Сегодня: 2018-12-14    Если о событии не сообщают Крестьянские ведомости — значит, события не было         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         "Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны".           Агробизнес начинается с Крестьянских ведомостей         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         Читают многих, цитируют Крестьянские ведомости         Если в вашем доме Крестьянские ведомости - значит, у вас все дома!         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.

Комментарий. Почему в России не развивается сельскохозяйственная кооперация.

Сельскохозяйственная кооперация в современной России развита слабо, и признаков изменения в лучшую сторону что-то не видно. Между тем аграрных кооперативов очень много в США, не говоря уже о Европе, где хозяин одного и того же фермерского хозяйства одновременно может быть членом сразу нескольких кооперативов. Ответ на этот вопрос попытались дать Рената ЯНБЫХ, доктор экономических наук, руководитель отдела Всероссийского института аграрных проблем и информатики имени Никонова, и Валерий САРАЙКИН, тоже доктор наук, руководитель другого отдела того же института. С ними встретился издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» ОТР, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ.

— Меня, честно говоря, очень удивляют наши чиновники: как только высшее лицо государства – в частности, в Воронеже Владимир Владимирович Путин сказал, что у нас надо помочь селу с кооперацией – тут же наши чиновники рванули за границу изучать передовой опыт. Я это наблюдаю каждый раз уже в течение лет 30: каждый год они едут изучать передовой опыт европейской и мировой сельскохозяйственной кооперации. А прок есть?

Что у нас происходит с сельскохозяйственной кооперацией? Есть ли она вообще? Почему я ее, как говорится, не могу потрогать, плоды ее не могу потрогать? Почему я могу потрогать плоды датской кооперации на наших же прилавках до санкций, плоды немецкой кооперации в Германии, плоды голландской кооперации. Даже есть кооперативные банки. А почему у нас так происходит?

Рената Янбых: Да, «Райффайзен», «Rabobank» – они по происхождению кооперативные банки.

— Точно. Они начинались с того, что несколько фермеров скинулись деньгами.

Рената Янбых: Ну не совсем так. На самом деле пастор по фамилии Райффайзен в свое время увидел, в каком состоянии живут его приходские крестьяне, и он решил научить их бережливости. Пригласил их, показал и сказал, что даст им деньги, но только они тоже должны сброситься, и они все вместе будут осуществлять кредитование друг друга.

 — … и было это примерно 150-200 лет назад, где-то так.

Рената Янбых: Да, в 1861 году.

— Да, в 1861 году. Сейчас кооперативные банки, насколько я понимаю, финансируют не просто сельское хозяйство, а даже аэрокосмическую отрасль. А что у нас-то?

Рената Янбых: В Российской империи кооперация кредитная и все остальные виды кооперации тоже развивались прекрасно. Что сейчас? Нельзя сказать, что сельскохозяйственной кооперации у нас нет. Она все-таки есть. Особенно импульс кооперации был придан во время реализации приоритетного проекта развития АПК…

Конечно же, нельзя не вспомнить о том, что в 1989 году был принят закон

о сельскохозяйственной кооперации, тогда стали образовываться первые кооперативы (и лучше других кредитные), а во время приоритетного проекта тоже воспрянули духом крестьяне, они подумали, что им дадут поддержку не только финансовую, но прежде всего моральную, помощь в консультировании. И кооперативы стали образовываться по всей стране. Но после этого интерес к кооперации происходил волнами, кооперативы, не получив поддержки, стали распадаться.

И в настоящее время, по последним данным Росстата, у нас есть около 4,5 тысяч функционирующих кооперативов – тех, которые сдают отчетность, которые производят продукцию, которые ее реализуют, сбывают.

— Сколько из них реальных?

Рената Янбых: Я и говорю, что нереальных – тех, которые зарегистрированы – больше 6 тысяч, а реально работающих, по-моему, 4 511, я недавно смотрела статистику.

— А это много или мало для 140-миллионной страны, у которой 30% составляет сельское население?

Рената Янбых: Нужно считать не по количеству кооперативов, а по их качеству. Мы с Валерием Александровичем совсем недавно по методике «Сбербанка» решили посмотреть, что это за кооперативы, какие у них объемы деятельности, финансовые показатели, какие из них можно назвать реально хорошо действующими.

— Валерий Александрович, может быть, нам расскажет?

Валерий Сарайкин: Мы решили проверить, вообще работают ли кооперативы и как они работают. Разложили их по методике оценки кредитоспособности «Сбербанка России», и оказалось, что у нас к первому классу, к первому типу, которые могут сами себя содержать без всяких субсидий, дотаций, относится около 200 штук, то есть из 1 500 кооперативов (мы сразу взяли только бескредитные кооперативы) осталось порядка 200.

— А что они производят, Валерий?

Валерий Сарайкин: А мы брали кооперативы непроизводящие – мы брали те, которые сбытовые, обслуживающие, снабженческие и перерабатывающие. В основном это переработка, и чуть-чуть они там обслуживают.

— А переработка чего? – молока, картофеля. Чего?

Валерий Сарайкин: Дело в том, что в статистике, которую мы использовали, не было конкретно указано, чем они занимаются, они просто там классифицируются по конкретной вещи. Эти кооперативы, скажем так, производят в переработку какую-то продукцию, могут более-менее себя окупить и воспроизвести свои фонды, получить некоторые доходы. Все остальные не могут.

— Рената, скажите, пожалуйста, а почему все остальные не могут? Что с ними произошло? Или с ними ничего не произошло? – они зарегистрировали, но не родились?

Рената Янбых: Нет, те кооперативы, которые мы исследуем, безусловно, функционируют. Другое дело, что они функционируют с низкой прибылью, с низкой доходностью, поэтому не в состоянии обеспечить ни себя, ни расширенное производство.

— Чего не хватает – знаний, законов, ума, опыта, доверия?

Валерий Сарайкин: Все перечисленные вами – точно, один в один.

Рената Янбых: Мне кажется, что дело даже не в финансах, а в том, что у них недостаточно знаний. Когда люди образуют кооператив, им кажется, что они напишут устав, зарегистрируют его, и после этого все должно происходить само по себе.

— И деньги потекут рекой.

Рената Янбых: Нет, не только деньги, а что они между собой договорятся, каким-то образом объединят свои усилия и, значит, сразу же получится прибыль. Но так не получается. Кооператоры должны договориться между собой, они должны понимать, какая деятельность принесет им наибольший доход. Обычно, когда мы исследовали кооперативы, мы спрашивали у них, что им мешает, и очень многие говорили: «Вы знаете, у нас нет лидера, должен быть какой-то лидер, который будет знать, как должен работать наш кооператив, он нас должен всех собрать, он нам должен всем рассказать, какую мы должны продукцию произвести.

— Но ведь это на самом деле так: лидеров-то нет.

Рената Янбых: Нет. Дело в том, что кооператив – это такая организация, в которой каждый член должен быть лидером. Если это не так… Каждый человек должен понимать, что ему выгодно, и следить за качеством, контролировать деятельность других членов. Ведь, например, если все сдают молоко, но один из членов сдаст молоко низшего качества, то…

— …будет погублена вся партия.

Рената Янбых: …потеряют все кооператоры, все-все.

— Но это было известно еще 150 лет назад, когда создавались кооперативы в Голландии.

Рената Янбых: Это было известно 150 лет назад, но у нас нет специальных служб, extension service, консультантов, которые могли бы объяснить какие-то элементарные вещи.

— Значит, сначала надо выучить тех, кто учит, правильно? Вырастить лидеров, которые были бы обучены и могли бы передавать, так сказать, корреспондировать знания в массы?

Рената Янбых: Может быть, не лидеров, может быть, мы назовем их консультантами?

— Давайте назовем их консультантами. А кто их будет готовить? Уж не те ли чиновники, которые спешно бегают за опытом, туда-сюда ездят, я только их и вижу за границей? «Вот туда приехали кооперацию изучать, и теперь я все понял про кооперацию!» – за 10 дней он все понял.

Рената Янбых: Слышу иронию. Но на самом деле… Вот вы помните, в нашей государственной программе по развитию сельского хозяйства была такая строчка про создание консультационных служб, информационно-консультационных сервисов. Это ведь была очень хорошая идея.

— А что в нее вложили, в эти новые вехи?

Рената Янбых: А в нее не вложили ничего. Каждый год секвестировали эту позицию, в результате денег там не было и этим никто не занимался. Это очень плохо. И было много международных проектов, были проекты помощи: допустим, сам банк «Райффайзен» и общество «Райффайзен» очень помогают становлению кооперации за рубежом.

— Это вы говорите про Германию.

Рената Янбых: Они приезжали к нам, и вот в тех регионах, в которых они работали, появились кооперативы с правильным пониманием, что же такое кооперация.

— И они продолжают работать?

Рената Янбых: И они продолжают работать, да. А во многих местах этого не было. Конечно же, большую роль сыграли, я считаю, какие-то общественные организации кооперативные, кооперативные ревизионные союзы. Если бы им оказывалась какая-то поддержка, опять же, не только материальная, то был бы от этого толк.

— Но опять-таки, кто будет оказывать консультационную поддержку?

Рената Янбых: Ревизионные союзы. У нас есть два ревизионных союза, они возникли по закону о сельскохозяйственной кооперации, и в принципе в этих ревизионных союзах очень много ревизоров-консультантов, они достаточно компетентны по всем вопросам. И, собственно говоря, если бы у них было больше возможностей, они могли бы учить тех, кого вы называете лидерами.

— Валерий Александрович, а как вы полагаете, есть ли некая помеха со стороны того, что власть не вполне понимает, что такое кооперация? Ведь кооперация, на мой взгляд – это сообщество самостоятельных фермеров, которые самостоятельно ведут хозяйство, потом они объединяют свои ресурсы для производства еще чего-либо, так? И вот эти фермеры из-за этого становятся экономически независимыми, а если они экономически независимые, то они и голосуют как-то, наверное, независимо на муниципальных, региональных, федеральных выборах, да? Как вы полагаете, удобны такие люди или не удобны? Может быть, от этого что-то и происходит, поэтому сдерживается у нас кооперативное движение?

Валерий Сарайкин: Такие люди всегда неудобны, потому что они самостоятельны, они не ходят с протянутой рукой, делают свой бизнес, восстанавливают территорию, на которой работают, создают социальные объекты, участвуют в них – они везде участвуют. Поэтому такие люди нужны. Вопрос состоит в том, как этих людей вырастить в нашей действительности, где их взять. Ведь все мы, по выражению А.С. Пушкина, вышли из гоголевской «Шинели», если перефразировать, то мы все вышли из колхозов.

— Вот у меня к вам к обоим вопрос. С 1985 года идут разговоры, появляются, извините, не вполне выношенные законы, которые не осовремениваются, продолжают действовать, и люди от этого страдают.

Валерий Сарайкин: Люди не могут организоваться сами. У нас нет людей, предпринимателей, которые могли бы мыслить о…

— Вы мне скажите, власть заинтересована в том, чтобы эти структуры были?

Валерий Сарайкин: Во многих регионах — да.

— Владимир Владимирович говорит, что — да, надо. А когда спускается дело чуть ниже, как-то размывается все.

Валерий Сарайкин: Вот, например, в Липецкой области сейчас идет самое заметное развитие кооперации, она поддерживается губернатором.

— 78 регионов, а одна Липецкая область занимается кооперацией всерьез

 – ну не смешно?

Рената Янбых: Раньше, до этого занимались всерьез кооперацией Астраханская область и Волгоградская область. В Тюмени, в Республике Якутия (Саха); в Пензенской области много кооперативов. Но вот в чем проблема. Если приходит губернатор, у которого есть кооперативное мышление, то все развивается, а как только он уходит, каким-то образом это все разрушается.

— Есть точка зрения, что людям удобнее работать в совхозах, а самостоятельным фермерам удобно работать сейчас в одиночку. Почему им неудобно работать в кооперативе? Давайте сформулируем – по очереди, по одному тезису.

Валерий Сарайкин: Причина, на мой взгляд, очень простая: у них нет кооперативного мышления, экономического…

— Иными словами, есть поддержка, была по крайней мере поддержка тех же зарубежных кооператоров. Вот я знаю, кооператоры Финляндии приезжают часто к нам.

Рената Янбых: Особенно в Ленинградскую область. И, кстати, заметьте: Ленинградская область находится рядом с Финляндией, а кооперативного движения там нет вообще. А почему? Давайте задумаемся. Именно потому, что в Ленинградской области нет для этого предпосылок, потому что там много крупных молочных предприятий, которые без кооперации очень успешно функционируют.

— Спокойно.

Рената Янбых: А вот давайте поговорим о том, что в нашей стране, наверное, в 850 районах в хозяйствах населения производится больше молочной продукции, чем в общественном секторе, чем в сельхозпредприятиях. Вот с нашей точки зрения именно там есть какие-то предпосылки, для того чтобы эти кооперативы развивать. И надо работать, может быть, даже начинать не по всей стране, не там, где есть агрохолдинги и уже успешно функционирующие сельхозпредприятия, а там, где очень много мелких ферм, личных подсобных хозяйств, фермерских хозяйств, малых предприятий.

— Но туда должны прийти те самые подвижники обученные.

Рената Янбых: Ну зачем же мы все время ждем каких-то подвижников? Наш опыт работы в Лодейном Поле показал, что инициативные люди есть везде, но им тяжело разбудить общественность самостоятельно. Им нужно дать толчок.

— Каким образом?

Рената Янбых: Каким образом? Устраивать, например, публичные лекции, приглашать их на кооперативные съезды.

— То есть куда-то звать? Но инициировать это все-таки, на мой взгляд, должна местная власть, которая должна быть заинтересована в том, чтобы эти мелкие производители производили еще больше.

Рената Янбых: И чтобы чем-то занимались, потому что тут вопрос еще и в занятости.

— Население должно быть чем-то занято, оно должно что-то производить и этим обеспечивать свою доходность – я верно говорю?

Рената Янбых: Валерий Александрович сейчас нам скажет. У него есть очень интересные данные по Всероссийской сельскохозяйственной переписи. Валерий Александрович, сколько таких хозяйств, которые, с вашей точки зрения, имеют потенциал?

— Их стало больше, меньше? Какой потенциал вообще у них?

Валерий Сарайкин: Что было в 2006 году по переписи, я примерно представляю. Точно так же будет и после очередной переписи. У нас будет товарных хозяйств, если их пересчитать по методологии, которую мы когда-то предприняли, около 3 миллионов, но они разбросаны по всей России, и неравномерно разбросаны. Понятно, что сейчас задача состоит в том, чтобы начать с этими 3 миллионами хозяйств действовать, с ними работать и показать, каким образом нужно вступать, выстраивать экономические отношения между собой. То есть не нужно ждать, когда придет кто-то и скажет: «Давайте дадим денег, сделайте кооператив». Нужно прежде всего научить их сразу садиться и делать: «Вот мы пришли в кооператив – что мы будем с этого иметь? Какая наша добавочная стоимость будет получена в этом кооперативе?» Если этого они не смогут сделать, то, естественно, никакой кооперации ничего не поможет – никакие деньги дополнительные, никакие поддержки не помогут.

— Ну страна стране, конечно, рознь, просто я точно знаю, что до 1970-х гг. прошлого века кооперация в Соединенных Штатах была развита так-сяк, они несильно были заинтересованы в кооперировании, они тоже большие индивидуалисты, тамошние фермеры. И вот когда транснациональные продовольственные корпорации начали влиять на политику, Министерство сельского хозяйства сделало очень спокойный и осознанный шаг: оно профинансировало создание кооперативов продовольственных, чтобы фермеры выходили на рынки с крупными партиями продовольствия, и ситуация сбалансировалась. Стало быть, это можно и сверху профинансировать.

Автор: KVEDOMOSTI.RU

 
 
2 комментария к Комментарий. Почему в России не развивается сельскохозяйственная кооперация.
    FUCS
    2

    Почему в Московской области нет кооперативов?
    Да потому что в них нет необходимости.
    Для производства сельхозпродуктов все необходимое есть "под рукой" — семена,
    топливо, удобрения и пестициды, и др.
    Спрос на нашу продукцию — на каждом шагу — магазины, рядовые покупатели
    на месте производства, оптовые рынки типа Фуд-Сити, Радумля и др.
    Только отвези и продай за короткое время.
    Не хочешь сам торговать — торговцы с рынков приедут и заберут продукцию
    Так зачем нам еще один посредник — кооператив!
    В ряде других регионах такой возможности произвести и реализовать
    просто нет.
    Там действительно нужна кооперация.

    Ответить
    0

    Из всего интервью, продуктивной является последняя фраза Валерия Сарайкина.

    Ответить
Комментировать



Авторизация

Войти с помощью соц.сетей: 


Если вы по каким-то причинам не можете войти на сайт, воспользуйтесь функцией восстановления пароля или напишите администратору

Регистрация

Войти с помощью соц.сетей: 


Генерация пароля