остродраматическим, почти автобиографическим, сыгранным без снисхождения к национальному «пороку», с горьким чувством вины. Впервые у Алейникова — в характере его alter ego — прозвучали не свойственные прежде его таланту — природно-светлому и гармоничному — ноты надрыва. Автобиографичность усугублялась тем, что в роли дочери Марютина снималась Арина Алейникова (она тоже станет актрисой кино, а его сын Тарас — оператором). Лента, сделанная по Ю. Трифонову, подвергнется переделкам, ляжет «на полку» и увидит свет в 1966 году, когда Алейникова не будет в живых. Ирония судьбы в том, что свои первые награды «за лучшую мужскую роль» он получит посмертно: на VI смотре-соревновании кинематографистов республик Средней Азии и Казахстана (1967) и на III Всесоюзном кинофестивале в Ленинграде (1968).

Умер Петр Мартынович 9 июня 1965 года. Похоронят его на престижном Новодевичьем кладбище по личному ходатайству друга, народного артиста СССР Б. Андреева, «уступившего» ему свое место.

Елена Степунина

Фото: «images.yandex.ru»; «google.ru»; «ogoniok.com»

 
 
Комментировать



Авторизация

Войти с помощью соц.сетей: 


Если вы по каким-то причинам не можете войти на сайт, воспользуйтесь функцией восстановления пароля или напишите администратору

Регистрация

Войти с помощью соц.сетей: 


Генерация пароля