Лозунгу «Земля — крестьянам» исполнилось 100 лет. Считается, что сельские массы поверили в него и поддержали большевиков, обеспечив их победу после переворота. С другой стороны, его называют глобальным обманом, поскольку через 12 лет началась сплошная коллективизация, трагедия которой вряд ли будет честно описана до конца. Может ли старый лозунг стать сегодня национальной идеей? Об этом пишет издатель портала «Крестьянские ведомости» Игорь АБАКУМОВ.
Фраза «земля — крестьянам», принадлежавшая прежде эсерам, стала всего лишь спусковым крючком государственного переворота большевиков, вложивших в них более ясный смысл, чем либеральные политики. Первая мировая война вынесла из сельского хозяйства на фронт миллионы рабочих рук. Это основательно подорвало производство продовольствия. В августе 1914 года военное командование округов получило право запрещать вывоз хлеба с территорий, то есть его свободный оборот. Крестьяне начали придерживать продажи. В феврале 1915 года военные получили права реквизиции зерна. На первых порах по твердым ценам, цивилизованно. Затем церемонились меньше — забирали под расписки и под «честное благородное слово».
К концу 1916 года из армии отпустили «тех, кому за сорок», и седые, но еще крепкие ветераны, как правило, с оружием, возвращались на село. Вместе с дезертирами и сельским активом они приняли участие в переделе помещичьих хозяйств, поскольку после свержения самодержавия рухнули понятия «божьей земли». Стали более весомыми и переговоры с продотрядами, которые продолжало посылать в деревню уже Временное правительство. Лозунг «земля — крестьянам», перехваченный большевиками у эсеров, пришелся на пик недовольства, и крестьянские массы, никогда не имевшие сильных политических представителей во власти, поверили им. Крестьяне не читали статей Ленина, в которых он до самого лета 1917 года придерживался идеи государственной собственности на землю. Иными словами, деревня «голосовала сердцем» и очень скоро за это поплатилась.
В 1917 году продотряды пришли в село уже от имени большевиков. В крупных городах их формировали рабочие комитеты и профсоюзы. Поскольку к тому моменту в бытовой экономике преобладал товарный обмен (керосин, ситчик и спички на хлеб), предлагаемые крестьянам «твердые цены» не вдохновляли, зерно и другие продукты начали реквизировать. Этим словом маскировался обычный грабеж. Половину заготовленного продовольствия получала сформировавшая продотряд организация, другую половину — Народный комиссариат продовольствия РСФСР. На первых порах «заготовителей» вытесняли живой стеной, потом били, затем, когда они приходили с вооруженной охраной, начались огневые стычки. Стрельба по грабителям сельских амбаров стала более жестокой, когда на стороне продотрядов начали выступать иностранцы — немцы, австрияки, венгры, китайцы, поляки (включая латышских стрелков, литовцев, эстонцев), стянувшихся в Центральную Россию «помогать революции рабочих», и которых крестьяне воспринимали как интервентов на своей земле. Жестокость была обоюдной.
К слову, когда немецкие агитаторы от социал-демократов в то же время появились в голландских деревнях, власти немедленно оценили угрозу и начали наращивать финансирование фермерского сословия, кооперативов и инфраструктуры до такого уровня, что крестьяне, которым стало что терять, сами выгнали агитаторов, и революции не случилось.
Примерно такие же действия пыталось предпринять правительство Кривошеина (сподвижник Столыпина) при генерале Врангеле в Крыму, надеясь в 1920 году заручиться поддержкой местных жителей, но времени и ресурсов оставалось безнадежно мало. Гражданская война подходила к концу, но ни белые, ни красные ее стороны не имели большинства в крестьянской среде — было ясно, что все смотрели на деревню как на источник продовольствия, фуража, лошадей, и не более того. Грабежи только усиливались, несмотря на засушливый год, на то, что нормы продразверстки превзошли сбор урожая.
В 1920 году полыхнули два крупных крестьянских восстания — в Сибири и в Тамбовской губернии, весной 1921 года восстали моряки Кронштадта — крестьянские сыновья и отцы, на Юге против Красной Армии выступил Махно. Эти выступления подавили с запредельной жестокостью силами регулярной Красной Армии и «интернационалистов» с применением артиллерии, авиации, химического оружия, концлагерей, взятием заложников, массовыми расстрелами и ссылками в каторжные лагеря на большие сроки. Многие красные командиры, писатели, поэты и другие представители новой элиты — М. Тухачевский, М. Фрунзе, С. Буденный, И. Якир, И. Уборевич, Г. Котовский, А. Голиков (Гайдар), Г. Жуков, Г. Ягода, В. Ульрих и другие — в едином строю оттачивали свое боевое мастерство в физическом уничтожении соотечественников, заслужили ордена, что, правда, не спасло большинство от репрессий и расстрела через 16-17 лет. Некоторые уцелевшие из них впоследствии брали Берлин. …
Полный текст читайте в «Обзоре прессы».