Дворцы Петербурга…Нарядные и светлые, радующие совершенством очертаний… Великолепный фасад города, его парадный подъезд.
Но у них, как и у всякого, есть иная, непарадная сторона, тщательно скрываемая от посторонних глаз.
Нимфа Мраморного дворца.
В середине ХIХ века Мраморный дворец, уникальный памятник русского классицизма, украшение Дворцовой набережной и Марсова поля, принадлежал великому князю Константину Николаевичу. Родной брат царя-реформатора Александра II, один из наиболее уважаемых и влиятельных людей Российской империи, генерал-адмирал, морской министр, инициатор создания отечественного парового флота, он имел репутацию либерала и западника. В частности, под его руководством шла подготовка реформы по отмене крепостного права. Свободное время великий князь предпочитал проводить в своих любимых дворцах: Мраморном и Константиновском, расположенном в Стрельне. Читал, курил сигары и играл на виолончели.
И вот однажды из уютного и относительно скромно обставленного рабочего кабинета в Мраморном дворце пропали ценности. Особенно печалился Константин о золотых часах, усыпанных бриллиантами. С этой милой безделушкой у великого князя были связаны какие-то нежные воспоминания. Неприятную историю замять не удалось. И вскоре вся столица судачила о необыкновенной краже. Чиновники Сыскного отделения, дни и ночи гоняясь за похищенным, сбились с ног… Обнаружили драгоценности у некоего темного дельца как раз в тот самый миг, когда он пытался сбыть их с рук. Через него сыщики вышли на Ольгу Разамасцеву, молодую мещанку, которую хроникер описывает как «бойкую девушку двадцати двух лет, с миловидным лицом, большими живыми черными глазами и постоянной веселой усмешкой». Разамасцева легко и беззаботно созналась в столь неблаговидном поступке. Состоялся суд. На процессе неунывающая барышня держалась хладнокровно и уверенно, непринужденно беседовала с великим князем. Складывалось впечатление: сия история ее сильно забавляет.
Подсудимая утверждала, что она просто вошла во дворец через служебный вход, взяла понравившиеся ей вещи и спокойно удалилась. Время преступления установили со слов свидетелей и самой Разамасцевой. Между тем в полицейском протоколе, составленном на основании показаний великого князя, четко указано: в эти часы Константин Николаевич находился в кабинете и никуда из него не отлучался. Маловероятно, что он не заметил шнырявшую по его покоям воровку и что девушка осмелилась совершить кражу в присутствии хозяина. Думается, встреча члена венценосной семьи и хорошенькой мещанки была отнюдь не случайной.
Из окон виден Ташкент.
Ольгу Разамасцеву осудили на полтора года заключения. Дальнейшая ее судьба нам неизвестна. Впрочем, есть сведения, что незадолго до скандала в Мраморном дворце она же похитила знаки высшей награды Российской империи – ордена Святого апостола Андрея Первозванного (золотую звезду, крест и цепь, украшенные рубинами, изумрудами и бриллиантами) из особняка военного министра Д.И. Милютина. Но вернемся к Константину Николаевичу. Ему и его семейству фатально не везло. Дерзкую кражу совершили и в его Стрельнинском дворце. В любимой загородной усадьбе брата царя проживала в то время княгиня Голицына. В одно июльское утро к ней явился «весьма прилично одетый, с изящными манерами, элегантный молодой человек». Заморочив благородной особе голову сентиментальными рассказами о своей многострадальной жизни, он попросил у хозяйки дать ему рекомендательное письмо к его высочеству. И пока та писала, стянул с будуарного столика несессер с драгоценностями. Пропажу обнаружили не сразу, и полиции пришлось изрядно потрудиться, прежде чем обаятельного воришку задержали. Им оказался отставной (попросту недоучившийся) юнкер Ясинский, аристократ по происхождению и авантюрист по натуре.
А вот инцидент, происшедший со старшим сыном и наследником великого князя, стал для Константина Николаевича подлинной трагедией. Молодой человек имел неосторожность увлечься прелестной американкой, танцовщицей. Связь племянника самодержца и заокеанской дивы, сама по себе скандальная, не являлась в то же время чем-нибудь из ряда вон выходящим: многие Романовы опекали метресс незнатного происхождения. Но американка требовала подарков… Николай Константинович начал испытывать финансовые затруднения… Тогда-то, боясь обратиться к отцу, он и решился на отчаянный шаг. В Мраморном дворце хранилась фамильная икона в драгоценной ризе. Юноша выковырял из оклада несколько крупных бриллиантов. Однако, он был пойман прежде, чем успел воспользоваться похищенным. Грянула буря: шутка ли, близкий родственник царя – вор и святотатец! По воле государя, во избежание судебного преследования, Николая объявили душевнобольным, лишили прав наследования (все права перешли ко второму сыну великого князя Константину Константиновичу, известному поэту, печатавшемуся под псевдонимом К.Р.)(. А чтобы прекратить преступную связь и сплетни, «безумца» отправили на окраину империи, в Ташкент, только что завоеванный и присоединенный к России. Там несчастный влюбленный прожил остаток своей жизни, скрываясь под псевдонимом Искандер. А Мраморный и Стрельнинский дворцы стали собственностью К.Р.
Убийство на Зимней канавке.
Случались в петербургских дворцах события и пострашнее. Правда, редко. И все же, как говорится, имели место быть. Напомним хотя бы об убийстве князя Аренсберга, австрийского военного атташе. Оно в свое время вызвало настоящий военный переполох в правительственных и дипломатических кругах Петербурга и Вены. Аренсберг, чей род восходит к Карлу Великому, жил в дорогом особняке на углу Миллионной улицы и Зимней канавки, напротив здания, где располагались войска охраны Зимнего дворца. Распорядок дня дипломата поражал однообразием: утром – кофе и завтрак в постель, днем — дела и визиты, вечером – игра в карты в привилегированном Яхт-клубе, что на Большой Морской. Около четырех часов утра князь возвращался домой в собственном экипаже, отпирал дверь и ложился спать. Утром приходил камердинер… и день продолжался по раз и навсегда установленной схеме. Здесь необходимо отметить, что, несмотря на богатство, Аренсберг был человеком экономным, а потому держал немногочисленную приходящую прислугу. На ночь, как правило, оставался только сторож, он же кухонный мужик.
25 апреля 1871 года камердинер, переступив порог спальни, увидел пугающий беспорядок: опрокинутые ширмы, разбитая лампа, разлитый по полу керосин. На кровати – лицо накрыто подушкой, горло затянуто веревкой, ноги связаны – лежал мертвый князь. Приехавшая по вызову полиция установила отсутствие некоторых дорогих вещей и зафиксировала попытку взлома несгораемого сундука (в нем хранилась большая сумма денег и ценных бумаг). Известие об убийстве высокопоставленного иностранца разлетелось по городу. Полицейские чины с трепетом встречали примчавшихся ни Миллионную министра юстиции графа Палена, начальника Третьего отделения графа Шувалова, градоначальника Трепова. Вести розыск поручили начальнику сыскной полиции И.Д.Путилину. Сам государь взял дело под свой контроль. Путилин действовал стремительно. Исходя из того, что следы взлома отсутствовали, и помятуя о том, как свободно ориентировались злоумышленники в апартаментах погибшего, он сразу начал подозревать домашних. Оказалось, что остававшийся на ночь в особняке кухонный мужик взят в услужение недавно, а его предшественник, уволенный две недели назад за скверное поведение, некто Гурий Шишков, как раз вчера приходил к князю за расчетом. Подозрение пало на него. В тот же день его обнаружили и арестовали. Чуть позже разыскали и его сообщника – купеческого сына Петра Гребенникова. При нем оказались похищенные вещи. В день преступления Шишков проник в дом под видом получения расчета. Когда челядь ушла, он впустил сообщника. Воры отправились в спальню и кабинет хозяина, забрали лежавшее на виду, а затем попытались взломать сундук… И тут послышался шум подъехавшего экипажа. Князь открыл дверь, поднялся по лестнице, лег в постель (душегубы затаились в соседней комнате) и заснул. Тогда злодеи вышли из убежища и стали шарить в поисках ключей и бумажника. На свою беду Аренсберг проснулся и закричал. Преступники накинулись на него и задушили. После чего, прихватив то немногое, что смогли добыть, ускользнули.
На суде обоих полностью изобличили и дали по 15 лет каторги. Дипломатического скандала удалось избежать.
Дворец-ловушка на Мойке.
И все-таки, спору нет, самое зловещее преступление, свершившееся во дворцах Петербурга – это убийство Григория Распутина. О нем немало писали и ученые, и популяризаторы, и беллетристы. Яркая экранная версия страшного злодеяния – кинофильм Элема Климова – «Агония». Казалось бы, что нового можно добавить к уже известному? Тем не менее в истории убийства Распутина куда больше скрытого и неразгаданного, чем явного.
Об обстоятельствах происшедшего (тех, что воспроизведены в фильме «Агония») мы знаем только со слов участников заговора. Напомним их. Князь Феликс Юсупов заманил «старца» во дворец на Мойке, обещая ему устроить любовное свидание со своей женой Ириной. 16 декабря 1916 года Распутин приехал в назначенное время. Без охраны. Князь пригласил его в полуподвальную потайную гостиную, наглухо изолированную от внешнего мира. Там Григория Ефимовича ожидали напитки и закуски, отравленные цианидом. «Старец» выпил и закусил, но, к неимоверному изумлению Феликса Феликсовича, яд на него не подействовал. Тем временем наверху ждали другие участники заговора: великий князь Дмитрий Павлович, ультраправый депутат Думы Пуришкевич, доктор Лазаверт и поручик Сухотин. Узнав о неудаче, они спустились вниз и добили жертву. Рассказывая о том, как это происходило, Юсупов и Пуришкевич (никто, кроме них, воспоминаний не оставил) столь явно фантазируют и противоречат друг другу, что достоверную картину убиения составить попросту невозможно. Ясно одно: Распутина застрелили из револьвера, а его тело спустили с Петровского моста под невский лед.
У любого человека, ознакомившегося с данной версией, невольно возникают следующие вопросы: как мог осторожный и проницательный Распутин приехать без охраны? Почему никому не сообщил о визите? Как агенты охранного отделения МВД и их коллеги из военной контрразведки Северного фронта проморгали сие рандеву (за Распутиным велась постоянная слежка)? Все вышеперечисленное заставляет предположить: заговор был значительно шире по составу, да и цели его не ограничивались устранением «старца». Есть основания полагать, что к этому делу имел отношение Гучков, думский коллега и оппонент Пуришкевича. Влиятельный политик, предприниматель, личный враг Николая II, он много сделал для того, чтобы общество поверило и в темные силы, окружающие престол, и в злодеяния их вождя – Распутина.
В конце 1916 года Гучков готовил комплот: он намеревался свергнуть Николая II и возвести на престол великого князя Николая Николаевича. Весьма вероятно, что заговоры Гучкова и убийц Распутина представляют собой единое целое.
Нельзя не упомянуть и о еще одной прелюбопытной исторической фигуре. Итак – генерал М.Д. Бонч-Бруевич. Родной брат небезызвестного большевика, друга и личного секретаря Ленина, он занимал в 1915-1916 годах должность начальника штаба войск Северн6ого фронта и непосредственно руководил в Петрограде контрразведкой (такова ирония судьбы!). Ее-то агенты и вели постоянную слежку за Распутиным. Предположим, что именно по его приказу филеры контрразведки, нейтрализовав своих коллег из охранки МВД, «позволили» Распутину приехать в Юсуповский дворец.
Так что же привело «старца» на Мойку? Быть может, вовсе не сластолюбие, а обещание Феликса Юсупова предоставить информацию о заговоре? А то и самому стать его участником? Говорил же Распутин (зафиксировано агентами Бонч-Бруевича), что «папаша» (царь) «наделал глупостей и что «решено папу одного не оставлять».
От Бонч-Бруевича тянутся нити явных и тайных связей и в Швейцарию, где скрывался Ленин, и к оппозиционно настроенным великим князьям, и к высшему военному командованию России (прежде всего, к генералу Рузскому, давнему недоброжелателю венценосца).
Таким образом, мы имеем дело не с заурядным убийством, а с целой системой заговоров: заговор против Распутина, заговор Гучкова, заговор военных, заговор великих князей. Цель общая: свержение Николая II и передача власти военно-политической олигархии во главе с великим князем Николаем Николаевичем. Заговорщикам удалось сделать первый шаг: Распутин погиб. Их последующие действия совпали со стихийным взрывом Февраля. А дальше… Дальше была катастрофа.
Возможно, роскошно обставленная гостиная в подвале дворца на Мойке стала смертельной ловушкой не только для Григория Ефимовича Новых-Распутина, но и для России.
Елена Степунина