С кооперативным движением в России складывается довольно странная ситуация. Иногда появляется ощущение, что правая рука не знает, что делает левая. У нас уже который год проходит Съезд сельскохозяйственной кооперации, но количество фермеров чудесным образом снижается, за последние 10 лет, например, в 2 раза.
Почему и как такое происходит обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий рубрики «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и заведующая отделом аграрной политики Института аграрных исследований Высшей школы экономики Рената ЯНБЫХ. (Окончание.)
— Рената Геннадьевна, хочу вернуться к вопросу о качестве наших чиновников. Я прекрасно понимаю, что чиновник не может знать всего. Он, конечно, пользуется помощью консультантов. Они часто вас спрашивают, я перефразирую вопрос, что такое кооперация, как ее развивать, как она развивается в мире?
— Мне совсем недавно позвонила специалист из Корпорации МСП — поддержки малого и среднего бизнеса, и мы с ней беседовали о том, как лучше выполнить работу, как лучше представить…
— Стало быть, есть свет в конце тоннеля, мы видим понимание с той стороны?
— Безусловно, конечно да. Но дело в том, что даже самый лучший чиновник и даже самый лучший исследователь ничего не может сделать, если нет каких-то, как учил Маркс, социально-экономических условий, для того, чтобы именно это явление могло развиваться. Пока мне кажется, что, к сожалению, для повсеместного развития сельскохозяйственной кооперации у нас в стране чего-то не хватает. Не потому, что падает численность фермеров. Кстати, численность фермеров падает, а показатели их деятельности растут.
— Да, это действительно так.
— То есть это именно фермерский сектор показывает рост и является драйвером роста.
— В нашей стране фермеры часто жалуются на трудности при получении кредитов. В этой связи хочу рассказать небольшую историю. Я работал некоторое время помощником у фермера в Голландии. Я вместе с ним ездил в банк получать кредит, был рядом с ним и каждый его шаг, что называется, изучал, смотрел, как он работает. Ему нужен был подержанный трактор, он уже с продавцом договорился, теперь нужен был кредит. Мы заехали в банк, а банк находится в той самой деревне, где он живет. Сама деревенька называется Раувейн, если кто-то посмотрит на карте. Мы туда поехали, а банк — в деревне. Приезжаем.
Для того чтобы получить кредит для покупки подержанного, но большого трактора в хорошем состоянии, нам потребовалось, как вы думаете сколько времени, сколько документов? Нам потребовалось всего-навсего 40 минут и всего один документ, который мы подписали, он был уже распечатан на принтере. К нашему приходу он был уже распечатан, и фермер только расписался. Мы поговорили о погоде, об урожаях, о женах, и все. Через 40 минут деньги уже поступили на счет продавца этого трактора, а к вечеру сам трактор уже был привезен на двор к этому фермеру.
Почему так быстро? Ответ: потому что в банке есть вся информация об этом фермере – сколько у него земли, в каком она состоянии, как у него коровы себя чувствуют, когда у них был последний отел, сколько он доит молока, сколько стоит его дом, как он сам себя чувствует — в банке есть даже информация о страховых платежах по медицинскому обслуживанию. Есть все абсолютно в банке, и фермер еще не приехал, а банкир уже принял положительное решение. Это не потому, что банкиры так любят фермеров, не потому, что они родственники, не потому, что там кто-то кому-то взятку дал. Просто вся информация о фермере в режиме онлайн обрабатывается в банке.
— Это был «Rabobank»?
— Это был «Rabobank», да, это крестьянский кооперативный банк, которому около 200 лет уже. Поначалу это же была фактически кооперативная касса. Это сейчас банк финансирует аэрокосмическую промышленность, а заодно и сельское хозяйство. Раньше это был кооперативный банк. И фермер сейчас акционер этого банка, маленький такой акционерчик, его почти не видно, но он акционер банка, вот в чем дело. И по наследству эта акция перейдет его старшему сыну. Маленькая вроде бы деталь: банк находится внутри деревни, и банкир живет той же жизнью, что и все. Ему не надо никому задавать вопросы весом в несколько килограммов.
— Понимаю, но все-таки Голландия – это такая маленькая, компактная страна, у нас все-таки территория большая…
— Рената, она маленькая и компактная, но она второй в мире экспортер продовольствия после США, у нее территория меньше Московской области. Но это великая аграрная держава именно потому, что к фермерам там хорошо относятся. Согласны вы с этим?
— Ну конечно.
— Очень многие фермеры в нашей стране жалуются на длительность оформления кредитов. Но получить их удается не всегда. А ситуация такая: когда хороший урожай — цены падают, и наоборот. Рената, вот с такими же вопросами примерно фермеры обратились к руководству страны, Минсельхоза, различных министерств на Съезде кооперативов, задают примерно те же самые вопросы. Они говорят: очень хорошо, президент призвал создавать кооперативы.
— Да.
— Верно. Президент прав, тысячу раз прав. Правда, эту программу надо было принимать еще лет 20 назад, но неважно, он сейчас прав. Но дело в том, и глубина проблем такова, что сейчас создавать кооперативы очень тяжело. Вот теперь, что называется, ваш выход.
— Да-да. Знаете, мы провели небольшое исследование, решили разобраться, провести инвентаризацию всех кооперативов, для того чтобы ответить, сколько их у нас.
— И кооперативы ли они.
— Ну да, это второй вопрос, я о нем тоже упомяну. И куда мы обратились? Мы обратились в родную базу ЕМИСС, это Единая межведомственная информационно-статистическая база. Мы в базе ЕМИСС посмотрели, сколько же у нас кооперативов зарегистрировано. Увидели, что их 90 тысяч.
— Так.
— В другой базе мы посмотрели, сколько же из них кооперативы функционирующие, работающие, и что это такое. Оказалось, что тех кооперативов, которые сдают хоть какую-то отчетность и проявляют хоть какие-то признаки жизни, их 50 тысяч, то есть половина от этих 90 тысяч. Но, естественно, как исследователи мы интересовались, что у нас с сельскохозяйственными кооперативами, потому что Минсельхоз постоянно представляет цифры, что крутится число сельскохозяйственных кооперативов вокруг 5 тысяч, 5-6 тысяч, из них мы отметаем 1,5 тысячи кредитных. Это такое отдельное «животное» кооперативное… Значит, таких истинных кооперативов сельскохозяйственных (сбытовых, снабженческих, перерабатывающих) должно быть 3,5 тысячи. И мы хотели посмотреть в статистической базе, действительно существуют они или нет, и какие они на самом деле. И мы увидели, что кооперативов, которые зарегистрированы с названием «сельскохозяйственный», а также «потребительских» и «производственных», у нас 9 тысяч.
— Это всего.
— Да, это согласно организационно-правовой форме по коду ОКПО. А по коду ОКВЭД, то есть по экономической деятельности, тех, которых мы могли бы отнести как-то условно, которые говорят, что они занимаются сельским хозяйством или переработкой, их 12,5 тысяч. Иными словами, у нас четверть всех кооперативов в стране составляют сельскохозяйственные. Казалось бы, это такая большая, мощная сила.
Потом мы стали разбираться, что это за кооперативы, то есть не в том смысле, что соблюдают ли они кооперативные принципы, а вообще, чем они занимаются. Мы увидели, что есть такие кооперативы, которые называются сельскохозяйственными, а своим основным видом деятельности указывают термин «лакокрасочная промышленность», допустим. Или вот существует кооператив «Золотое руно». Как вы думаете, чем занимается сельскохозяйственный кооператив «Золотое руно»?
— Судя по названию, он должен заниматься либо шерстью, либо переработкой золота.
— Вот, молодец. Но поскольку я не такая умная, как вы, я почему-то подумала только про шерсть. Но оказалось, что это золотодобывающий кооператив. Вот интересно, зачем они зарегистрировались…
— Как сельскохозяйственный?
— Да, он до сих пор существует и наверняка учитывается в нашей статистике как сельскохозяйственный кооператив перерабатывающий. И таких курьезов очень много, очень. То есть классификация перепутана, перепутаны коды, непонятно, кто чем занимается; многие коды избыточные; какие-то кооперативы регистрировались по первому закону о кооперации 1988 года, помните такой?
— Да-да, самый древний.
— Потом появилось еще 4 закона о кооперации, о разных ее видах. Потребкооперативы некоторые зарегистрировались по закону о потребкооперации, которая раньше была…
— Да-да.
— Некоторые из них подсуетились, перерегистрировались как сельскохозяйственные, потому что сказали, что будет государственная поддержка; какие-то из кооперативов производственных… Вот есть, например, такой код, по-моему, 14200 – «производственные кооперативы, кроме сельскохозяйственных». Так вот даже среди вот этой когорты мы нашли 10 кооперативов, которые вроде бы не сельскохозяйственные, но основной вид деятельности – сельское хозяйство.
То есть, черт ногу сломит в этой базе, очень тяжело это все анализировать, очень тяжело давать какие-то предложения, когда мы, собственно, не знаем, что у нас за кооперативы. И вот мы с коллегами пришли к выводу, что этот хаос в кооперативном законодательстве каким-то образом нужно устранять. Должен быть какой-то рамочный закон о кооперации, и в нем какие-то главы об отдельных видах кооперативов, о том, чем они занимаются…
— И какова сфера их деятельности: сбытовая, снабженческая, кредитная…
— Да, в том числе золотодобывающая, которая точно не сельскохозяйственная.
— Золотодобывающие кооперативы — это ладно, это отдельно. Нас интересуют сельскохозяйственные.
— Да. Потом я знаю, что с 1 января 2019 года вот эти все наши дачные кооперативы, садовые товарищества переходят под действие другого закона, то есть эта база 50-тысячная освобождается от них. В общем, мне кажется, что в этой сфере, в классификации, в законодательстве надо наводить порядок.
Также есть проблема псевдо-кооперативов, которые вы упомянули, – это когда кооператоры в надежде как-то встроиться в какую-то программу, будучи по сути обществом с ограниченной ответственностью или просто каким-то большим частным предприятием, называют себя кооперативом. И опять же приезжаешь в район, видишь, что самый большой, крупный кооператив у них под названием «Мечта», спрашиваешь…
— …о чем мечтают крестьяне.
— Нет, департамент сельского хозяйства, знают ли они такой кооператив, – нет, не знают. Ну как же, вот у нас по базе — есть, мы посмотрели. Там самый большой оборот, это молочный кооператив должен быть. Нет, они не знают. Едем в деревню, спрашиваем, слышали ли такое название, – да, слышали, это наш молокозавод. Я говорю: а вы являетесь членами этого кооператива? Нет-нет, не являемся, мы просто сдаем туда молоко. Но числится предприятие как кооператив и отчитывается как кооператив. Соответственно, все показатели, которые мы анализируем, там присутствует — вот этот молокозавод, который является частным, у которого на бумаге якобы есть члены, а на самом деле нет.
— В общем, если я правильно понимаю, то это предложение привести кооперативное законодательство к какому-то единому знаменателю.
— Просто разобраться… Вы знаете, был крупный специалист, может быть, вы помните, он, к сожалению, в этом году нас покинул, Григорий Ефимович Быстров…
— Да.
— Был знаменитый такой юрист. Вот он постоянно отстаивал идею о едином законе о кооперации…
— Он мне говорил, что он не может найти деньги. Ведь для написания закона нужны деньги, он не мог найти и получить 100 тысяч рублей от государства, чтобы написать государственный закон. Он как юрист готов был его написать, но нужны были деньги, потому что нужно было платить консультантам, машинисткам и так далее.
— Слушайте, он его на самом деле уже написал, эту вот основу, но как-то идея не нашла отклика среди кооператоров.
— Я вам сейчас, как вы любите мне говорить, задаю провокационные вопросы…
— Да, 100%, и не только мне.
— Вот я вам задаю провокационный вопрос, можно?
— Можно.
— Мой провокационный вопрос состоит в следующем. Не считаете ли вы, что власть, поддерживая кооперативное движение, в общем реально не очень сильно старается его поддержать документально, законодательно? В основном это словесная риторика, этакое идет обволакивание: мы вас поддерживаем, вы молодцы, вы соль земли, на вас вся страна держится и так далее, произносят мантры такие. А в реальности все начинается с базовых законов, верно?
— Ну да…
— Почему? Потому что фермеры, объединенные в кооперативы, – это очень серьезная, самостоятельная сила, самостоятельно социальная сила, политическая сила, если хотите, на выборы они же пойдут, они ведь пойдут не просто так голосовать. Так вот, может быть, как раз и есть опасения, что эти фермеры будут слишком самостоятельными? Вот такой у меня провокационный вопрос.
— Я вот не вижу никакого злого умысла, так сказать, во властных структурах, если честно. Там тоже хотят сделать как лучше.
— То есть вы считаете, что злого умысла нет.
— Посмотрите, у нас биполярное сельское хозяйство.
— Это отдельная тема. Спасибо вам большое.