Новое российское общество достигло таких правовых высот, что дельцы и крючкотворы могут совершенно законно отнимать пашню у тех, кто ее обрабатывает…
Сергей ПОНОМАРЕВ, Фото автора и Николая СТУПНИКОВА («КП» — Тюмень»)
На днях известному тюменскому фермеру Виктору Бородулину (на стенке его крохотного кабинетика в производственном ангаре — множество грамот, дипломов и иных знаков отличия за успехи на аграрной ниве, а в подшивке — публикации местных газет с бодрыми заголовками типа «Лучший в области — «Боровик») пришла казенная бумага. Районный судебный пристав К. Ш. Тлемисов строго-настрого запретил Бородулину заходить на поля, где у фермера растут картошка, капуста, свекла и морковь. В официальном требовании так и записано: «ЗАПРЕЩАЮ с… «09» часов «00» минут Бородулину Виктору Валерьевичу, Крестьянскому (фермерскому) хозяйству «Боровик» использовать земельные участки с кадастровыми номерами …0040 и …0042». То есть ни пропалывать, ни поливать, ни проходить междурядья! Да вообще приближаться к этим наделам! Низ-з-зя! Гори он, этот будущий урожай, синим пламенем, а иначе штраф и иные жуткие административные кары. Вплоть до тюряги от 3 до 6 месяцев! А что, этих агропреступников надо строжить и не пущать!..
А 22 июля — видимо, для гарантированного исполнения запрета — К. Ш. Тлемисов привел на базу «Боровика» вооруженных бойцов ЧОПа (обратите внимание: охранники были не из подразделения физической защиты службы судебных приставов, а из сугубо частного предприятия!), которые изгнали с полей и из теплиц тружеников и тружениц аграрного сектора, повесили замок на шлагбаум, перекрыв дорогу к производственной базе, и выставили вооруженную охрану в специально привезенном с собой вагончике.
Фермер Виктор Бородулин уже шесть лет бьется за землю, которую обрабатывает.
Нет, я не упрекаю Кайрата Шагимратовича — он всего лишь, хотя и по-своему, исполняет решение суда. Но вот вопрос: чьи интересы в этом деле Фемида защищает?
Вопрос тем более своевременный, если учесть еще одну любопытную особенность данного исполнительного производства: вместе с К. Ш. Тлемисовым на производственной базе вдруг появились два молодых московских гостя, которые представились просто — Владимир и Андрей. Недолго думая, молодцы объяснили фермеру: так, мол, и так, представляем интересы некоей столичной структуры, которая уже заплатила за эти земли немалые деньги. Так что рыпаться не надо…
Ну чем не типичная для рейдерского захвата ситуация: спорное дело еще в суде, а у имущества объявляется новый хозяин, который вскоре перепродает его другому, тот — третьему. И так далее — по цепочке. Чтобы концов было не сыскать…
Птичку жалко!
О Бородулине и его многолетней борьбе за землю, которую он пашет, давая заработок двум десяткам постоянных работников и еще тридцати сезонникам, мы писали за последние четыре года — вы не поверите! — четырежды. А толку? Вновь перечислять все хитросплетения процедур выделения участков фермерам, случившихся еще в конце 90-х, последующих сделок по продаже-перепродаже этой земли и иным хитроумным операциям-спекуляциям нет никакого смысла. Кому интересны детали, тот может найти их на сайте или в подшивке газеты (последние публикации: «В Тюмени может повториться еще одна Кущевка?», 4.03.2011; «Почему бандита Данилу не трогают, а трудягу-фермера осудили — и ни за что?», 8.06.2011).
В сухом же остатке такое: практически все земли Бородулина, даже те, на которые он имеет государственные свидетельства о собственности, оказались под арестом. Сам он не просто признанный судом «мошенник» (осужден на 5 лет условно по части 4 ст. 159 УК РФ «мошенничество, совершенное группой лиц либо в особо крупном размере»), а еще и подозреваемый по делу об организации преступной шайки, в которую, кроме него, входят супруга Валентина Николаевна и дочь Маша — обе женщины не давали заехать на поле, где уже росла капуста, чужим тракторам, да еще и нагло препятствовали некоему сотруднику прокуратуры по имени Леха (так он сам представился) организовывать сей аграрный процесс.
Судебный пристав К. Ш. Тлемисов запретил фермерам работать на поле и в теплицах и повесил на шлагбаум новый замок. Смотрите фотогалерею.
Жену Виктора Валерьевича вдобавок прессуют за «неуплату налогов», а сын Валерий лишь недавно из обвиняемых в давнем уголовном деле по странной российской юридической логике (только после вмешательства «КП»!) стал потерпевшим. Напомню: сына и нескольких его приятелей милиционеры подозревали в злонамеренном отстреле чужих страусов и, чтобы добиться признания, подвешивали к потолку и молотили дубинками. Правда, вспоминая эту мутную историю, мои собеседники в УВД и областной прокуратуре лишь усмехаются. Знаем, мол, кто там этих страусов замочил — похоже, сначала сами без обогрева замерзли в 36-градусный мороз, а уж потом хозяева в них выстрелили и сложили тушки в рядок…
Похоже, невинные птички стали первыми заложниками земельных разборок. Тем паче что принадлежали страусы юридической фирме «Комфорт» и ее владельцу, бывшему майору милиции, обэповцу, а сейчас адвокату Рафаилю Рахматуллину. Тому самому человеку, которого фермер Бородулин и считает своим главным недругом и откровенным рейдером, отнимающим его наделы…
Как город сожрал крестьянина
«Ты оказался не в том месте и не в то время» — эту фразу, вроде бы сказанную ему Рахматуллиным, Виктор Бородулин повторял мне несколько раз за все дни моей командировки. Впервые, когда мы ходили и ездили по его идеально ухоженным, просто вылизанным участкам — хоть бы какой захудалый сорнячок попался среди цветущей картошки и быстро идущей в рост моркови. И потом, когда разгребали горы жалоб, заявлений, постановлений и прочих бумаг, которыми за годы обросло «фермерское дело».
«Не в том месте» — смысл фразы легко понять, если посмотреть на новый генплан Тюмени, принятый несколько лет назад. Аккурат через поля Бородулина и других фермеров прошла окружная автодорога (ее строительство сейчас как раз заканчивается), с другой стороны подступают городские кварталы. А с третьей — участки фермеров поджимает шоссе Тюмень — Тобольск. Нежданно-негаданно эта бросовая земля, теперь отведенная под городскую застройку, оказалась золотой: когда в 1997 году Тюменский (сельский) райисполком и директор совхоза имени Калинина Валерий Бородулин (отец Виктора Бородулина) отдавали фермерам участки на этих агровыселках, 1 гектар оценивался максимум в 400 — 500 рублей, а сейчас его стоимость доходит до 15 и даже до 25 миллионов.
Земельное законодательство за эти годы поменялось несколько раз, и вдруг выяснилось: земли фермерам отдали незаконно. Ну, точнее, с некоторыми нарушениями прописанных позднее процедур. То, что раньше никого не интересовало, вдруг оказалось ценным призом, на который зарятся все кому не лень. Да еще и пашня оказалась не «в натуре», а в общем массиве — межевания-то участков никто не проводил. Стало быть, самые дорогие поля — они как бы ничьи, общие…
Бородулин обрабатывает 300 га. Вот и считайте сами, за какой денежный куш идет эта изнуряющая битва.
То самое конопляное поле, на котором ембаевцам за их 8-гектарные паи выделили по 10 соток. А этим жительницам села не досталось вообще ничего — они в совхозе не работали…
Конопляное поле
Настроение, которое воцарилось сейчас в татарском селе Ембаево — здесь раньше была центральная усадьба совхоза-миллионера имени Калинина, а сейчас, после нескольких реорганизаций, это сельский производственный кооператив СПК «Ембаевский», — можно выразить так: «обида пополам с завистью». Обижены все на всех…
Одни — за то, что в 1997-м, когда бывшую совхозную землю делили на доли, им вообще ничего не досталось. Такое тут сплошь и рядом. Из 6 с лишним тысяч жителей сельского округа (село Ембаево, деревня Тураево и др.) земельными собственниками оказались 700 человек — только те, кто в то время работал в хозяйстве или ушел из него на пенсию.
Другие горюют, что поторопились и отдали землю за бесценок.
— Четыре тыщи рублей Валерий заплатил, — тщательно подбирая русские слова и комкая в руках кончик платка, плачет 82-летняя Мухтарама Мустакимова. — Мне дрова на зиму нужны были, две машины как раз купила.
— А что за Валерий-то, Мухтарама-апа?
— Бородулин, директор совхоза нашего. В райцентр даже сам свозил к этому… нотарису…
И как объяснишь бывшей совхозной разнорабочей, что тогда, в 90-х, земля и стоила примерно столько и только сейчас, когда город наступает на Ембаево и окрестности, гектар стал действительно золотым?..
— Это как с ваучерами: кто-то купил себе на чек сапоги, кто-то вложил в пирамиду, а кому-то достались акции Газпрома, — объясняет бывший механик автопарка Зарит Зарифулин, он три года был персональным водителем директора совхоза. Это Зарит возил в райцентр к «нотариусу» тех самых бабушек и дедушек, которые сейчас при встрече, поговорив с более удачливыми соседками, охают и плачут: обобрали, мол!..
Но ведь и те, кто сохранил свои доли до нынешнего благодатного времечка, тоже не скажешь, что счастливы. Вместо директора совхоза (он умер 3 года назад), его сына Виктора и других фермеров, скупавших паи для работы, причем за реальную их цену, в село налетели иные покупатели. У бывшей совхозной телятницы Валентины Сергеевны Мельниковой право на ее долю (8 гектаров) купил за 100 тысяч рублей некто Юсупов Гумар, переуступив потом землю адвокату Рахматуллину якобы в возмещение денежного долга (типичный пример так называемой завуалированной сделки). Бывший механизатор, участник войны и узник фашистского концлагеря Николай Федорович Белов продал прямиком Рахматуллину обе доли, свою и жены, за 50 тысяч каждая. Вышло 6 тысяч рублей за гектар.
— А с вашей долей что случилось? — спрашиваю бывшего совхозного шофера Зуфара Фазлуллина.
— А ничего, отобрали — и все…
— Это как отобрали? Кто?
— Я свой пай отдавал в аренду фермеру Цинну, а потом Рахматуллин и говорит: на вот тебе 10 соток под строительство, прямо с документами, а ты мне свою долю. Ну я и согласился, — разъясняет Фазлуллин механизм, не скажешь даже «грабежа», а какого-то надувательства..
— И что же вы собираетесь с этими 10 сотками делать?
— А не знаю. Ну, может, картошку посажу. Или продам…
Сделка, конечно, феерическая: скупив по дешевке или взяв вообще без денег доли стариков, захватив земли, отсуженные у фермеров, адвокат Рахматуллин стал крупнейшим землевладельцем в округе, а расплатился с бывшими пайщиками весьма щедро: выделил им из многих сотен гектаров одно поле площадью 37 га. Просто аттракцион невиданной щедрости какой-то, как сказано в популярном телефильме… Притом в некоторых договорах продажи права на долю, как у того же Фазлуллина, значатся реальные деньги, якобы полученные продавцами, — 120 тысяч рублей. А на самом деле — пшик. Им еще и 2 тысячи рублей из собственных средств пришлось за межевание отдать…
Заинтригованный подобным земельным переделом, я, конечно же, побывал на этом «поле чудес» на ембаевской окраине, где хоть и не выделенные «в натуре», но вполне реальные 8 гектаров превращаются в 10 соток. Поле и впрямь было чудесное: на 4 — 5 участках хозяева заложили фундаменты под дома, еще примерно на стольких же тянулись картофельные ряды, а остальную площадь буйно захватила конопля, уже вымахавшая в мой рост. Было ее столько, что хоть косой коси, хоть силосоуборочный комбайн запускай…
Но дикорастущий каннабис — это еще не самая большая российская дурь. То, что происходит с землями сельскохозяйственного назначения, — вот это действительно какой-то наркотический угар!
Посмотрите, что произошло в результате этого «черного передела». В долевой собственности у СПК «Ембаевский» сейчас остались 500 га, да и те уже расписаны под строительство и иные городские нужды, вплоть до размещения кладбища. А где остальные почти 5500? Небольшая часть (те самые, за которые идет тяжба) — у фермера Бородулина, еще немного — у фермера Михайлина, а все остальное оказалось в загребущих руках юридической фирмы «Комфорт» (читай: у адвоката Рахматуллина). В итоге СПК «Ембаевский», чтобы выращивать картошку, капусту, морковь и лук, сеять кормовые культуры для собственной фермы, вынужден арендовать свою же бывшую землю у человека, заполучившего ее в собственность. Не выдержав судебных дрязг, стали арендаторами у Рахматуллина (опять же бывшей своей земли) фермеры Цинн, Гейворонский и другие.
И только Бородулин пока держится. Но и его силы слабеют…
В правлении СПК «Ембаевский» его председатель Баязит Хайруллин показывает: все пашни и угодья уже расписаны под застройку. А на генплане развития Тюмени видно, за какие именно участки идет борьба между фермерами и рейдера.
Как бабушку яминову обидели. а она и не знала…
«Вот вы в газете защищали Бородулина, а он совсем не такой! Все родственники в коттеджах живут, все на внедорожниках ездят… А знаете, что он продал под строительство «Мерседес-центра» участок, на котором у совхозных рабочих когда-то огороды были?» — эту фразу, в которой сконцентрирована вся российская классовая зависть (или ненависть?), в Тюмени я слышал и от работников СПК «Ембаевский» — от руководителей до простых работяг, и в УВД, и в облпрокуратуре (там мне говорили это «не под запись»), и даже в правительстве области.
Почему-то в числе обиженных Бородулиным чаще всего упоминалась 93-летняя бабушка Маулиха Яминова. Причем обижена она была настолько, что в числе первых подала иск в суд с требованием признать выделение земель фермеру незаконным и вернуть эти участки в долевую собственность. Потом каким-то чудесным образом данные пашни и угодья как раз и оказались в сфере интересов адвоката Рахматуллина.
Правда, сама Маулиха-апа вряд ли об этом знает, поскольку по причине сильно преклонного возраста, почти полной слепоты и малой грамотности проживает на попечении родственников в другой деревне. Но зато у нее есть внучка Каримова Гузель Каримовна, бывший старший помощник прокурора Тюменского района (село Ембаево как раз там), а ныне прокурор отдела облпрокуратуры. То есть того самого органа, который и занимается надзором за справедливостью уголовных и иных дел в отношении фермера Бородулина и его супротивника Рахматуллина.
На мой, конечно же, бесцеремонный и надуманный вопрос, а не является ли такая ситуация типичным конфликтом интересов, когда сотрудник органа, призванного стоять на страже законности, сама вовлечена в имущественный спор, областной прокурор Владимиров Владимир Александрович даже, похоже, обиделся. Вот что он отписал в официальном ответе на мой запрос по этому поводу: «Ничьи интересы родственников Каримова Г. К. не представляет, т. к. не может делать это по определению, а также в связи с занимаемой должностью… Убедительная просьба… «не притягивать» к Вашему расследованию факты и обстоятельства, не имеющие к нему никакого отношения».
МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА
Дмитрий РЫЛЬКО, генеральный директор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР): «В России нет никаких причин уничтожать работающий агробизнес»
— В советское время да и сейчас сельскохозяйственный сектор Тюменской области был сильно орошен субсидиями, и, возможно, поэтому слой проблем, который накопился в российском землевладении и землепользовании, проявляется здесь так остро. Тем более что в законодательстве остаются серьезные прорехи. А как бы надо было поступить (по прецедентному праву тех же США или Великобритании): сначала предоставить право выкупа земли тем, кто ее арендует и обрабатывает, а уж только после них — людям со стороны. Ведь нет в России никаких причин, чтобы уничтожать работающий аграрный бизнес. Люди трудятся, копошатся, производят продукцию — так и дайте им такую возможность. Или другой участок предоставьте. С компенсацией за упущенную выгоду
Новое российское общество достигло таких правовых высот, что дельцы и крючкотворы могут совершенно законно отнимать пашню у тех, кто ее обрабатывает…
Сергей ПОНОМАРЕВ, Фото автора и Николая СТУПНИКОВА («КП» — Тюмень») — 03.08.2011
В первой части расследования «КП» шла речь о том, как у крестьян за бесценок скупаются или откровенно обманными способами выманиваются их земельные доли. И как на тех, кто не желает играть в эти спекулятивные игры, давят с помощью суда и приставов…
Судейские и прокурорские — они друг за друга?
Ну, разумеется, к сути этой полувойны-полутяжбы не имеют никакого отношения ни родственные отношения вовлеченных в нее людей, ни судейско-полицейско-следовательско-прокурорская кастовость, которой «вообще нет» и которую к делу не пришьешь. Ни даже то, что по какой-то странной закономерности гражданские дела по земельным спорам между фермерами и их противниками рассматриваются в тюменских судах
очень быстро, причем преимущественно в пользу одной стороны, а вот уголовные дела, где потерпевшей стороной выступает Бородулин и члены его семьи, тянутся годами.
Эту странную закономерность мне раскрыл один из руководителей областного УВД (его фамилию, занимаемую должность и звание не называю, поскольку наш разговор шел не под запись, на условиях доверительности):
— Поймите, в этом споре вопрос ведь не о земле вообще, а о конкретной земле, которая должна отойти городу. Бородулин, конечно же, не совсем чист. Да еще вдобавок сначала связался с уголовными авторитетами, которые обещали «порешать вопрос», изрядно подоили его, а потом кинули. Плюс не слишком умелые адвокаты, которые сначала защищали интересы фермера. Вот он и проигрывает дела… А тот же Рахматуллин, хотя и постоянно ходит по краю закона, периодически заступая за его грань, очень ловок. То есть он не из бандитов, а скорее некоторые его операции можно отнести к мошенничеству — например, подделку подписи работницы «Ембаевского» для того, чтобы через нее получить возможность скупки паев. Но доказать это очень сложно, а если не докажешь, скандала не оберешься. Да еще национальный нюанс присутствует — село-то татарское, а Бородулин — русский… Вот в Следственном комитете и прокуратуре и не торопятся.
Прокурор Тюменской области Владимир Владимиров: — Рекомендации Генеральной прокуратуры исполнены. Но последнее слово по делу останется за судом…
Напомню: после нашего материала «В Тюмени может повториться еще одна Кущевка?» заместитель Генпрокурора РФ Золотов Ю. М. прислал в редакцию официальный ответ, из которого следовало: по результатам проверки спецбригады, присланной из Екатеринбурга из управления Генпрокуратуры РФ по Уральскому федеральному округу, неправосудный приговор в отношении «мошенника» Бородулина должен быть опротестован, закрытые или заволокиченные уголовные дела, по которым проходят ретивые милиционеры и следователи, а также Рахматуллин и пр. действующие лица, возобновлены и доведены до конца, 11 прокурорских уже наказаны и т. д. Аналогичные меры вроде бы были приняты и по отношению к работникам Тюменского УВД и местного управления Следственного комитета РФ.
Но прошло 4 месяца, а Бородулин по-прежнему как условно осужденный раз в 2 недели ходит отмечаться в УИН, свидетели по уголовным делам с участием Рахматуллина, устав от многолетних дрязг (а может быть, подкупленные или запуганные?), отказываются от прежних показаний. А наказанные правоохранители, оказывается, были наказаны не по сути своих
деяний, а всего лишь по форме их совершения (или, наоборот, бездействия).
Следом за письмом зама Генпрокурора мы получили дополнительное разъяснение его подчиненного — начальника управления Генпрокуратуры в УрФо Потапова А. А.: «…какой-либо информацией о результатах доследственных проверок, ходе расследования уголовных дел и их судебном рассмотрении управление Генеральной прокуратуры Российской Федерации в Уральском федеральном округе не располагает и что-либо пояснить не имеет возможности».
Представительство Генпрокуратуры РФ в УрФО расписалось в собственном бессилии.
А власть местная? Она-то как себя ведет?
В областных ведомствах, изрядно устав от бесконечных жалоб участников многолетней тяжбы, едва услышав знакомые фамилии, уходят в печаль и бессильно разводят руками. Дескать, позорит славный Тюменский регион эта история, но сделать-то ничего нельзя…
— Вот вы говорите, что пора с этой тягомотиной кончать, — говорю вице-губернатору Тюменской области Сергею Михайловичу Сарычеву. — Ну так и урезоньте предприимчивых захватчиков, а для начала хотя бы посадите обе стороны за стол переговоров, а сами выступите в роли арбитра. Тем более что Бородулин готов на компромиссы — например, получить какую-то компенсацию за свои наделы и переехать на другое место.
Сарычев тяжело вздыхает:
— Да Бородулин-то готов, а вот его противники — нет. Мы уж с ними и так, и этак, а они ни в какую. Наша земля — и все!
С Сарычевым, кстати, презабавнейшая история случилась. Стоило Сергею Михайловичу поговорить с одной из сторон конфликта — той, что ведет себя наиболее агрессивно: мол, земляки, хватит этой бесконечной войны! — как тут же в отношении вице-губернатора была разыграна изящная «пиаровская» двухходовка: в одном из изданий от его лица разместили бодрый отчет об успехах области, а в другом, ссылаясь на эту правдоподобную фальшивку, обрушились: дескать, вице-губернатор проявляет непонятную активность. К чему бы это? Уж не метит ли на место действующего губернатора?
На войне как на войне…
Адвокат Рафаиль Рахматуллин ничуть не стесняется быть латифундистом и распоряжаться землей, которую сам не обрабатывает
Тюмень — родина слонов
Впрочем, тюменская история — это все-таки частности. Как говорили раньше, в ней, как в капле воды, отразились все несуразицы отечественного землепользования и в целом государственного устройства.
Занятный диалог по этому поводу случился у меня в новом и, похоже, секретном (во всяком случае, ни одной таблички ни на входе в задние, ни на двери внутри) офисе адвоката Рахматуллина. В стерильной чистоте кабинета — на входе всех посетителей заставляют надевать медицинские бахилы — меня и фотокорреспондента тюменской редакции «КП» ожидала пестрая компания. Вроде бы договаривались с адвокатом о личной встрече, а он пригласил съемочную группу тюменского филиала татарской телекомпании (г. Казань), корреспондентку городской газеты (девушка почему-то сидела в повязанном по-мусульмански платке), а еще редактора местного адвокатского журнала. Получилось в итоге нечто вроде пресс-конференции.
Рафаиль Рахматуллин, «Почетный адвокат России» и обладатель серебряной медали им. Ф.Н. Плевако (эти регалии хозяин подчеркнул особо), был красноречив, словно выступал на стороне обвинения уголовного процесса. Рассказывал о том, что: а) он единственный защитник обездоленных Бородулиным и другими фермерами ембаевских старушек; б) обрабатывать его землю и выращивать на ней урожай — незаконно; б) а если фермеры и Бородулин хотят работать, то пусть эти участки берут в аренду у него, нового владельца пашен и иных угодий.
— Рафаиль Шагитович, — обращаюсь к благодетелю. — Между вами и Бородулиным есть одна, но большая разница. Вы сидите здесь и занимаетесь юридическим крючкотворством, а он пашет и кормит своими овощами народ.
— В чем разница?! Мы говорим не о том, кто пашет, а кто собственник! Вот меня упрекают, что я на земле не работаю. — На этом месте Рахматуллин вскакивает с кресла, подбегает к столику, стоящему у стены, и возвращается с какой-то штуковиной в руках. — Это зуб мамонта, который я сам нашел! То есть у нас здесь жили мамонты, а это значит, жили и слоны. А где слоны — там и страусы! Я первый привез страусов в Тюменскую область, чтобы вернуть их на историческую родину…
— Страусы — это, конечно, замечательно. Можно еще попытаться бананы выращивать. Как в Колумбии, например. Там латифундисты, то есть владельцы огромных земельных плантаций, тоже, как правило, землю не обрабатывают, а сдают ее в аренду тем, кто на ней работает. Ситуация ведь схожая: вы ведь ждете, когда можно будет ее втридорога продать городу?
— Ну и что? Латифундизм — это обоснование собственника земли. Тот, кто имеет ее много, тот называется владельцем земли. Я же этого не стесняюсь. Сегодня могу по закону защищать свои интересы и зарабатывать деньги!..
Адвокат Рахматуллин и в самом деле не стесняется. И упрекать его в этом смешно. Конечно, земля — это такой же товар, как нефть или, например, ботинки. Знаю, что здесь нарвусь на упреки тех, кто выступает против свободного оборота земель, особенно если речь идет о пашне и иных угодьях. Но очевидно: в рыночных условиях нужны и аграрии-производители, и спекулянты-перекупщики. Ну вот такое, пусть и не слишком приятное условие ставит этот самый рынок. Другое дело, что каждой этой твари на земле должно быть свое место, чтобы божья коровка пожирала тлю и клещей, но не перерождалась в уничтожителя травы и листьев. Но для того чтобы в рыночной цивилизации нашлось место и тем, и этим, нужны четкие и ясные законы, определяющие правила поведения каждого вида. А их-то и нет…
Честно признаемся: сравнение тюменской фермерской истории с Кущевкой, вынесенное в заголовок одной из наших предыдущих публикаций, неточное. В Тюмени много хуже! На смену отморозкам с «тэтэшками», «калашами» и помповиками пришли знатоки параграфа. В Кущевке — откровенный бандитизм с поножовщиной, а с бандитами разбираться все же проще. Здесь — нудные сутяжнические процессы, в которых выигрывает не тот, кто прав, а кто знает внутреннюю судейско-прокурорскую кухню и лучше ориентируется в крайне запутанном земельном законодательстве, где на один пункт десять подпунктов, а каждому еще не одна ссылка на другой закон или разъяснение Верховного и Арбитражного судов.
Популярная советская телепередача «Сельский час» — о славных делах колхозного и совхозного крестьянства, высоких урожаях и рекордных надоях — сменилась в жизни, если так можно выразиться, сельским чёсом, когда заезжие гастролеры, не отличающие плуг от бороны и считающие, что молоко берется из тетрапаков, пользуясь забитостью и юридической неграмотностью людей, лазейками в законодательстве, а то и просто с помощью подлогов, обмана и мошенничества, захватили землю.
И это, увы, ситуация не региональная, а всей страны…
Э-э-э, брат, зачем снимаешь? Здесь снимать нельзя!
КОММЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА
Наталья ШАГАЙДА, главный научный сотрудник Всероссийского института аграрных проблем и информатики имени А. А. Никонова, доктор экономических наук:
Бабушки отдают свои земельные доли, потому что не могут оформить их в собственность
— Ситуация в Тюмени абсолютно типична, потому что у нас нет ограничений на покупателей сельскохозяйственной земли: ее могут скупать организации и даже граждане, которые совершенно не планируют заниматься сельским хозяйством. Есть, правда, некоторые ограничения на концентрацию земли в одних руках, а также на покупку земельных долей (паев), но опять же эти барьеры легко обходятся.
Вся система регистрации прав на землю, процедура выделения участка в счет земельной доли для расширения личного подсобного хозяйства или фермерского хозяйства семьи чрезвычайно затруднена и для сельского жителя просто неподъемна. Поэтому, когда к бабушке приходит некий человек и говорит ей: «Вот вам деньги (или еще что-то), а вы отдайте мне ваше свидетельство о праве собственности на землю, а уж дальше я сам все сделаю», — бабушка с удовольствием идет на это…
На центральном рынке Тюмени овощные ряды плотно оккупировали посланцы Средней Азии и Закавказья. Овощи по заоблачным ценам тоже с юга…
P. S.
Про капустную тлю и черный рынок
На центральном городском рынке Тюмени я включил видеокамеру в овощных рядах. Буквально через минуту ко мне подскочил чоповец и со словами «Здесь снимать запрещено!» препроводил в служебное помещение.
— А у вас здесь что, стратегический объект? — попытался спросить я охранников, усердно бросающих кости в «шеш-беш», как здесь называют древнюю восточную игру нарды.
Мне не ответили. Хотя главная и самая страшная тайна известна всем. Местный рынок просто оккупирован картошкой, морковью, луком и прочим овощем из Узбекистана, Азербайджана и иных дальних краев. И, естественно, посланцами этих самых овощных житниц за прилавками. Морковка — 50 рублей за килограмм, капуста — тоже 50 рэ, молодой картофель — 100. Однако!
А в СПК «Ембаевский» на арендованных у адвоката Рахматуллина полях как раз подошла молодая капуста. И хоть бы кто купил! Хотя, плачется директор СПК Баязит Хайруллин, отдаем ее практически за бесценок — по 5 рублей за килограмм.
Никто не берет. Еще несколько дней, и кочаны начнут лопаться. На поле только небольшой фургон оптовиков-посредников, в роли которых, как нетрудно догадаться, выступают те же посланцы солнечного Азербайджана. Как капустная тля, три чернявых молодца кружат возле посадок и торгуются: «Э-э-э, брат, пять рублей дорого!» Но и Хайруллин, и я знаем: за сколько им ни отдай, хоть бесплатно, цены на рынке вряд ли снизятся, потому что наша власть и наши бестолковые законы уничтожают не только аграрную конкуренцию, но и само сельское хозяйство страны, и реальных производителей. Зато пестуют дельцов и спекулянтов, торгующих исключительно воздухом…
Тюмень — Москва.
А В ЭТО ВРЕМЯ
За урожай сражаются врукопашную
У пшеницы оказалось… сразу два хозяина, готовых насмерть стоять за «королеву полей».
В ставропольском селе Подлесное пшеница нынче уродилась на славу. Казалось бы, радоваться надо. Да не тут-то было. У зерна оказалось сразу два хозяина, каждый из которых не уступает врагу ни пяди земли.
А получилось так. Раньше в Подлесном все 303 га были общим полем. Затем несколько человек вышли «из доли», оформив паи на 42 гектара. Но пока бумаги на право собственности на землю путешествовали из кабинета в кабинет, арендатор Рамазан Аджиев засеял все поле. Даже те 42 га, которые принадлежали селянам Шкире, Зайцевой и Пономаренко.
Было это еще осенью. А в феврале, когда Шкиря, Зайцева и Пономаренко получили документы и стали законными владельцами земли, на их территории уже произрастала пшеница господина Аджиева.
Так у зерна оказалось сразу два хозяина. И началась битва за урожай не на жизнь, а на смерть.
Селяне начали убирать пшеницу. Причем чужую. А тут — второй владелец со своими комбайнами. Люди — в крик, преграждают дорогу машинами. Пошли в ход кулаки и угрозы. Пострадавшие оказались в райбольнице. Милиция приезжает, а Рамазан Аджиев говорит: «Ну это же я сажал. Значит, моя пшеница!»
— Мы — мирные люди, нам не нужна война, — говорит один из пайщиков, Николай Шкиря. — Мы предлагали Аджиеву разные варианты. Например, компенсировать затраты или поделить прибыль (ведь земля-то наша). Но он отказывается.
В конце концов урожай убрали. Милиция его арестовала, чтобы ни одна из сторон не могла им воспользоваться. Но в итоге он оказался… на току Рамазана Аджиева. Куда селянам, понятное дело, хода нет.
Алла СОБОЛЕВА («КП» — Ставрополь»)
Подготовлено при участии «КП» — Тюмень» и других региональных редакций «Комсомольской правды».