Покупая за 13 рублей буханку белого хлеба, мы платим хлеборобам лишь 1,5 рубля. Таковы парадоксы современного ценообразования, о многих из которых журналисты региональных СМИ узнали на пресс-конференции участников совместного заседания штаба по расследованию нарушений антимонопольного законодательства в СНГ и экспертного совета по АПК при Федеральной антимонопольной службе (ФАС) России, которое прошло в Кисловодске.
На форуме специалисты анализировали состояние рынков авиаперевозок, телекоммуникаций, а также рынка зерна. С последнего и начали разговор журналисты, поскольку во время кризиса поговорка «Хлеб — всему голова» приобретает особую значимость.
Вот уже несколько месяцев на телевидении, радио, в газетах мелькает словосочетание «рекордный урожай». О небывалом валовом сборе зерновых — в 103 млн тонн — твердят журналисты, политики и даже специалисты. И только некоторые из них делают оговорку: в прошлом году в Российской Федерации получен самый большой урожай… с момента распада СССР. В бытность же Советского Союза в Российской Федерации, то есть на тех же самых полях, что и ныне, собирали зерна гораздо больше. При этом его хронически не хватало. Сегодня же по всей стране крестьяне стонут: некуда девать зерно.
Ситуацию взялся прояснить президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский, пообещав назвать «абсолютно точные цифры». Действительно, ровно 30 лет назад, в 1978 году, в Российской Федерации был установлен рекорд валового сбора — 127,8 млн тонн. Однако в то время потребление в целом по РФ оценивалось в 130 млн тонн. Поэтому даже при рекордном урожае зерно приходилось закупать за границей. Сейчас же максимальное потребление зерна в России оценивается в 72 млн тонн. Причина столь разительного расхождения цифр, по мнению президента зернового союза, — нерациональное использование зерна в советское время.
— Хлеб стоил очень дешево, и его не ценили, — пояснил Аркадий Злочевский. — Очень много хлеба пропадало в системе общественного питания. Огромное количество зерна нерационально уходило на корм животным.
Президент зернового союза привел пример: в советский период в птицеводстве средний расход зерна на получение килограмма живого веса птицы составлял 3,6 килограмма. В этом году в среднем по стране показатель конверсии зерна в мясо птицы будет 1,82.
— То есть мы вдвое меньше расходуем зерна для получения того же килограмма мяса. За счет чего? За счет увеличения в рационах доли белков и сокращения доли зерна. В советские времена зерна в комбикорме было 80%, сейчас — 65%.
Заместитель министра сельского хозяйства РФ Николай Архипов согласился с мнением президента зернового союза. Отечественные комбикормовые заводы сейчас широко используют и соевый шрот, и высокобелковые отходы кукурузы, сахарной свеклы. Что касается недостающих белково-витаминных комплексов, то их закупают за границей, что вполне вписывается в рамки рыночной экономики.
И все-таки эти доводы не очень убеждают. Уж больно велика разница в потреблении 20-30 лет назад и сейчас — 60 млн тонн! Но ларчик, похоже, открывается просто: в структуре валового производства сельскохозяйственной отрасли доля животноводства, прежде всего крупного рогатого скота и овец, сократилась в полтора — два раза. Отсюда и колоссальная экономия. Что же касается изобилия мясомолочной продукции на прилавках, то оно обясняется сокращением потребления и весьма внушительным импортом.
Как бы там ни было, факт налицо: в стране 30 млн тонн «лишнего» зерна. Крестьяне в панике: перекупщики дают цену порой значительно ниже себестоимости. А хранить зерно в ожидании, когда цены пойдут вверх. Во-первых, мало у кого из хлеборобов есть хорошо оборудованные хранилища. А во- вторых, нет никакой гарантии, что в ближайшие месяцы цены на зерно существенно поднимутся. Что делать?
Правительство и Министерство сельского хозяйства РФ знают, в какой сложной ситуации оказались хлеборобы, заверил Николай Архипов. Когда стало ясно, что не только в стране, но и в мире соберут большой урожай зерновых, а значит, цены резко пойдут вниз, стали думать, как стабилизировать зерновой рынок.
— Предпринят ряд достаточно серьезных шагов, — сказал заместитель министра. — Выделен 31 миллиард рублей на финансирование закупок в интервенционный фонд. Это позволит закупить 8-8,5 млн тонн продовольственной пшеницы и фуражного зерна. Сейчас принимается решение о субсидировании экспорта, чтобы наше зерно стало конкурентоспособным за границей. Планируется вывезти 20-25 млн тонн. В сумме получается около 30 млн тонн. Это то зерно, которое непосредственно давит на внутренний рынок, снижает цену.
В настоящее время цену на пшеницу третьего класса государство подняло до 5,5 тыс. рублей за тонну в Европейской части и до 6 тыс. — за Уралом, сообщил Н. Архипов. Это стабилизировало рынок. Теперь основная задача министерства — закупить зерно в интервенционный фонд и смотреть, чтобы оно там не пропало.
Интервенционный фонд создается для того, чтобы, когда кто-то из мукомолов или торговли начнет резко поднимать цены, выйти на рынок с этим зерном по тем ценам, по которым оно закуплено, и минимизировать торговую наценку. А поскольку, кроме продовольственного, в фонде будет и фуражное зерно, это позволит сдерживать цены на комбикорм и соответственно на молоко и мясо.
— В Ставропольском крае зерно будут закупать в интервенционный фонд, и размещать на 12 элеваторах, где есть свободные площади, — пояснил Николай Архипов. — Насколько я знаю, краевое министерство сельского хозяйства все документы уже подготовило. Цена в 5,5 тыс. рублей за тонну зерна обеспечивает ставропольским товаропроизводителям хорошую рентабельность.
Вполне возможно, что государственная интервенция и выход на зарубежные рынки позволят стабилизировать ситуацию. Но на дворе декабрь, а эти регуляторы только начинают включаться. Нетрудно представить, что пережили сельхозпредприятия и фермеры за прошедшие после завершения жатвы месяцы. Многие уже готовились к банкротству.
Для людей старшего поколения, привыкших к плановой экономике, непонятно, как государство могло оставить без контроля такой жизненно важный сектор, как зерновое хозяйство? И будет ли подобное повторяться в будущем?
В случившемся обвале цен Н. Архипов обвинил самих крестьян. В прошлом году цены на зерно взлетели втрое против прежнего уровня. Многие зерноводческие хозяйства и фермеры выручили весьма солидные деньги. Увидев это, все кинулись сеять пшеницу, увеличивать посевные площади. В результате — перепроизводство.
— Во всем должна быть экономическая целесообразность, — считает заместитель министра. — С принятием Доктрины продовольственной безопасности, которое ожидается в декабре, и вытекающими отсюда постановлениями правительства, планами мероприятий по отраслям мы будем знать, сколько зерна потребляем, сколько площадей надо засеять, сколько надо вывезти на экспорт и сколько необходимо элеваторов, чтобы сохранить это зерно.
Пока же, как признал он, в стране не хватает ни элеваторов, ни подездных путей к ним, ни специальных вагонов для зерна. Кроме того, вся инфраструктура и логистическая составляющая должны быть выстроены так, чтобы затраты на перевозку не особо влияли на цену зерна. А для экспортной составляющей Российской Федерации необходима соответствующая «перевалка»: нужно договариваться с Украиной, расширять портовые балансы, может быть, даже построить специальный зерновой терминал, допустим, на побережье Азовского моря.
Вот сколько проблем возникло при урожае в 100 млн тонн. А что будет через 10-11 лет? Ведь по программе развития РФ до 2020 года валовой сбор зерна должен увеличиться до 140 млн тонн.
— Мы должны знать, где это зерно расположить, чтобы оно не потерялось, как те 120 млн тонн в советской Российской Федерации, чтобы крестьяне не кормили хлебом свою скотину, — подчеркнул Н. Архипов.
Когда на дворе кризис и кошельки рядовых граждан стремительно пустеют, когда с первого января обещают резкое повышение тарифов на коммунальные услуги и электричество, цены на хлеб выходят с бытового на политический уровень. Ожидают ли нас здесь неприятные сюрпризы?
— Цены на хлеб не растут, но и не падают вслед за ценами на зерно, — пояснил президент зернового союза Аркадий Злочевский. — В прошлом году хлебопеки во многом необоснованно ссылались на рост цен на зерно, когда поднимали цены на хлеб в течение сезона. В себестоимости буханки хлеба доля зерна на тот момент — при цене 9 рублей 50 копеек за килограмм пшеницы 3 класса — составляла 22%. Нынешняя доля зерна в себестоимости буханки хлеба всего 12%.
То есть падение цен на зерно привело к уменьшению доли стоимости зерна в себестоимости хлеба с 22% до12%. Но эти сэкономленные 10%, как заверил А. Злочевский, целиком и полностью были «седены» в течение сезона ростом стоимости всех тарифов: на энергоносители, логистику, транспортировку, ГСМ, коммунальные услуги, арендную и заработную плату. В результате возможности снижать цену у хлебопеков просто не осталось.
У руководителя Ставропольского управления ФАС России Владимира Рохмистрова несколько иные данные.
— Перед проведением нашего форума я связался с некоторыми руководителями и попытался прояснить ситуацию. Мне четко обяснили, что сегодня резерв позволяет на 5-7% снизить цены на хлеб, но на это сознательно не идут, зная о предстоящем повышении тарифов на энергоносители: чтобы не было ценовых скачков, чтобы не нервировать потребителей.
Впрочем, в структуре себестоимости хлебобулочных изделий, по словам В. Рохмистрова, энергетическая составляющая — до 5%. Поэтому предпосылок для повышения цен на хлеб нет.
— Все те опасения и слухи, которые иногда встречаются, абсолютно беспочвенны, — заявил руководитель федеральной антимонопольной службы по Ставропольскому краю.
Такого же мнения придерживается и непосредственный начальник В. Рохмистрова, заместитель руководителя ФАС России Анатолий Голомолзин.
— Зерно стоит в начале продуктовой цепочки. Какова будет ситуация с зерном, такая сложится и с другими продуктами питания, — подчеркнул А. Голомолзин. — Наша задача — создать стабильные условия на рынке зерна и путем интервенции, и путем организации биржевой торговли, и путем устранения из этой цепочки непроизводительных посредников. Сейчас нет факторов, которые бы влияли на существенное удорожание продуктов. В целом ситуация под контролем. И у органов государственной власти есть инструменты воздействия на рынок.