Сегодня: 2018-09-18    Если о событии не сообщают Крестьянские ведомости — значит, события не было         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.        За новой техникой на АГРОСАЛОН! Выставка сельхозтехники и оборудования с 9 по 12 октября в Москве         "Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны".           Агробизнес начинается с Крестьянских ведомостей         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.        За новой техникой на АГРОСАЛОН! Выставка сельхозтехники и оборудования с 9 по 12 октября в Москве         Читают многих, цитируют Крестьянские ведомости         Если в вашем доме Крестьянские ведомости - значит, у вас все дома!         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.        За новой техникой на АГРОСАЛОН! Выставка сельхозтехники и оборудования с 9 по 12 октября в Москве

Комментарий. Трехкратный рост сельхозмашиностроения – не предел, а только начало.

Складывается полное ощущение, что наше сельскохозяйственное машиностроение (это то, чем пашут, сеют, убирают произведённую продукцию) начинает не просто поднимать голову, а занимать какие-то лидирующие позиции в общественном сознании.

Растет вклад отрасли и в налоговых отчислениях в бюджет страны.

Почему это произошло и каковы дальнейшие перспективы – эти и другие вопросы обсудили в ходе беседы издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и президент ассоциации «Росспецмаш», лидер партии «Дело» Константин БАБКИН.

 

— Константин Анатольевич, не каждый человек может пожать руку президенту. В Ростове прошел Госсовет, где вы пожали руку президенту. Как это произошло, какие были ощущения?

— Ощущения незабываемые как от действительно масштабного события. Все-таки президент нашей великой страны не так часто бывает у нас. Правда, он третий раз на моей памяти посещает «Ростсельмаш», но все равно каждый раз это событие не только для меня, это событие для завода, веха в его истории. Поэтому ощущения были как от серьезного события.

— Вспомним, о чем идет речь. Государственная поддержка производителей сельскохозяйственной техники принесла свои плоды: в последние годы более чем в 3 раза увеличилась ее реализация, сообщил в минувший четверг Владимир Путин. Он приехал в Ростовскую область на выездное заседание Госсовета. Перед этим президент оправился на завод «Ростсельмаш», который посещал уже около 10 лет назад. Тогда предприятие испытывало финансовые трудности, и пришлось сокращать рабочих. Компании удалось встать на ноги при поддержке федеральных властей (во всяком случае, так считается), правительство разными мерами помогало многим производителям сельхозтехники.

Президент так и сказал: часть производств переносится из-за границы, и акционеры говорят, что делают это потому, что здесь выгоднее производить, чем за границей. Ему было очень приятно слышать, что система мер поддержки, которая вводилась и используется до сих пор, срабатывает.

По словам Путинам, продовольственное эмбарго продолжает приносить пользу России. Запрет на ввоз продуктов из Европы заставил развиваться российской сельхозсектор. А как государство помогало «Ростсельмашу» встать на ноги и как это вообще происходило на самом деле?

— Это длинная история. Вы знаете, по итогам этого визита и вообще по результатам своего 19-летнего опыта работы в машиностроении я пришел к выводу, что в Правительстве есть два течения, Правительство не монолитное. Одно течение опирается на либеральную доктрину. Это течение, которое контролирует денежно-кредитную политику. Это течение до сих пор не ориентировано на развитие производства в России. Кредитные ставки в России гораздо выше, чем в других странах, налоги выше, чем в других странах. Постоянное повышение акцизов ведет к тому, что сырьевые ресурсы на внутреннем рынке дорожают, их стоимость повышается. Это сознательная политика. Ее поддерживают те, кто ассоциируют себя с именами Гайдара, Чубайса, с Высшей школой экономики.

— А вы себя с кем ассоциируете?

— Я себя ассоциирую с другим течением, представители которого, к счастью, тоже есть в Правительстве. Это люди, которые понимают, что без развития сельского хозяйства, машиностроения…

— А их можно назвать? Или это засекреченные люди?

— Сложно. Они как-то не институционализированы.

— И с ними можно вести разговор?

— С ними можно и нужно вести разговор. Они не объединены, это достаточно аморфная группировка, что ли. Но это люди, которые понимают проблемы, опираются на реальные интересы и готовы услышать тех, кто занимается реальным производством. И эти люди, представляющие Министерство промышленности в частности, Российский экспортный центр, отчасти Министерство сельского хозяйства – они за последние четыре года ввели целый пакет мер, которые сделали более выгодным в России производство сельхозпродукции и отчасти машиностроения. И мы видим, что растут урожаи, растут надои, количество мяса, производимого в России, увеличивается. И, соответственно, вслед за всем этим растет производство сельхозтехники.

И среди мер поддержки, которые они ввели, пунктирно можно обозначить следующие: это субсидирование крестьянам 15% с цены приобретаемой российской сельхозтехники, утиль-сбор, который берется с иностранной техники и таким образом служит защитой рынка от несправедливой конкуренции из-за рубежа, меры поддержки экспорта, меры поддержки системы подготовки кадров. Короче — все то, что не входит в денежно-кредитную политику. Вот такие меры поддержки постепенно появляются. И они привели к росту в машиностроении.

— Я помню «Ростсельмаш» до того, как туда пришла новая команда, в которую вы входили. Помню эти пустые цеха, помню унылые лица рабочих, помню, как оттуда пачками люди просто увольнялись, и еще за ними оставался шлейф долгов. Что произошло, что случилось? Ведь либералы были у власти. Как удалось эту систему, эту ситуацию переломить, как заставить людей поверить, что новые люди, совершенно не сельские, с усами, с бородками, так сказать, такие все молодые, совершенно из другой отрасли пришедшие, могут что-то сделать? Я, честно говоря, не очень понимаю.

— Конец 99-го года – это приход к власти и Путина тоже, и приход нас, новых акционеров, на «Ростсельмаш». И первые годы прихода к власти Путина ознаменовались изменением экономической политики. По сравнению с временами Ельцина это было небо и земля – все-таки перестали безумную приватизацию проводить, перестали совсем уж громить промышленность. Политика не стала идеальной, все равно оставались вопросы, но тем не менее

произошло сочетание новой государственной политики и теми новыми подходами, ориентирами и задачами, которые мы как акционеры, руководство завода, поставили перед собой в современных условиях капиталистического труда с человеческим лицом. Для начала мы выплатили долги по зарплате, закрыли еще какие-то финансовые дыры.

— Вы пришли с деньгами, я так понимаю?

— С деньгами и командой. У нас уже был опыт вывода из кризиса нескольких промышленных предприятий. Одно из таких предприятий – это крупнейший химический концерн, производитель лакокрасочных изделий «Эмпилс». В пищевой индустрии мыловаренный завод мы вывели из кризиса и сделали крупнейшим в России. Но все равно это был, конечно, маленький, бизнес по сравнению с «Ростсельмашем». Но тем не менее губернатор Ростовской области на тот момент и руководство завода – они в нас что-то разглядели и доверили нам управление этим предприятием.

— Почему вас потянуло в сельский бизнес, а не в ракетный? Почему вы не стали Илоном Маском? Почему вы создали комбайн фактически заново?

— По образованию я Физтех закончил и как раз готовился производить ракеты. И действительно, когда-то считалось, что ракеты, космос – да, это новые технологии, а комбайн, сельхозтехника – это то, что ползает по земле, что-то такое отсталое. Но чем дальше я этим занимаюсь, тем у меня больше уважения именно к сельхозмашинам, по сравнению даже с космической техникой. Они сегодня напичканы техническими новинками, являются полем для применения самых высоких технологий, новых материалов, новых решений в электронных системах, новых программ. То есть прогресс в сельхозтехнике сегодня идет очень быстро.

— Ну, президент бы на отсталое предприятие не поехал, я так думаю, произносить какие-то слова. У вас был спор с Путиным несколько лет назад, причем он был достаточно жесткий, насколько я помню. Вам, конечно, виднее, вы были, как говорится, внутри процесса. Но внешне это выглядело как достаточно жесткий спор, когда вы заявили, что невыгодно переносить производство сюда… У вас же завод в Канаде еще есть, который тракторы производит?

— «Ростсельмаш» владеет 80% крупнейшей канадской компании.

— Да. И эти трактора, вы заявили, невыгодно перевозить в Россию, потому что все другое —  налоги, потому что электроэнергия, потому что коррупция, потому что просто невозможно. И Путин тогда потребовал от вас срочно объяснений. Что было потом?

— Ну да, мы объяснили… Он спросил: «А почему ты не переносишь?» Ну, я сказал, что это невыгодно, и начал объяснять почему: «Да, налоги…» Он сказал: «Ты мне сейчас на ходу не объясняй, ты мне напиши записку». Мы написали. Ну, записка получилась действительно такая жестоковатая, такая откровенная и красноречивая. И она хорошо разошлась и в коридорах власти, и в интернете, во всем обществе. Что изменилось? Что-то стало хуже, что-то стало лучше. Хуже стали кредитные ставки – они поднялись раза в два, по сравнению с тем периодом.

— Я напомню, что «Ростсельмаш» перевел все-таки часть производства из Канады в Ростов. И трактора, которые были раньше канадскими, теперь российские.

— Ну, некоторые модели – да. Что-то стало хуже. Налоги стали в России выше, расходы на банковское обслуживание выше. Бухгалтерия легче не стала. Вот появились меры поддержки экспорта, получили субсидии, получили субсидии для аграриев. Ну и еще какой-то пакет мер. Поддерживать стали разработки новой техники, некоторых проектов, немного. Но уже этих мер хватило для того, чтобы что-то изменилось. Не то чтобы стало работать очень выгодно, но появилась какая-то рентабельность, коммерческий смысл в том, чтобы перевести, начать переводить производство из Канады в Россию. То есть улучшились условия. Для улучшения условий производства в России потенциал остается еще огромным. Если этот потенциал будет реализован, если мы изменим денежно-кредитную политику, налоги снизим (причем так, чтобы налоговая система имела стимулирующий характер, а не просто ставила себе задачу – собрать как можно больше денег), тогда в России начнется действительно экономический расцвет. Двукратное или трехкратное увеличение объемов производства, которое у нас в сельхозмашиностроении мы за четыре года демонстрируем, станет привычным. Вот такие темпы роста будут общепринятые во всей экономике нашей страны, ну, в реальном секторе. И продлятся эти темпы роста не одно десятилетие. Вот как Китай 35 лет развивается, также можем и мы. Мы можем испытать такой длительный период бурного роста в России, если будем продолжать улучшать экономическую политику.

— Когда Путин увидел канадско-российские трактора на «Ростсельмаше», производящиеся здесь же, что он сказал? Он вспомнил тот разговор или нет?

— Мы ему напомнили: «Пять лет назад вы спрашивали – мы сказали, что невозможно. Но сейчас приятно доложить, что пакет мер, принятых Правительством, привел нас к тому, что мы реально перенесли сюда производство. И 300 рабочих занимаются производством тракторов, и их количество будет увеличиваться». Президент ответил, что ему это очень приятно слышать – то, что в России выгодно производить. Ради этого все Правительство и должно работать. Это важные слова.

— Вы сказали, что трехкратный рост сельхозмашиностроения в России за последние годы. Скажите, что у нас производится? Ведь у нас трактора, насколько я знаю, производятся в Санкт-Петербурге и на «Ростсельмаше» теперь. Раньше Санкт-Петербург был единственным, по-моему, предприятием, а все остальное у нас закрывает Беларусь?

— И весь остальной мир.

— Ну и всякого рода весь мир. Я имею в виду – из нашего, что называется, круга. Что выросло: два тракторных завода вместо одного? Производство прицепных орудий: плуги, бороны, сеялки.

— В России 70 предприятий занимаются производством сельхозтехники. На всех из них практически отмечается серьезный рост производства – ну, 2–2,5-кратный за четыре года.

— Принято считать, что прицепные агрегаты лучше покупать все-таки во Франции или в Германии. Почему так принято?

— Это было принято. Сейчас все больше и больше спрос смещается в пользу российских производителей, все из-за серии мер поддержки: это субсидии на российскую сельхозтехнику, утиль-сбор, который снимается с западной техники.

— С конструкторской точки зрения, Константин Анатольевич, мы растем или мы производим устаревшее?

— Мы растем. Уже производителей устаревшего оборудования не осталось. Те, кто не мог совершенствоваться, они уже ушли с рынка, и остались только самые живучие, такие «сорняки», которые, экономя каждую копеечку, тем не менее умудряются делать машины мирового уровня. Потому что четверть века мы живем в условиях открытого рынка, даже в условиях более льготного климата для импортеров техники, чем для российских производителей. Тем не менее наши производители выжили, и их технику кто-то покупает. А это значит, что техника очень даже конкурентоспособная.

— Недавно я был в одном из классов одной из сельскохозяйственных академий, очень уважаемых. Так там преподают до сих пор агрегатирование МТЗ-80 с трехкорпусным плугом. Плакаты висят еще 60-х годов. Где готовят кадры на технику, на которую сейчас сажают механизаторов? Вы их сами готовите? Я так понимаю, что сельскохозяйственные академии сейчас не готовят.

— Тимирязевская?

— Не только Тимирязевская, но и все остальные. Очень мало учебных заведений, где можно современный комбайн вообще повидать.

— Ну, это правда. В России тем не менее сохранилось порядка 60 аграрных вузов во всех регионах. Я во многих бывал. Ну, действительно там складывается впечатление такой полной бедноты, и я бы даже сказал – нищеты. Это есть, но постепенно эта ситуация начинает выправляться.

— А сами производители сельхозтехники не заинтересованы в том, чтобы готовить кадры, которые будут работать на этой технике?

— Ну, если мы, экономя каждую копеечку, будем делать бороны и еще готовить кадры – это будет слишком тяжелое финансовое бремя.

— Не готовить кадры, а хотя бы оборудовать класс.

— «Ростсельмаш» этим занимается, крупнейший российский производитель этим занимается. Он оборудовал порядка 50 классов в аграрных академиях. Мы движемся в этом направлении: поставили учебные пособия, поставили образцы сельхозтехники. Но, конечно, нам еще нужно двигаться долго и упорно, чтобы сделать действительно качественным наше аграрное образование. Вот мы говорим, что мы увеличили объемы производства в 2–3 раза. Но давайте сравним цифры: Советский Союз производил 656 тысяч тракторов в год, сейчас мы производим 7 тысяч – в 100 раз меньше.

— Ну, качество тракторов, вы знаете, какое было. Покупали три – один работал, а два на запчасти стояли. Это мы слышали.

— Ну, наверное, это перебор – вот такие цифры. Да, трактора были менее производительными, да, надежность, наверное, была не на современном уровне. Но чтобы в 100 раз! Послушайте, но при этом страна, к счастью, осталась огромной. Поэтому нам еще надо увеличивать и увеличивать объемы производства и учить людей.

— Вы, наверное, следите за состоянием рынка сельхозтехники в России, в мире, наверное, наблюдаете за этим. Каков у нас износ сельскохозяйственной техники и сколько мы от этого теряем?

— Ну, износ у нас велик. Я бы сказал даже, что обеспеченность комбайнами у нас гораздо ниже, чем в других странах. Если взять тысячу гектар, то в Америке четыре комбайна на тысячу гектар, в Германии – шесть, а у нас один комбайн на тысячу гектар. Это обеспеченность. При этом, да, действительно, комбайн наш, и то старый. Наверное, если кто-то ездит по полям, то красный комбайн увидеть в поле – это как бы не редкость. А красный комбайн – это значит, что он выпущен до 98-го года. А это значит, что ему 20 лет. Это уже экзотика. Он не должен работать больше 10 лет, если по-нормальному. Поэтому, еще раз, успехи есть, но у нас впереди много-много-много работы.

— Все-таки у нас каковы потери урожая из-за того, что у нас старый парк? Если такие данные?

— Сложно сказать. Минсельхоз называет потери – 30 миллионов тонн зерна из-за того, что у нас изношенные комбайны. Но потери – это только одна проблема. Россия могла бы еще в 2 раза увеличить объемы производства зерна, поэтому проблему надо решать.

— Константин Анатольевич, вы как-то настроены не либерально.

— Нет, не либерально.

— Какова должна быть политика Правительства? У меня такое предчувствие, вот что-то мне подсказывает, что после марта у нас Правительство поменяется. Как вы полагаете, каким оно должно стать?

— Опирающимся на разумные реальные интересы. Ну, что значит – я не либерал? Я считаю, что частная инициатива, свобода контракта, свобода слова должна присутствовать. Но должна быть и активная роль государства, элементы планирования надо возвращать. Государство обязано иметь образ будущего. Вот сейчас нам либералы говорят: «Не надо ничего планировать, завтра все будет по-другому, все планы пойдут прахом. Давайте ничего не будем делать…». Но развитие реальной экономики всегда и везде приводит к улучшению жизни людей. Если мы будем опираться на реальные интересы, увеличивать производство зерна, производство машин, делать их все более производительными, то неизбежно люди станут жить богаче. Мы 30 лет назад посмеивались и рисовали себе такой образ китайца: мол, это человек, ездящий на велосипеде и работающий за плошку риса. Сейчас, после 35 лет бурного развития, китайцы получают в среднем зарплату больше, чем россияне. Поэтому давайте развивать экономику, и все у нас будет хорошо.

— Константин Анатольевич, ваша партия «Дело» одна из немногих, которые не выдвигали своих кандидатов на выборы президента. Почему?

— Мы не готовы пока, в данной ситуации. Если уж ввязываться в драку, то имея какие-то реальные шансы ее выиграть. Это, во-первых.

Во-вторых, наверное, действующий президент может стать, имеет шанс стать действительно великим политическим деятелем в истории.  А великие деятели совершали определенные изменения, повороты политики своей. Наш президент уже в 2014 году повернул внешнюю политику, я имею в виду события вокруг Крыма, и получил огромный кредит… вернее, вернул огромный кредит доверия. Мы надеемся, что в течение следующего срока он совершит такой же поворот в экономической политике. Вот мы и работаем над этим. То есть нам экономическая политика не совсем нравится. Поэтому то, что говорит Павел Грудинин – это одно, там многие вещи разумные. Но, тем не менее, лидером у нас остается Владимир Владимирович. И мы надеемся, что он услышит предложения, которые мы озвучиваем, и совершит тот самый поворот. Мы будем его поддерживать.

— Наверное, формулировкой экономической политики вы займетесь на ближайшем Московском экономическом форуме.

— Да, в начале апреля. И мы продолжим пропаганду нашей экономической политики.

Автор: «Крестьянские ведомости»

 
 
Один комментарий к Комментарий. Трехкратный рост сельхозмашиностроения – не предел, а только начало.
    0

    Уважаю этого человека.молодец.Но вот с некоторой статистикой не согласен.почему надо оыенивать количество комбайнов на 1000 га.Разве не резонее оценивать то количество зеран. которое они убирают или годовую часовую нагрузку?

    Ответить
Комментировать



Авторизация

Войти с помощью соц.сетей: 


Если вы по каким-то причинам не можете войти на сайт, воспользуйтесь функцией восстановления пароля или напишите администратору

Регистрация

Войти с помощью соц.сетей: 


Генерация пароля