В пользе яблок сейчас не сомневается никто, однако их единственный недостаток заключается в том, что они быстро сморщиваются и перестают быть такими «привлекательными на вид». Отважные Австралийские ученые утверждают, что смогли решить и эту проблему, — сообщает «uadaily.net».
Выведен новый сорт яблок, который уже называют «лучшим в мире». Новые яблочки способны сохранять свежесть и сладость в течение нескольких месяцев. На протяжении последних 20 лет ученые австралийского города Квинсленда разрабатывали новый сорт негниющих яблок. И хотя его название — RS103-130 — не столь благозвучно, как у привычных сортов, по сути, это единственный его недостаток. Яблоко ярко-красного цвета остается хрустящим до 14 дней при хранении в вазе для фруктов, а в холодильнике оно сохраняет свои свойства в течение четырех месяцев. Теперь правительство Квинсленда ищет коммерческого партнера и надеется начать продавать новый фрукт уже в будущем году. Новый вид получен не в результате генетической модификации, а традиционным методом с использованием гена азиатских яблок сорта Malus floribunda, продемонстрировавшего устойчивость к парше яблок.
Агентство АгроФакт
Самураи.
Сегодняшние потомки славных своими подвигами самураев не носят мечей и не имеют обыкновения вспарывать себе животы. Но, даже сменив традиционные доспехи своих предков на деловой костюм, боевое снаряжение — на компьютер, а самурайский клан — на большую или малую фирму, они остаются верны далеким, но вечным идеалам буси — защите справедливости во имя процветания родины.
Национальная религия японцев — синтоизм. Он возник из древнейших представлений, основанных на одухотворении природы и обожествлении умерших предков, учил тому, что боги породили отнюдь не всех людей, а именно японцев. Поэтому элемент избранности так или иначе был присущ любому жителю Страны восходящего солнца, а ее воины чувствовали свою исключительность с особой силой.
Слово «самурай» происходит от древнего глагола «самурау» — «служить». Таким образом, «самурай» — это «служивый», «слуга». Другое популярное в Японии слово, обозначающее самурая – «буси» («воин»). Отсюда «бусидо» — «Путь Воина».
Как особое сословие самураи существовали на протяжении всей истории Японии. Первоначально они были в услужении аристократических родов, корни которых лежали в древнейшей японской иерархии жрецов. К концу XII века крупнейшие кланы самураев обрели самостоятельный политический и военный вес, и аристократам уже нечего было им противопоставить. В течение веков одни самурайские кланы сменяли другие, сражаясь за титул сёгуна — военного правителя страны.
Основой идеологии самураев стали дзэн-буддизм и складывающееся веками учение бусидо, базирующееся на конфуцианстве. Во главу угла оно ставило полное подчинение самурая своему господину.
Присущая дзэн-буддизму идея жесткой самодисциплины, была для воинов едва ли не идеалом. Согласно канонам дзэн, каждый из них был обязан настойчиво и целеустремленно воспитывать в себе волю, самообладание и хладнокровие.
Могущество самурая определялось доходом от пожалованных ему земель. Чем больше был этот доход, тем больший отряд мог привести самурай в армию господина. Пожалованные земли не воспринимались как реальная собственность самурая. Они могли быть легко отняты или переданы другому воину.
От всех прочих самураи отличались двумя вещами — особой прической с выбритым лбом и зачесанными назад волосами и правом носить два меча — большой и малый. Право носить малый меч имели все совершеннолетние мужчины.
До начала XVII века самураем мог стать любой достаточно удачливый человек, в том числе и крестьянин, и горожанин. Четкого разделения между кастами тогда еще не было, а звание самурая присваивал князь за какие-либо военные заслуги. Среди самураев проводились своего рода «соревнования» с награждениями, скажем, первого взобравшегося на стену вражеской крепости или первого воина, вступившего в бой с противником.
Принято считать самураев мастерами не только меча, но и кисти. Действительно, многие самураи из влиятельных семей получали неплохое образование, умели писать стихи, практиковали каллиграфию и чайную церемонию.
Сквозь тернии к звездам.
Жизнь самурая всегда имела две стороны. Одна из них — это беспримерная преданность господину, за которую ему по справедливости воздавались почести и жаловались богатые подарки и дорогие шелковые одежды. Другая, существенно доминирующая над первой, — это постоянные лишения, холод и голод походов, порой доходящий до каннибализма, боль, кровь, и нередко и предательство. В таких условиях встречаться лицом к лицу с врагом с абсолютно трезвой головой, что подразумевало нормальное состояние психики, воину помогала морально-этическая подготовка. И хотя на протяжении столетий писаных законов поведения самураев не существовало, вся их жизнь и поступки неизменно определялись тем традиционным воспитанием, которое было продиктовано философскими воззрениями того времени. Их истины, неразрывно слившиеся с местными верованиями, превратились в уникальную систему.
Основа ее — просветление или «сатори» — достигалось путем медитаций, решением морально-философских задач. Обрести сатори в бою буси мог только в том случае, если был способен полностью забыть как о жизни, так и о смерти, как о причине, так и о следствии.
Особое значение придавалось любованию природой, ибо пейзаж являл собой созвучие всего сущего в мире. Созерцание луны, цветущая по весне вишня и осенняя «охота за кленовыми листьями» — все это помогало человеку понимать суть природы и сливаться с ней.
Просветление самурай мог обрести не только воюя, но и в недолгие периоды мирной жизни, предшествующие новой войне. Легкие раздвижные перегородки его дома позволяли соединять пространства жилища и прилегающего к нему сада. Они были символом высшей ценности любого человека — единения его со Вселенной. В нишах самурайских домов неизменно висел свиток с философским высказыванием, стихами или картиной, выполненной в стиле «вода и горы».
Проникновению в суть жизни помогала и чайная церемония. В качестве особого подарка за совершенный им подвиг воин иногда получал сосуд с невероятно дорогим чаем. А чтобы отметить честь, оказанную ему преподнесением такого дара, приглашал в дом гостей и угощал их этим редким напитком.
Позднее эта традиция развилась в чайную церемонию, называемую в Японии «путь чая». В тиши сада, наблюдая за размеренными движениями мастера церемонии и проникаясь духом безмятежности, воин мог отвлечься от всего груза проблем и просто «быть».
Самураи, отличавшиеся вспыльчивостью и имевшие обыкновение обнажать меч по самому незначительному поводу, перед началом чайной церемонии оставляли оружие вне стен дома и при этом могли чувствовать себя в полной безопасности. В процессе чайной церемонии происходило сближение непримиримых, изменявшее их прежние отношения на прямо противоположные.
А бывало и так, что воин в пылу погони замечал какой-то особый ствол бамбука, останавливался, срезал его, а потом превращал в вазу для своей чайной комнаты. Или же — мог во время осады пробраться к заградительному бамбуковому частоколу и срубить небольшую его часть, подходящую для ковшика. А церемониальный чайник, выполненный знаменитым мастером, ценился порой выше хорошего боевого меча.
Поле брани.
На протяжении нескольких столетий (с XI по первую половину XIV века) каждый самурай, выбирая себе перед началом сражения достойного противника, должен был громко выкрикнуть свое имя и перечислить подвиги, совершенные как его предками, так и им самим. Цель такого самопредставления заключалась в том, чтобы заявить о себе и снизить моральный дух противников. Прославленное имя могло либо вселить в них страх и желание ретироваться, либо, напротив, разжечь стремление одолеть знатного самурая, заслужив тем самым репутацию отличного воина.
Тот, кто, выслушав подобное заявление, считал себя в силах бороться, выходил вперед. В такую схватку никто и никогда не вмешивался. И потому со стороны сражение армий походило на одновременную дуэль нескольких сот или тысяч че6ловек.
Перед началом боя лучники обеих противостоящих сторон выпускали стрелы с привязанными к ним полосками материи. По их полету определяли направление и силу ветра, а также старались угадать, для какой из сторон исход боя будет благоприятным. Затем те же лучники выпускали особые свистящие стрелы хикимэ, призванные отпугивать злых духов. И только после этого морская раковина, служившая горном, оповещала всех собравшихся о том, что сражение можно начинать.
Войско делилось на пехотинцев (асигару), лучников и конных воинов. Во главе каждого из подразделений стояли командующие-офицеры. Они, в свою очередь, подчинялись двум генералам, состоявшим при главнокомандующем. Помимо этого, в войске существовал отряд разведчиков — синоби или ниндзя, в задачу которых входили сбор данных о численности и составе армии противника, а также предоставление самой свежей информации о его передвижениях и потерях.
Слуги воина должны были страховать своего господина, подавать ему оружие и собирать головы, отрубленные им в ходе сражения.
Кроме того свода правил, который был присущ самому бою, существовали также и те, что относились к представлению военных трофеев и получению за них наград. Так, все отрубленные головы, собранные после сражения, должны были «проходить осмотр» комиссией. А срубить их каждый воин стремился как можно больше, при этом было весьма желательно, чтобы принадлежали они знатным военачальникам или выдающимся самураям, поскольку от этого зависел размер вознаграждения и оказываемых почестей. Головы демонстрировали на специальных подносах, где каждая из них была сопровождена именем и рангом ее «бывшего владельца».
Бывало, в пылу битвы среди трофеев по недосмотру оказывались головы союзников и даже слуг. Типичным наказанием за подобную провинность было отсечение мизинца, практически не влиявшее на боеспособность, но служившее грозным предостережением на будущее.
Если никакого иного исхода боя, кроме позорного бегства или сдачи в плен, не оставалось, самурай выбирал смерть, или харакири, зная, что она не будет напрасной: его семья за проявленную им храбрость получит подобающие почести и награды, а сам он войдет в память потомков как герой.
Акт сэппуку демонстрировал противнику храбрость, а соратникам — пример для подражания. Промедление в его исполнении было равнозначно потере лица. А это неизбежно влекло за собой презрительное отношение как к самому воину, так и к его семье. Но если решение свести счеты с жизнью было твердым, то самураю было совершенно необходимо суметь сдержать муки и не закричать от боли. Некоторые воины, дабы лишить врага удовольствия опознать и предъявить в качестве трофея «знатную голову», перед самоубийством обезображивали свое лицо до неузнаваемости. Многие находили в себе силы и мужество написать собственной кровью прощальные стихи.
Вторжение иного мира.
Огнестрельное оружие, завезенное в Японию в первой половине XVI века, хотя и вызвало восхищение своей мощью, но не соответствовало тем идеалам ведения войны, которые в то время доминировали в среде японских военных. Ведь по неписанному закону самураев, смерть должна быть не только достойной, но и красивой, чтобы их потомкам не было за них стыдно. Личное мужество, искусство ближнего боя и весь остальной арсенал различных церемониальных приемов, направленных на победу, оказывался просто бесполезным перед случайным выстрелом.
Тем не менее, к началу XVII века огнестрельное оружие прочно вошло в обиход, навсегда подорвав былые принципы ведения войны. Теперь тысячи солдат и офицеров совершенно бесславно гибли под пулями и ядрами, а выстрелы в спину становились обычным явлением.
Наступила эпоха Эдо (1603 -1868 годы). Она принесла японскому государству длительный период мирного существования. Самураи, рожденные войной и являвшиеся ее олицетворением, начали терять смысл жизни и ощущение стабильности. Это неизбежно вело к деградации сословия. Все большее урезание, а затем и полное прекращение финансирования военных кампаний по причине их отсутствия резко сократило прибыли среднего слоя самураев.
Самым, пожалуй, достойным видом деятельности для этих бесстрашных людей в то время была работа в пожарных командах. К ней они относились с огромной ответственностью. Выезжали на пожары, как на войну, — в полном самурайском облачении и в доспехах, проявляя зачастую не меньший, чем в бою, героизм. Иногда, чтобы не умереть с голоду и обеспечить своей семье хоть какую-то стабильность, самураи принимали трудное для себя решение — усыновляли детей богатых торговцев, столь презираемых ими. Другие — начинали заниматься изготовлением бамбуковых зонтиков, вееров, зубочисток, плетением сандалий, разведением золотых рыбок.
Более удачливые открывали школы фехтования. Там они преподавали основы искусства рукопашного боя, владение копьем, мечом и луком.
Некоторые самураи превращались в торговцев, другие — промышляли разбоем. Еще несколько десятков лет назад любой самурай, не задумываясь, предпочел бы даже намеку на такую жизнь мгновенную смерть. Старые буси с тоской и гневом взирали на распущенность современных нравов, позволяющих забывать об истинном предназначении воина.
Подобное положение вещей привело к тому, что в середине XVIII века в Японии начали появляться книги, призванные возродить высокие цели самураев, вернув им былое достоинство, славу и уважение. Пробудился интерес к старинным повестям и рассказам о жизни «идеальных воинов». Вновь стали востребованы ценимые прежде трактаты о военном искусстве и нормах поведения. Были написаны новые: «Введение в военное искусство», «Книга пяти колец», «Сокрытое в листве». Они сыграли важную роль в возрождении института самурайства. Изложенные в них принципы и идеалы к XIX веку стали именоваться «Кодексом самурайской чести», или «Бусидо».
Общая идея всех этих трудов восходила к древним принципам самураев и исчерпывалась вводной фразой из трактата «Сокрытое в листве»: «Я постиг, что Путь Самурая — это смерть». Речь о том, что каждый из обращенных умирает в тот момент, когда впервые берет в руки меч, физический же факт кончины — простая формальность. О своей жизни, как и во времена пращуров, самураю полагалось забыть и полностью посвятить ее служению господину; помнить и свято следовать трем главным добродетелям истинного воина — преданности, храбрости и справедливости.
В 1868 году после более чем 250-летнего военного правления сёгунов Токугава и практически полной изоляции Японии от остального мира вся полнота государственной власти вернулась к 122-му императору Страны восходящего солнца — Мэйдзи, или Муцухито.
После реставрации императорской власти жизнь государства полностью изменилась. Были упразднены прежние институты власти и собственности, отменены сословия, заложены основы абсолютной монархии, во многих областях жизни введены европейские стандарты.
В 1871 году согласно императорскому указу была создана новая армия численностью 100 000 человек. Она набиралась по призыву, причем не только из воинского сословия, но и из всех других слоев общества.
Последняя точка в многовековой истории самурайства была поставлена в 1876 году, когда официально запретили ношение главной гордости самурая — двух его мечей.
Елена Степунина
Портреты Самураев в гравюрах Куниеси…
Источник — http://vespig.wordpress.com