«Крестьянские ведомости» завершают публикацию материалов о заседании круглого стола Комитета Госдумы по аграрным вопросам на тему: «Интеграция науки и производства в АПК: направления и механизмы».
Участники горячо обсуждали реализацию Федеральной научно-технической программы развития сельского хозяйства на 2017 – 2025 годы).» Особенно много спорили о путях развития семеноводства и селекции – самого больного места в растениеводстве. Выступления ученых были конструктивные. Давайте послушаем производственников.
В. Дунин: уже март, а финансирования нет
Директор предприятия «Уральский картофель» Виталий Дунин отметил:
— Решением конкурса комиссии Министерства сельского хозяйства мы прошли отбор. Наш проект получил грант в этом году и в прошедшем. Цель – создание новых сортов нашей отечественной селекции, конкурентного фонда регионального элитного семеноводства, обеспечение сельскохозяйственных предприятий качественным семенным материалом – картофелем.
Заказчик проекта — это ООО «Уральский картофель». Участники: агрокомбинат Белореченский, наш Уральский научно-исследовательский институт сельского хозяйства и Уральский государственный аграрный университет. К 2024 году мы планируем получить тысячу семян элиты наших российских сортов. Используются сорта Уральского НИИ, нашего Института имени Лорха и сорта татарской селекции.
Общее финансирование проекта у нас 426 миллионов рублей, в том числе средства гранта 185 миллионов рублей. В 2018 году мы деньги получили и освоили. В соответствии с заключенным между МСХ и предприятием соглашением на 2019 год, предусмотрено финансирование из бюджета, сумма 47,8 миллиона рублей, в том числе 5,3 миллиона – это на текущую деятельность: приобретение торфа, удобрений, подготовка тепличного комплекса к посадке, средства защиты и так далее.
Я хотел бы сразу обратить внимание на проблемы. Сегодня идет март, финансирования нет. Проблема, я думаю, касается не только нашего предприятия, но и всех. Проблема в чем? Мы сами можем финансировать и начинаем финансировать, но эти затраты нельзя потом предъявить, оплатить грантом тоже мы не сможем эти затраты. Почему нет финансирования? Всё подписано, бумаги прошли все согласования.
И вторая проблема, которая сегодня есть. Значит, у нас четыре участника, один участник – «Уральский картофель» получил средства гранта. Средства предусмотрены и для уральского НИИ и для Уральского аграрного института. Средства не получены в 2018 году, не были выделены. Тот же вопрос: будут ли они выделены? Потому что тогда вся система этого самого КНДП ломается.
Началось обсуждение выступления. Директор департамента координационной деятельности организаций в сфере сельскохозяйственных наук Минобрнауки России Вугар Багиров заметил:
— В рамках ФНТП нам выделяется 250 миллионов рублей, из них 98 миллионов по бройлеру, по птице они все получили, 60 миллионов – по сахарной свекле, 92 миллиона по картофелю, из них 18 миллионов 400 рублей реализация госзадания, 73 миллиона 600 рублей идет на создание селекционных семеноводческих центров, на приобретение оборудования, и они были нами распределены. И на этот год тоже они в первом квартале получили по госзаданию, и в ближайшее время деньги ФНТП тоже будут распределены.
Бизнес остался в стороне от софинансирования
Екатерина Журавлёва, помощник министра науки и высшего образования РФ, прокомментировала:
— Я курирую этот вопрос и проясню ситуацию. Это касается не только картофельной программы и не только конкретно «Уральского картофеля», но и будущей нашей сахарной программы, почему мы сейчас вопросы и задаём, и их так обостряем.
Дело в том, что, когда программа писалась ещё, сама ФНТП, это был 2017-й год и 2016-й год, вместе с бизнесом, вместе с Минсельхозом, вместе с Академией наук, то проговаривался механизм софинансирования бизнесом науки, сегодня об этом тоже коллеги говорили. Но сейчас, когда программа реализуется, в документации которая подготовлена, неявно прописано, что бизнес должен заплатить науке за какие-то научные разработки. Мы свою часть в рамках государственного задания научным организациям выполняем ровно на ту сумму, которую Вугар Алиевич (Багиров) озвучил, то есть, это всего лишь 92 миллиона на 16 организаций. Сумму мы представляем. То есть, это, вообще, не предмет обсуждения, это копейки получаются.
Тот результат, который достигается, Виталий Александрович обозначил, что используются отечественные сорта Уральского НИИСХа и ряда других учреждений. Также в программе, в паспорте, о котором коллеги сейчас говорят, прописано за каждым участником выполнение той или иной работы. Но научные работы финансируются только Министерством науки и высшего образования.
Сейчас ни в одном документе, который есть у коллег, не прописано, как будет происходить взаимодействие научной организации и бизнеса, и это является ключевой проблемой, вообще, не только данной подпрограммы по картофелю, и по сахарной свёкле, и по масличным культурам, и по остальным подпрограммам.
Председательствующий Александр Поляков продолжил: хорошо, но как-то можно исправить ситуацию сегодня?
Журавлёва: пока ситуация не исправляется. Мы неоднократно на разных площадках бывали вместе с Ириной Михайловной, мы приезжали и в Минсельхоз.
Председательствующий: ну это от кого зависит?
Журавлёва: ну в данном моменте, вероятно, надо с Минсельхозом садиться за «круглый стол» переговоров, смотреть и документы поднимать, мы этот вопрос курируем и держим на контроле, но пока он не решается.
Председательствующий: давайте так сделаем. Вот в рабочем порядке можно с Минсельхозом проработать. Если будут вопросы, то тогда аграрный комитет подключится к этому и будет вам помогать.
Дунин: в заключение хотел бы еще одну просьбу озвучить, которая среди семеноводов, картофелеводов обсуждается. У нас предусмотрено по Минсельхозу компенсация капитальных затрат по строительству селекционного центра 20 процентов. Нельзя ли все-таки сделать, чтобы для селекционно-семеноводческих центров компенсация капитальных затрат на строительство овощехранилищ, теплиц, лабораторий была бы не 20 процентов, а 40-50 процентов? Это немного, это десять предприятий по Российской Федерации. Может быть, 20 заявится по этому вопросу. Вот эта просьба от всех.
Н. Клименко: 84 % занимают иностранные сорта и гибриды
Директор агрофирмы «Поиск» Николай Клименко взбудоражил весь зал своим выступлением:
— Только 20 процентов засеяно в России сортами и гибридами отечественной селекции (половина из них — это сорта и гибриды нашей компании). Но какие маленькие площади они занимают. Еще более удручающая картина, если возьмем, сколько площадей занято семью основными культурами. 84 процента занимают иностранные сорта и гибриды, только 16 процентов – это отечественные. Вот ситуация. Откуда она взялась? А взялась она оттуда, что рынок семян, очень быстро развивающийся, очень мощный, жесткий, конкурентоспособный и очень наукоемкий. Посмотрите, за 40 лет рынок овощных культур вырос более чем в 20 раз. То есть это возможно только при условии, что на нем работала мощнейшая наука.
75 иностранных исключительно частных компаний работают на рынке в России и как раз те все монстры, в том числе и «Байер». А дальше чуть-чуть остановлюсь о связи с государством. Весь селекционно-семеноводческий цикл находится внутри компании и, в том числе, селекция. И селекция как раз и является исключительно прикладной наукой, которая системно, грамотно встроена в деятельность компании. Ни в одной стране мира селекционные компании не брошены. Отстроены различные механизмы взаимодействия и поддержки, вплоть до прямой компенсации, до 50-60 процентов на селекцию или на развитие материальной базы.
В нашей отрасли именно на стадии селекции создается конкурентное преимущество и именно благодаря науке. Вот тот, кто сегодня владеет уникальными сортами и гибридами, это как раз те иностранные монстры, они и занимают у нас доминирующее положение.
И самое интересное, то, что потенциально российская селекция конкурентоспособна на мировом рынке. Потому что мы всегда можем создавать и предоставлять мировому рынку более дешевые и самое главное — достаточно такие же по конкурентной способности сорта и гибриды.
Без селекционеров, именно профессиональных, не будет достойной конкурентоспособной селекции. И сегодня этот вопрос требует системного решения. Селекционный материал нарабатывается годами, десятилетиями, в том числе и с помощью третьего инструмента — инструментальной базы. Имея современное оборудование, лаборатории, можно значительно ускорять создание селекционного материала.
И еще один аспект. За рубежом, вот в этих наших конкурентах, вот в этом жестком конкурентном рынке, эти компании еще умудряются самые финансово тяжелые, самые, значит, денежно значимые элементы селекционных программ выполнять за счет государства, государственных программ, грантов и так далее.
И теперь переходим к выводам. Я не буду обосновывать по объемам производства, создания сортов и гибридов. Нужно поставить цель — создать 3-4 селекцентра. Мы больше не потянем, потому что у нас нет селекционеров, мы их не подготовим быстро.
И самое главное: сегодня есть государственная селекция, есть частная, и у нас между этими двумя структурами реально большой разрыв. Мы делали определенные шаги, мы отстраивали свою науку в компании, но параллельно мы работали и с институтом овощеводства, и у нас есть определенный опыт, который свидетельствует о том, что государственная наука и частная компания могут сотрудничать, но на определенных условиях и на определенных механизмах взаимоотношений. Наши результаты — 85 тысяч гектар засеяно нашими сортами и гибридами. Да, ну и мы уже активно испытываем свои селекционные разработки за рубежом, кое-что уже и продаем.
Почему выигрывают иностранные компании? Нет там никаких трансферов, нет никаких инжиниринговых центров, нет никаких центров по внедрению, потому что там изначально делается то, что требует рынок. Мы это знаем, мы проходим это всё на собственной шкуре…
Председательствующий: а господдержка есть у иностранных компаний?
Клименко: конечно, я же говорил, мощнейшая. Например, Китай, Южная Корея, Чехия, ну еще целый ряд других стран 50 процентов затрат на селекцию ежегодно компенсирует. Два года назад я был во Франции, приезжаю в «Вильмарин», они построили еще один цех. Им 40 процентов государство компенсировало. Приезжаю в Италию, мощнейший кооператив CIC построил еще один цех по переработке, им 60 процентов государство возвращает денег.
Семена свеклы выращиваем во Франции
К 2025 году мы постараемся, чтобы с 10 процентов посевных площадей вырасти до 25 процентов в России… А семена – это аналогично тому, о чем говорил Салис Добаевич (Каракотов). Семена свеклы мы выращиваем во Франции. Почему? Потому что весь мир выращивает свеклу во Франции и в Новой Зеландии. Потому что там 3 тонны с гектара, там 98 процентов всхожесть, там семена хранятся 5-6 лет, у нас 80 процентов всхожесть, а семена хранятся 2-3 года. И плюс любимые карантинные объекты. Вот факт налицо.
Мы предлагаем несколько конкретных предложений (изложены в презентации). Важно, чтобы был системный подход. Вот мы сегодня собирались в Совете Федерации, сейчас в Госдуме, пугает, что дальше разговора дело не пойдет. Все разбежимся, каждое министерство говорит о своем, но целостного системно-концептуального подхода решения проблем нет…
Председательствующий: вот вы говорите, поддержка тех компаний, которые приходят из-за рубежа, доходит до 45. А у нас какая поддержка?
Клименко: никакой. Мы занимаемся этим вопросом практически 20 лет, мы ни копейки от государства не получили, вернее, лгу, у нас сейчас 30 селекцентров по овощным культурам, один в Подмосковье, один в Ростовской области, один на Кипре создан специально для ускорения селекционного процесса. Так вот, когда Ростовский селекцентр мы открывали и пригласили губернатора, нам метров 300 асфальта положили, вот вся поддержка за эти годы.
Вы знаете, в чем специфика нашей деятельности? Я тогда секрет биологии открою. То есть создается сорт или гибрид, он создается десятки лет, и те же иностранцы загоняют туда все самые лучшие показатели, самую лучшую урожайность, устойчивость и так далее.
Так вот, этот сорт можно разложить, делается это 8-9 лет, и потом в наших условиях его разложить, а потом еще за 4-5 лет снова собрать. Так можно его собрать еще в более лучшем виде, чем он был, потому что он будет здесь проходить в наших условиях, и в наших условиях он будет чувствовать себя лучше. Вот эту работу, как раз почему мы сейчас пошли, почему мы выдаем? Потому что большой период времени мы накапливали эти материалы и занимались созданием вот как раз селекционного материала.
И почему мы сейчас так заинтересованы работать с Министерством науки? Потому что у нас выросли селекционеры, которые уже говорят: ребята, а вот дайте нам ПЦР лабораторию, и мы будем не 8 лет раскладывать и делать линии, мы это сделаем за два года. И мы надеемся очень серьезно на поддержку со стороны Министерства науки. А то, что бюджет, то как-то можно вот так, мимо бюджета обойтись и спокойно конкурировать с ними.
Председательствующий: то есть сегодня вопрос – не хватает мощи и объемов для того, чтобы вытеснить зарубежных или нужно финансирование дополнительное. В чем проблема?
Клименко: это системные вопросы. Нужны селекционеры, нужно дальше развивать накопление селекционного материала и нужно интегрировать вот те лаборатории, мощные лаборатории, у которых тоже кадры еще далеко не те, ведь лаборатория – это лаборатория, но способна ли она заниматься гаплоидной селекцией?
Кадры ездят на учебу за рубеж
Председательствующий: кадры вы растите внутри компании?
Клименко: да, потому что с этого и началась селекционная работа, именно со сбора своего материала и с подготовки собственных кадров. Кадры ездят на учебу за рубеж, потому что в России нет того уровня квалификации.
Донник И.М.: можно добавлю? Вот Вугар Алиевич сегодня говорил, в МГУ они создали программу, курс на 4 месяца, генетиков, которые могут реально обучить и могут заниматься. Но такой курс стоит примерно 300 тысяч рублей. Вот какое предприятие может себе позволить посылать специалистов в год на обучение? То есть здесь нужно финансирование. Поэтому, наверное, все-таки путь один. В вузах найти время, финансирование, открыть эти программы и учить.
В разговор вступил Александр Петриков: я считаю, что Министерство сельского хозяйства, департамент, может набрать в наших 54 вузах студентов старших курсов или аспирантов, скажем, несколько десятков человек, и послать их на стажировку в ведущие центры селекционные, и отечественные, и зарубежные. И это надо сделать. Это требует просто организационных усилий.
И. Савченко: причина импортозависимости — в селекции
Ещё один производственник, Иван Савченко, директор ЗАО «Агрофирма «Павловская нива», заявил:
— Наше предприятие на протяжении последних 15 лет серьезно занимается семеноводством зерновых и зернобобовых культур отечественной селекции. На сегодня мы крупнейший производитель семян в Воронежской области, имеющий более 20 лицензионных договоров, практически, со всеми государственными селекцентрами европейской части России. Ежегодно мы выплачиваем им более 10 млн рублей лицензионных платежей – роялти. Кроме того, в рамках частно-государственного партнерства мы на своей земле за свой счет создали Ерышевский госсортучасток, полностью закупили для него всю необходимую технику, и ежегодно в полном объеме его финансируем.
Все вышеперечисленное позволяет считать, что мы изнутри знаем нынешнее состояние и селекции, и семеноводства и это дает нам право высказать сегодня мысли, которые боюсь, покажутся крамольными. Дело в том, что за последние 10 лет в стране бизнес построил семзаводы, мощности которых превышают потребности в подработке семян высоких репродукций.
Таким образом, по большому счету в стране есть где и есть кому производить качественные семена. А, следовательно, причина нашей импортозависимости в селекции. И проблема здесь просто кричащая. Если сегодня не признать этот факт, и законодателям с Минсельхозом не определить для себя, что задача решения проблем в селекции является абсолютно приоритетной, рассчитывать на то, что в ближайшие 10 лет импортозависимось сократится, совершенно наивно.
Сложившаяся ситуация не вина наших выдающихся селекционеров. Вы спросите меня, что конкретно ты предлагаешь? Отвечу.
Первое. Определить самых сильных на сегодняшний день несколько государственных селекцентров, где есть мощная, зарекомендовавшая себя селекционная школа и оснастить их так, чтобы им позавидовал любой зарубежный селекцентр!
Второе. Объявить по всей стране конкурс по типу «Лидеры России» и набрать в эти селекцентры-школы молодых, перспективных, создав им условия, о которых могут только мечтать их коллеги за рубежом. Такие же суперусловия создать там для наших великих патриархов-селекционеров.
Третье. Реорганизовать слабые селекционные центры, допустив участие заинтересованных частных инвесторов на обоюдовыгодных условиях государственно-частного партнерства.
Четвертое. Середнячков надо оставить пока на тех условиях, на которых они работают сейчас, с перспективой примкнуть к первым или вторым.
Вот это и есть программные четыре шага, а по сути одно, главнейшее решение проблемы. Наверное, вы скажите, где взять деньги на первые два пункта? Тоже отвечу. Во-первых, это совсем небольшие для нашей страны деньги. Если есть политическая воля импортозависимость по семенам действительно ликвидировать, то способов найти деньги – масса! Например, введите пошлину на экспорт удобрений…
Начинать надо с частно-государственного партнерства. Мне говорят: «Так вот же начало положено. «Щелково Агрохим», «Русагро» и институт сахарной свеклы у нас под Воронежем что-то уже создали»! Господа, это не партнерство. Это временное сотрудничество на принципе «ты мне – я тебе». На этом принципе бизнес не будет вкладываться по полной…
Председательствующий Александр Поляков подытожил: было много интересных выступлений и дельных предложений. Все они заслуживают изучения, а многие применения в практике.
На снимках: во время круглого стола
Фото портала Госдумы