Недавно было заявлено о новой программе развития агропромышленного комплекса. Вернее, прежняя программа была продлена до 2025 года. Сразу возникают вопросы: какую пользу это принесет сельским жителям и фермерам, каков бюджет программы, кто им будет распоряжаться?
Эти и другие проблемы обсудили издатель портала «Крестьянские ведомости», ведущий программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцент Тимирязевской академии Игорь АБАКУМОВ и руководитель отдела аграрной политики Федерального научного центра аграрной экономики и развития сельских территорий Вячеслав ЧЕКАЛИН.
— Вячеслав Сергеевич, Программу развития агропромышленного комплекса продлили до 2025 года, и ходят слухи, что она будет продлена еще дальше. Это хорошо или плохо?
— То, что государство продолжает осуществлять целенаправленную политику в отношении агропромышленного комплекса, – это однозначно хорошо. Сейчас документ продлен до 2025 года. Кстати, из названия программы конкретные годы вообще удалены, поэтому мы можем рассчитывать, что документ действительно будет носить бессрочный характер… Но паспорт программы в настоящее время составлен до 2025 года. Программа составлена в соответствии с новым проектным подходом, содержит, соответственно, как новые подпрограммы, так и новые мероприятия, и новое финансирование, что тоже приятно отметить. Сельское хозяйство в последние годы, конечно, пользуется поддержкой со стороны государства. Этой поддержки всегда не хватает, не хватает в сравнении с нашими конкурентами, особенно с Запада. Тем не менее мы можем отметить, что финансирование программы с учетом новых задач, которые в ней поставлены, увеличивается.
— Увеличивается в сравнении с какими годами?
— В сравнении с последними годами.
— То есть 2016–2018-е гг.?
— Да. Если сейчас у нас государственная поддержка находится на одном уровне, напомню, что в целом на программу выделялось из государственного бюджета порядка 240–250 миллиардов рублей, то новая программа стартует с 300. В дальнейшем там будет определенное наращивание этих объемов, и это заметно.
— Это хорошо, что сельское хозяйство страны финансируется в 10 раз больше, чем было изъято у полковника ФСБ, это приятно.
— Ну, конечно, бывают экстра-ординарные случаи у нас. Я думаю, что названная вами сумма больше очень многих величин.
— Это большой шаг вперед, или это ничего не изменит? Я имею в виду изменение сроков госпрограммы.
— С чего мы начали: поддержка сельского хозяйства просто в силу специфики отрасли необходима постоянно. Без государственного вмешательства, государственного регулирования у нас пострадают…
— Это понятно. Но у нас сейчас ставится задача нарастить экспорт.
— Вот здесь вы переходите уже к новым целям, которые появились в этой программе…
— Хватит ли этих денег, чтобы нарастить экспорт?
— Я бы скорее интерпретировал вопрос иначе — хватит ли нам темпов развития производства, чтобы выполнить те сверхамбициозные задачи, которые поставлены по экспорту. А следует напомнить, что ни много ни мало у нас стоит задача по удвоению экспорта всего-навсего через пять лет. Амбициозные задачи в стране у нас ставились и ранее: мы, помнится, удваивали ВВП и были крайне близки к этой цели.
Но что касается аграрного производства, мы должны посмотреть, из чего этот экспорт может получиться, какие темпы развития отрасли заложены в новый документ, какие ресурсы предусмотрены. Ведь государственная поддержка – это скорее дополнительный помогающий инструмент к развитию, а не основной источник развития.
И что касается темпов развития, то, к сожалению, они достаточно медленные. Если переводить в среднегодовое выражение, это порядка 2% в год. К сожалению, это ниже того, что мы видим в развитии мирового сельского хозяйства: если в мире в целом сельское хозяйство развивается темпами около 3% в год, то наши планы, скажем так, скромнее. Это, кстати, пересекается с другой целью известного указа о национальных целях и стратегических задачах развития страны, с выходом России в мировую пятерку экономик.
— Ну это, по-моему, супер-амбициозная задача.
— Это тоже крайне амбициозная задача, и мы считаем, что аграрный сектор здесь тоже должен вносить свою весомую лепту и не отставать от мировых темпов. Это бы в свою очередь способствовало и решению второй задачи по удвоению экспорта. Но это требует ресурсов, в первую очередь инвестиционных. Инвестиции в сельское хозяйство не носят однозначной динамики, динамика очень нестабильная, они то падают, то растут. Кстати, если посмотреть со старта первой государственной программы, которая началась еще в 2008 году, то инвестиции в отрасль у нас 6 лет росли, 5 лет падали, поэтому динамика неустойчивая.
— Очень было бы хорошо понять, насколько соответствуют наши амбиции соотношению производительных сил и производственных отношений. Насколько у нас сельское население благоустроено, для того чтобы рвануть вот так вот, что называется, со старта и насколько оно себя хорошо чувствует? Хотелось бы понимать, как оно должно быть на самом деле. Вот мы говорили об амбициях правительства, об амбициях Министерства сельского хозяйства. Мы прекрасно понимаем, что под этими амбициями очень мало людских ресурсов.
— Возможности у нашего государства реализовать амбиции есть. Другое дело, что этими возможностями нужно воспользоваться.
— С одной стороны амбиции – с другой становятся известны случаи, когда сельских пенсионеров лишают надбавки к пенсии. Идут разговоры, например, о том, что нужно уравнять тарифы за электричество и за газ в сельской местности и в городе. Как вы относитесь как руководитель отдела аграрной политики к таким разговорам?
— На наш взгляд, уравнивать жителей города и села нужно в первую очередь не в части их расходов и тарифов, потому что жизнь на селе априори более тяжелая, сопряжена с такой спецификой, с которой горожанин не сталкивается. А в части доходов, обеспечения базовой инфраструктурой… К сожалению, мы видим, что программами развития, ведь государство реализует и меры в части развития сельских территорий, охвачена лишь крайне незначительная доля сельских населенных пунктов. Остается рассчитывать, что та новая программа комплексного развития сельских территорий, которая должна стартовать в следующем году, несколько ускорит темпы позитивных перемен на селе по сравнению с тем, что мы видели в предыдущие годы.
— А почему от момента поручения президента разработать такую программу, у этой программы изменилось название: сначала это было «Устойчивое развитие сельских территорий», то есть ванька-встанька, а сейчас «Комплексное развитие». У людей это ассоциируется с каким-то комплексом. Комплекс животноводческий, комплекс птицеводческий. Не пойдут ли эти деньги на развитие агрохолдингов?
— На самом деле в словах здесь какого-то злого умысла искать не стоит в плане названия этой программы. Конечно, на наш взгляд, название «устойчивое» более всеобъемлющее по сравнению с «комплексным» развитием…
— Честно говоря, у меня какое-то недоверие к этой замене, потому что замена по ходу пьесы произошла, без особых объяснений.
— Да, как раз вот хотел сказать, что доступ сельхозпроизводителей, особенно малых сельхозпроизводителей, к рынкам сбыта – это одна из ключевых проблем нашей отрасли. И эту проблему на самом деле государство создавало. Если посмотреть такой документ, наверное, многими забытый, в 2000 году были принятые «Основные направления аграрной политики до 2010 года».
Так вот в преамбуле к этому документу отмечались позитивные итоги прошедших 1990-х гг., и в качестве одного из главных достижений было названо создание большого числа посредников на рынке сельхозпродукции.
— Да, это же рынок был.
— Да-да, мы создавали рыночную экономику. Но вот теперь мы разгребаем то, что создали в рыночной экономике, всех этих посредников, пытаемся создать кооперацию, потому что, на наш взгляд, это успешный мировой опыт, да и, кстати, бывший российский опыт.
— Да, бывший, да, забытый.
— Но к сожалению, пока что темпы развития сельскохозяйственной кооперации находятся не на том уровне, который необходим нашей отрасли.
— У вас нет ощущения, что о кооперации преимущественно наверху говорят люди, которые очень смутно себе представляют, что это такое?
— О кооперации говорят у нас управленцы всех уровней, это, видимо, правильно: если бы они об этом не говорили, то было бы совсем печально. Другое дело, что встречи этих управленцев с крестьянами, с фермерами, — а такие встречи проходят так же на достаточно высоком уровне, — пока что помимо хороших и добрых пожеланий не выливаются в крупномасштабные соответствующие меры поддержки, потому что…
— Нет, вы понимаете, у нас есть некая оболочка, на которой написано «кооперация», «кооперация», «кооперация», а внутри нет ничего, механизм не работает. Это как самолет из дерева сделали, из досок склеили, а у него нет руля управления, нет двигателя, у него пилота даже нет. И еще есть различные межведомственные проблемы, когда, например, фермерам невозможно получить воду, потому что где-то воды не хватает в артезианской башне, потому что строительству водопровода мешает дорога и так далее.
— Различного рода организационные сложности действительно бывают, ведь сельхозпроизводители сталкивались с проблемами перевезти сельскохозяйственную технику через дороги общего пользования, тоже такие проблемы были. Ну вот это, наверное, относится к сфере вообще регулирования экономики, когда избыточные правила, требования, чересчур порой замысловатые, и когда их создают…
— Вячеслав Сергеевич, но из-за этих избыточных, чрезмерных требований, как вы говорите, у нас сокращается сельское население. Люди в конце концов машут рукой, говорят: «Да пропади она пропадом, эта деревня!» Насколько у нас за последнее обозримое время сократилось сельское население?
— На наш взгляд, важно то, что на селе по-прежнему проживает практически четверть населения страны, и важно…
— Когда-то была треть, недавно совсем.
— Ну вот важно, чтобы эти люди не покидали свой дом, не покидали сельскую местность, потому что сельская местность составляет основную площадь страны. Не города составляют основную площадь нашей территории. Эта проблема не только социально-экономическая, она и политическая, потому что Россия с ее пространствами требует и заселенности этих пространств.
— Конечно! Но по прогнозам того же федерального центра, который вы представляете, у нас до 2030 года сельское население сократится еще на 5 миллионов человек. Это к тому, что мы уже имеем. Поэтому я и говорю, что амбиции правительства, амбиции Министерства сельского хозяйства хорошие, мы тоже за то, чтобы российским продовольствием был завален весь мир, мы тоже «за», я искренне за это. Я хочу повторить подвиг 1913–1914-х гг., когда мы были основным производителем продовольствия в Европе, но у нас просто нет такого многочисленного сельского населения. А кто будет работать? Кем работать? Тракторами? – за ними люди сидят, трактористам надо где-то жить.
— Ну если мы будем говорить о взаимосвязи развития производства и сельского населения, то число занятых в сельском хозяйстве даже сокращается. Поэтому мы должны искать, наоборот, новые места приложения труда сельских жителей, и диверсификацию сельской экономики должны планировать. Понятно, сельское хозяйство останется базовой отраслью сельских территорий, но для обеспечения достойной жизни на селе необходима более диверсифицированная экономика. Мы, кстати, должны подумать и о стимулировании городских компаний для переезда на село.
— Я за, но к сожалению, даже трактор без водителя все равно не может работать без широкополосного Интернета, которого в деревне не было, нет и вряд ли в ближайшее время будет.