Этот вопрос подчеркивает конфликт между логикой чаяновского крестьянского хозяйства и логикой модернизирующегося государства. Ответ Чаянова был бы сложным, двойственным, но в целом крайне настороженным.
Безусловно, Чаянов, как ученый-аграрник и практик, понимал, что государству нужны данные для того, чтобы обеспечить планирование заготовок продовольствия и сырья; понимания динамики сельского хозяйства, эффективного оказания агрономической помощи, налогообложения (хотя его подход к налогам был особым). Сторонник рационального управления и научного подхода, чисто технически он считал системы учета (статистика урожайности, поголовья, посевных площадей) полезным инструментом для кооперативных и государственных органов, помогающих крестьянину, а не контролирующих его.
Главное опасение вызвало бы подавление внутренней логики трудового хозяйства: для Чаянова крестьянское хозяйство — «черный ящик», живущий по своей внутренней, сложной логике семейных потребностей и трудопотребительского баланса. Поэтому учет может восприниматься как инструмент внешнего принуждения: любая система тотального контроля (посевные планы, обязательные госпоставки, фиксация всех ресурсов) игнорирует эту внутреннюю логику, ведь государство начинает видеть не сложный живой организм, а источник ресурсов (хлеб, мясо, налоги).
Возникает также риск подрыва автономии и мотивации: как только государство через систему учета начинает диктовать что, сколько и когда производить, оно ломает главный мотивационный механизм крестьянина: хозяйство перестает подстраиваться под нужды семьи и превращается в исполнителя внешних директив, что ведет к падению эффективности и сопротивлению.
Верящий в кооперативную демократию и самоуправление, Чаянов мог счесть тотальный сверхуровневый учет источником подозрений и принуждения, а не сотрудничества и доверия, которые необходимы для его модели «вертикальной кооперации».
Что в итоге?
Чаянов, как внимательный наблюдатель русской деревни, прекрасно понимал ее адаптационные механизмы:
- Учет вызовет обман: крестьяне будут скрывать реальные площади, урожай, поголовье, чтобы минимизировать госпоставки и налоги. Чем жестче контроль, тем изощрённее будет сокрытие.
- Возникнет разрыв между официальной, «учтённой» частью хозяйства и реальной, «семейной» (для себя). Это приведет к рождению «теневого» аграрного сектора (Александр Васильевич, разумеется, не мог предполагать, насколько технологизированным и обезличенным станет контроль).
- Система контроля превращает государственного агента (заготовителя, счетовода — а ныне ближайшего ответственного за сельское хозяйство чиновника «из района») не в помощника и соратника в деле укрепления сектора, а во врага. Это прямо противоположно идее Чаянова о союзе науки, кооперации и крестьянства.
Есть ли альтернатива?
Да. Чаянов вместо системы внешнего государственного контроля предложил бы принципиально иную модель:
- Учет «снизу» и «для себя»: основой учета должна стать кооперативная бухгалтерия. Крестьяне, объединенные в кооперативы, сами ведут учет для оптимизации своего хозяйства, закупок, сбыта и получения кредитов.
- Роль государства: государство получает агрегированные, обобщенные данные от союзов кооперативов, а не лезет в каждую избу с проверкой. Оно строит свою политику на основе договоров с кооперативными объединениями.
- Договорные отношения вместо диктата: план заготовок [экспорта, продбеза] — это не директива, а долгосрочный контракт между государством и кооперативом, гарантирующий крестьянину стабильный сбыт по справедливой цене, а государству — нужный объем. Учет здесь служит для исполнения договора, а не для поиска «скрытых излишков».
Краткий ответ-резюме от лица Чаянова
Государство, стремящееся к всеохватному учету и контролю каждого крестьянского двора, совершает стратегическую ошибку. Оно тратит колоссальные ресурсы на борьбу с ветром, порождая лишь вражду, обман и хозяйственную скованность. Вы пытаетесь измерить и регламентировать живой, пульсирующий организм, который в ответ просто уйдет в тень. Учет нужен не как палка над головой, а как очки для ясного зрения — самим крестьянам, объединенным в кооперативы. Дайте им инструменты самоучета для эффективного хозяйствования, а у государства пусть будут сводные цифры от союзов этих кооперативов. Доверие и договор — вот единственная рабочая система «контроля». Все остальное — путь к расколу страны и аграрному застою, что мы, к сожалению, и наблюдали в конце 1920-х годов.
Таким образом, Чаянов не был бы принципиально против учета как такового, но он был бы ярым противником тотального контроля государства над внутренней жизнью автономного семейного хозяйства. Его идеал — это косвенные методы управления через кооперативную систему и рыночные стимулы, где учет — сервис, а не карательный аппарат.