Сегодня: 2018-07-19    Если о событии не сообщают Крестьянские ведомости — значит, события не было         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         "Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны".           Агробизнес начинается с Крестьянских ведомостей         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         Читают многих, цитируют Крестьянские ведомости         Если в вашем доме Крестьянские ведомости - значит, у вас все дома!         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.

Комментарий. В сельском хозяйстве очень нужны кооперация и разумное законодательство.

В российской деревне сегодня идут сложные процессы. Проводится реформа местного самоуправления, все чаще говорят о необходимости поднять на новый уровень кооперацию, вспомнить лучшие примеры потребительской кооперации еще советских времен.

Эти и другие вопросы стали темой разговора издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с депутатом сельского поселения, сельским врачом и еще сыроделом Романом МАНИНЫМ.

 

 — У нас в стране есть два мнения по поводу сельского самоуправления. Одни говорят, что все очень хорошо, что реформа правильная. Другие говорят, что все совсем ужасно.

Кто прав, а кто заблуждается – на этот вопрос, по-моему, лучше всего может ответить такой человек, как Роман Манин. Он депутат сельского поселения. К тому же он сельский врач, а еще и сыродел. 

Роман, мы нашли в вашем лице человека, который воплощает в себе все – сельского предпринимателя, депутата, врача, сельского жителя. Стало лучше или хуже за последние 15-20 лет?

— Стало сложно. Наверное, это не только у нас. Это во всей стране есть определенные сложности. Но мы даже в этих сложностях пытаемся что-то создавать и что-то делать.

— Давайте начнем с врачебной практики. А у вас большая амбулатория?

— Наша амбулатория – это амбулатория сельская. Она обслуживает самый большой сельский округ Московской области в очень непростом районе. Население – 10 000, которое мы любим и уважаем, для него это все и делаем. И в 2003 году была создана амбулатория и увеличена сверх норматива, согласно приказам. И если раньше у нас было 4 врача, то сейчас 20 узких врачей — специалистов, в том числе имеется расширенная диагностическая база. Это и ультразвуковая диагностика, и функциональная диагностика, лаборатория, и рентген-диагностика, своя стоматология с зубопротезной лабораторией, в том числе со стоматологической ортопедией, дневной стационар, зал лечебной физкультуры. И все, что прилагается к реабилитации. Учитывая, что я невролог, мы на этом делаем акцент. И у нас реабилитация достаточно широко представлена.

— Состояние сельского населения какое, что говорят врачи и что говорят специалисты? Раньше бытовало мнение, что сельский парень – это такой крепкий мужик, будущий солдат. В основном у нас набирали в армию ребят из сельской местности. Сейчас в основном набирают из города. Говорят, что в сельской местности люди, во-первых, недокормленные. То есть им веса не хватает. Их сначала надо откормить, потом посылать на турник и выдавать в руки автомат. Каково состояние сельского жителя сейчас?

— Я скорее всего похвастаюсь сельским населением, которое проживает в нашем поселении. Потому что у нас, учитывая достаточно хорошую медицинскую базу, ведущую роль в которой играет профилактика, достаточно здоровое население. И это благодаря нашему главе. То, что было с заделом до 2008 года сделано, создано – это все оттуда. Поэтому и заболеваемость у нас не такая уж высокая. И согласно статистике, которую мы ведем достаточно объективно, она у нас не увеличивается. Более того, могу особо обратить ваше внимание на такой факт: население наоборот стало более внимательно относиться к своему здоровью, люди приходят уже на профилактику. Собственно говоря, это дает определенные плюсы в том смысле, что продолжительность жизни тоже растет.

— Сколько лет вы в этой амбулатории?

— С 2003 года, 15 лет.

— Срок достаточно большой. Поменялись собственники земель. Образовались новые сельскохозяйственные предприятия. Раньше колхозы и совхозы как-то за здоровьем своих колхозников и рабочих следили. А как сейчас новые собственники, или им все равно?

— Нет, не все равно. Если рассматривать вопрос с того момента, когда я пришел в амбулаторию, то это была амбулатория, которая состояла из 4 врачей, потом она увеличилась по решению главы поселения. Раньше был глава сельского совета. Он поддержал нашу идею и инициативу расширить амбулаторию за счет имеющихся пустующих территорий и оснастить ее дополнительным оборудованием, ввести дополнительные виды медицинской помощи. Если у нас по приказу, регламентирующего деятельность амбулатории в селе, полагается всего 4 специалиста, то сейчас у нас 20, как я уже говорил ранее. Соответственно, возможности увеличились.

Единственное, что изменилась, это, конечно, и организация медицинской помощи в связи с изменением статуса амбулатории. Если раньше амбулатория подчинялась или была в ведении сельского округа — на тот момент и сельский округ заботился об амбулатории, соответственно, и колхозы, которые раньше были и которые сейчас остались, — то сейчас мы относимся уже не к сельскому поселению, которое нас фактически содержало, а к Московской области, потому что полномочия по 131 федеральному закону переданы уже субъекту федерации. Соответственно, и мы сейчас имеем финансирование сугубо одноканальное. Это по ОМС, которое не вполне адекватное. И сейчас с финансированием тяжело.

Я уже сказал, что законодательство предусматривает наличие в сельской амбулатории всего 4 врачей – это терапевт, педиатр, акушер-гинеколог и стоматолог или хирург. Ну, и фельдшер. У нас их 20. И до 100 человек единиц штата. Сейчас в связи с оптимизацией, согласно 131 федеральному закону, когда пытаются создать (у нас скорее всего так и будет) городские поселения, а сельское поселение как таковое теряет свой смысл, органы местного самоуправления в сельском поселении уже не будут необходимы, и все решения будут принимать делегаты от народа в районе, и вряд ли нас услышат.

— Вы долго живете в сельской местности. Где должны приниматься решения по поводу обустройства сельской жизни? Далеко-далеко в районе или дальше в области, или прямо на месте все-таки?

— Лично мое мнение – исключительно на месте. Исключительно. Потому что люди все чувствуют, потому что это здесь, потому что мы все видим. Мы знаем, чем живет народ, каковы его возможности и как это должно быть. И сейчас, примеряя и заставляя делать все по единому шаблону, выходит, что не всегда это удается хорошо и качественно. Поэтому и возникают проблемы. Вроде бы хотели, как лучше, а получилось, как всегда.

— Роман, вот вы депутат. Если сельское поселение сейчас фактически ликвидируется, оно переходит в какой-то городской округ. Но тогда должен повышаться уровень жизни этого сельского поселения. Иначе зачем это делать. А как будет повышаться уровень жизни? Я немножко продолжу свою мысль.  То есть вопрос будет немножко длиннее, чем вы ожидаете. То есть сельскому жителю хотелось бы иметь электроэнергию, газ, канализацию, водопровод. Но ведь в сельской местности нет ни водопровода, ни канализации. А если это будет городское поселение, то, наверное, — да. Я помню, когда голосовали за Новую Москву, когда значительная часть Московской области вошла в Новую Москву, и теперь у нас Москва до Калужской области идет, тогда многие голосовали именно за это: что будет канализация, водопровод, дороги, сразу школы, больницы, институты, они будут прямо здесь, рядом. Но ведь этого же ничего не случилось.

— Я не знаю, как на территориях, которые дошли до Калужской области. У нас тоже часть сельхозземель отошла в Новую Москву. Тяжело принимались решения, споры были по этому поводу. У нас отошли только сельхозземли. Хотя они сейчас, что меня очень радует, засеяны, вспаханы, колосятся и убираются. У нас такой ситуации не было. Поэтому не могу сказать, как дело обстоит на других территориях.

— А люди что говорят? У вас же пациенты. Пациенты – это же первоисточник информации. Они же не столько лечиться приходят, сколько с вами поговорить.

— Не всегда. Мы потеряли только налогооблагаемую базу. Но на этой земле не было у нас никаких объектов социальной инфраструктуры. Более того, на этих землях уже изначально было расположено два ФАПа (фельдшерско-акушерских пункта).

— То есть это там, где можно обратиться за первой медицинской помощью и при случае родить?

— Лучше не надо.

— Не надо там рожать?

— Да, не надо. Это не очень правильно. Но фельдшеры окажут помощь, это так. Дело в том, что фельдшерско-акушерские пункты предусмотрены тоже на определенное количество населения. У нас местного населения, которое прописано, зарегистрировано и постоянно проживает, достаточно мало. Поэтому и ФАПы там не полагаются. Мы вышли с инициативой сделать нам офис врачей общей практики, что повышает статусность и специализированность оказания медицинской помощи. Надеемся, нас поддержит Министерство здравоохранения Московской области.

— Многие обоснованно ругают реформу сельской медицины, когда сейчас в среднем до роддома надо ехать километров 80, до ФАПа – немножко ближе, но, тем не менее, сроки оказания медицинской помощи несколько растянулись. Как вы к этому относитесь? То, что вы рассказываете – у вас, по-моему, идеальная амбулатория. Она, во-первых, увеличилась, увеличилось ее финансирование, поднялся ее статус. Но Московская область – это особенная область, она находится вокруг столицы. Здесь самое большее 3 часа – и ты из самого дальнего конца уже попадаешь в Москву и находишься в московской больнице.

— Не соглашусь. Потому что у нас из самого дальнего нашего населенного пункта (село Михайловское или село Андреевское) как раз требуется 3 часа, чтобы только добраться до Одинцово. Поэтому ехать надо на двух перекладных, еще на электричке.

— Вы часто ездите в дальние деревни?

— По мере вызовов и необходимости, конечно. Я узкий специалист. А при каждом селе есть врач. И он оказывает всю необходимую медицинскую помощь. Если требуется необходимая консультация узкого специалиста, как-то: офтальмолога, невролога, эндокринолога, хирурга, лор, то, собственно говоря, нас и вызывают. Кстати, эти специалисты у нас есть.

— И вы принимаете решение о госпитализации или нет.

— Это точно. Мы рекомендуем госпитализироваться. Для этого у нас существует специальная бригада. Правда, не всегда хорошо и вовремя срабатывает. Почему? Потому что очень сложная территориальная доступность. Нас разделяет река между больницами, которые специализируются на определенной патологии. Потому что всего две бригады, иногда три на весь куст, которые город обслуживают и заодно наш сельский пункт.

— Вызовов, как правило, больше?

— Больше. Но больше их стало не только потому, что в этом нужда большая у пациентов, а потому что своевременно не обращаются к врачу, а потом, когда дожидаются ухудшения состояния, начинают звонить.

— А со связью нет никаких проблем?

— Со связью нет проблем. Если вовремя платить, то все будет хорошо.

— Это касательно мобильной связи?

 — Это касательно стационарной связи.

— Стационарная связь, собственно, сейчас есть в каждой деревне. Это такая будочка стоит маленькая. Она же работает?

— Она работает. Но не к каждой будочке бабушка сможет дойти с гипертоническим кризом. Не каждая бабушка еще сможет набрать по телефону номер единого кол-центра. А еще зайти с планшета и подать заявку.

— Так вот, скажите мне, пожалуйста, вот эта бабушка что ощутит от того, что сельского поселения не станет, а будет один большой городской округ? Сколько получает врач вашей специализации в сельской амбулатории?

— Моей специализации начальная ставка врача от 21 000 рублей.

— А максимально можно сколько заработать? И за что вам будут доплачивать?

— За работу на селе, за стаж, за время, проработанное на селе. В среднем это где-то, допустим, … я могу зарабатывать в месяц максимум 42-46 тысяч рублей.

— Для сельской местности это немало.

— Только не для Московской области.

— Для Московской области это мало. Почему вы пошли в депутаты? Зачем вам это нужно?

— Когда я пошел в депутаты, результаты проявились на амбулатории.  Меня поддержал глава поселения. И глава, собственно говоря, был основным нашим двигателем во всем этом. Тот, кто родился в этом селе, прожил на этой земле всю жизнь и который всю жизнь работал на этой земле, вот он нас и поддержал, за что его каждый день вспоминаю добрыми словами, низко кланяюсь, когда вижу.  Это Бабурин Виктор Васильевич.

— Теперь о сельском предпринимательстве. Поскольку вы у нас едины в трех лицах… С Романом я познакомился на курсах сыроделов в Угличе в Институте маслоделия и сыроделия, и тогда узнал, что он един в трех лицах и уже давно занимается сыроделием. Я так понимаю, что это серьезная добавка к зарплате сельского врача.

— Это больше не добавка, а скорее что-то для души и для своих. Потому что у меня нет ни необходимости в том, чтобы это реализовывать и продавать, ни возможности. Все исключительно для близких людей. Но и тех, кто приходит, всегда угощаю. Собственно говоря, это друзья, которые приводят с собой своих друзей.

— Роман, вы покупаете молоко, оборудование, электроэнергию.

Вы полезный человек. Если вы что-то покупаете, вы полезный человек. То есть человек, у которого вы покупаете молоко, у него коровы от этого хорошо себя чувствуют.

— И козы.

— И козы у него хорошо себя чувствую. Стало быть, вы в деревне человек полезный. Для чего в деревне предприниматель?

— Я так думаю, что предпринимателем его государство называет. А так-то он просто житель села, который что-то производит и излишки продает.

— То есть ЛПХ?

— И личное подсобное хозяйство, и крестьянско-фермерское хозяйство. У нас потребкооперации на земле уже нет. А раньше была очень хорошая. И люди действительно сдавали излишки продуктов и получали за это средства. Собственно говоря, и сейчас, соблюдая все нормативы и требования, регулирующие производство молочной продукции, очень важно иметь кооперацию, когда люди могли бы кооперироваться, открывать магазин сыроделов, допустим, с нашего любимого объединения… Открыть один магазин, туда 10-15 производителей сыров поставляли бы свою продукцию. Ведь один сыродел не занимается всей линейкой. Либо твердыми, либо полутвердыми, либо с плесенью, либо еще как-то, либо просто молочной продукцией. Поэтому кооперация очень важна и очень нужна. Только надо сделать разумное законодательное регламентирование, чтобы людям было удобно.

— А что мешает, Роман?

— Наверное, отсутствие политической воли.

— У кого? У главы поселения, у главы области, у самого высокого главы – у кого?

— Я думаю, (главы) субъекта было бы достаточно.

— Но ведь, по-моему, губернатор поддерживает сырные кластеры, отдельных сыроваров поддерживает.

— Очень сложно получить субсидии, субвенции и дотации, учитывая то, что существуют определенные условия. Понять и чиновника можно: он деньги должен контролировать. Но не каждый может выполнить. У нас есть сыроделы, которые позволяют получать по 20-30 и более млн рублей, которые что-то создают. Где-то они переходят на роботизированные методы производства. А у нас все ручное, крафтовое, ремесленное. И мы руками это все делаем. И у нас не такой большой объем продукции. И мы не ставим себе задачу заработать барыши, мы ставим задачу просто накормить людей и как-то компенсировать наши затраты. Потому что 90% заквасок используется импортных, ферментов — импортных. Это не из-за того, что наши плохие, а из-за того, что производители хотят создать красивую линейку продукции.

Я даже маме своей дал попробовать сыр «Российский», производство которого мы с тобой изучали в Угличе. Она говорит: «Это не тот сыр «Российский»». Я говорю: «Это в магазине не тот сыр «Российский»».

Автор: «Крестьянские Ведомости»

 
 
Комментировать



Авторизация

Войти с помощью соц.сетей: 


Если вы по каким-то причинам не можете войти на сайт, воспользуйтесь функцией восстановления пароля или напишите администратору

Регистрация

Войти с помощью соц.сетей: 


Генерация пароля