Живое молоко жители столицы и многих других городов пьют не чаще, чем видят живую корову у себя во дворе. В основном приходится довольствоваться тем, что приготовлено и расфасовано на заводах. На йогуртах «с кусочками фруктов» и творожной массе с изюмом выросло уже целое поколение. И оно понятия не имеет, чем отличается продукт в пачке от натурального, «из-под коровы». Судя по рекламе — ничем, ведь внуки бабушки из «домика в деревне» тоже пьют из пакета. Анекдот, но социологи подтверждают: наглядевшись рекламы, половина московских школьников убеждена, что коровы доятся не только молоком, но и сразу кефиром по 45 рублей за литр. Спецкор «Известий» Людмила Бутузова получила задание отправиться на поиски настоящего молока. И вот что выяснила.
За что зарезали буренку.
Нынешним летом из-за низких цен закупки и подорожания дизельного топлива с буренками расправлялись по всей стране. Росстат еще посчитает, сколько коров у нас останется к новому году. Про село Михайловку Брянской области могу сказать прямо сейчас: осталось восемь. Девятую буквально перед приездом корреспондента «Известий» хозяева свели на бойню. Голосили весь день как по покойнику.
— Вот хряка докормлю — и все, тоже зарежу корову, — уныло говорит зачинательница здешнего молочного бизнеса Вера Никишина, вываливая свиньям в корыто очередной таз творога. — Люди уж давно своих порезали. На нашей улице одна я осталась.
Пять лет назад у Никишиной было три коровы, 36 — во всей Михайловке. Бизнес вроде шел нормально, люди обзавелись транспортом, построились. А потом началась какая-то вакханалия: молока полно, а девать его некуда.
— Молокозаводы стали воротить нос: дескать, у частников молоко не того качества, грязное, справку требовали чуть не на каждое ведро, а она стоит 29 рублей, — рассказывает Вера. — Мы ничего не понимали: на чем же они работают, если самый сезон, а крестьянское молоко не нужно? Оказалось на «сухариках» — так они называют молочный порошок. С порошком, конечно, выгоднее работать, да и хлопот меньше. Потом с нами перестали рассчитываться, деньги вырывали по полгода, с боем. Потом выросла цена на ГСМ, на корма, а на молоко — нет. И ни у кого не добьешься, почему? Вот так бизнес и начал загибаться. Держались еще сколько-то благодаря соседнему сырзаводу. Молоко, правда, брали у нас за копейки, а теперь заготовители в село вообще не ездят.
Строго говоря, Михайловка сама с ними рассорилась. В июле Миша и Саша, которые три года собирали по дворам молоко для сырзавода, неожиданно обявили, что отныне закупочная цена за литр — 4 рубля 50 копеек против прежних шести рублей. Завод, дескать, затоварился, весь в долгах, потому что сыр у него не покупают. Люди занервничали: а мы при чем? Началась перепалка, в результате которой на дорогу перевернулась цистерна с молоком, а заготовители спаслись бегством под свист вошедших в раж сдатчиков.
— Поначалу мы себя подбадривали: так, мол, с ними и надо, — рассказывает сельский староста Петр Пущин. — Вон в Европе — снизили закупку без согласования с фермерами, так они в знак протеста поливали молоком поля. Правда, своего не добились. А у нас вообще… Одних прохиндеев выгнали, других нет — сидим вовсе без копейки.
Молоко — свиньям?
Никого в Михайловке почему-то не утешает, что нынешним летом крестьянские бунты против несправедливой цены на молоко прошли по всей России. На Кубани фермеры, не согласные с перекупщиками, демонстративно выливали молоко свиньям. В Ставропольском крае, где за литр молока жирности 3,8% стали давать всего семь рублей, весь июль шли стихийные митинги. Одно из акционерных обществ Тюменской области вообще пустило под нож молочное стадо по принципу «нет коровы — нет проблем». Москва и та отметилась — на Триумфальной площади пикет устроили представители АККОР и Аграрной партии.
— Это не рынок, а какой-то геноцид, — жаловался корреспонденту «Известий» прибывший со Смоленщины фермер Владимир Внуков. — Крестьянин вкалывает больше всех, а имеет меньше любого посредника. Сливки снимают переработчики и торговля. В Москве это особенно бросается в глаза: цены жуткие! А качество… Разве сравнишь с нашим, фермерским?
Сравнить было можно: Внуков припер из дому бидон сметаны и угощал всех подряд. Людям нравилось, интересовались, на каком рынке дядя торгует.
— Да не торгую я, — оправдывался Владимир. — Работу не бросишь — у меня 30 коров в Смоленской области, 200 гектаров пашни — кручусь как белка в колесе.
Дегустаторы пожимали плечами: а чего тогда завлекать своей сметаной?
— Чтоб Москва знала: есть еще в стране настоящие продукты и не перевелись люди, которые умеют их делать.
Но в целом отчаянная акция аграрника не удалась. Москва и так в курсе, что где-то на просторах Родины есть и парное молоко, и кубанный творог и утренние сливки, которые к вечеру превращаются в густую сметану, и стоят они по-божески, особенно если рядом с коровой. Да только столице от этого ни холодно, ни жарко — до нее эти продукты все равно не доходят. Хотя и москвичам грех жаловаться — в супермаркетах такое молочное изобилие, что провинции и не снилось. Володя Внуков, например, впервые в Москве столкнулся с одним интересным продуктом (не будем упоминать название) и очень удивился, почему эта «кислушка» стоит бешеные деньги. По простоте говорит, что у него дома сыворотку из-под простокваши сроду никто не ест. Хотя вовсе не факт, что изначально «кислушка» была простоквашей, вполне возможно — молочным порошком из Финляндии, заквашенным где-нибудь под Урюпинском.
Кто платит сотню за литр ностальгии.
Москвичи постарше еще помнят вкус настоящего молока. Из ближнего Подмосковья его привозили в бочках и разливали народу прямо в бидоны. Тут же продавали «творожные бомбы» в марлевых мешочках и сметану, которую можно было резать ножом. Сейчас ностальгирующие жители Рублевки и других престижных подмосковных направлений отдают за парное молоко по 80-100 рублей за литр. Экзотика, хотя для фермеров по всей стране звучит как издевательство. Ностальгия не дает покоя и нынешнему столичному начальству. Года три назад мэрия пыталась наладить выездную торговлю, но дело не пошло. Вроде бы «бочкарей» замучили проверками, от непривычных к сырому молоку граждан пошли жалобы на расстройство желудков. Возможно, все так и было.
Но, похоже, главная причина в другом. В хозяйствах Московской области всего 139 380 коров. В прошлом году они произвели 714 тысяч тонн молока. Если даже не оставить ни литра жителям Подмосковья, а отдать весь надой москвичам, то каждому жителю достанется в день по пипетке. Москве же требуется ежегодно как минимум 3 млн 650 тысяч тонн молока при нынешнем потреблении 250 кг на душу населения. Это, конечно, тоже мало — медицинская норма 380 кг, в Европе пьют еще больше. В Скандинавии, например, на человека приходится 500 кг молочных продуктов в год, во Франции — 440, в Германии — 400.
При всем желании нам за этими потребителями не угнаться. Причин множество. Одна из них — неуклонное сокращение отечественного молочного стада. По данным Росстата, на 1 января 2007 года во всех категориях хозяйств насчитывалось 9 млн 405 тыс. коров, через год их осталось уже 9 млн 302 тыс. — в два раза меньше, чем было, допустим, в 1995-м — не самом лучшем году для нашего молочного животноводства. То есть на одно вымя в стране сейчас претендуют человек шестнадцать. При среднем российском надое в 2,3 тысячи кг в год несчастная корова даже теоретически не способна обеспечить всех желающих необходимыми молочными продуктами.
Так что, учитывая эту занимательную арифметику, тосковать о парном молоке можно сколько угодно, а пить то, что дают.
Что дают?
Содержимое наших «бидонов выясняло нынешним летом высшее руководство страны, инспектируя магазины и молокозаводы. В результате обнаружилось, что значительная часть молочных продуктов изготовлена не из натурального, а из порошкового молока. Причем ввезенного из-за границы в недопустимо больших количествах из-за его дешевизны, связанной со снижением таможенных пошлин на сухое молоко. Осенью прошлого года правительство Российской Федерации само и снизило их, а торговля с Белоруссией и Украиной — главными поставщиками молочного порошка в Россию — у нас вообще беспошлинная. Так вот, предоставив льготы производителям молока, правительство, видимо, рассчитывало, что у них пробудится совесть и молочные продукты в России подешевеют, ведь стоимость порошка гораздо ниже, чем у натурального продукта. К тому же из одного килограмма суррогата можно получить 7 кг молока, а то и десять, если развести его водой пожиже. Но продукты почему-то не подешевели, наоборот, с весны подросли в цене процентов на тридцать, что, в свою очередь, привело к снижению потребительского спроса — бедным людям стало просто не на что покупать молоко. Так уж у нас принято — торговцы цены снижать просто не умеют.
После инспекции руководство страны приказало ценам стоять на месте. Они, как водится, не послушались и потихоньку продолжают расти, невзирая на Федеральную антимонопольную службу (ФАС), которая все лето лютует с проверками. Первыми под пристальное око ФАС попали производители молока, входящие в группы компаний «Юнимилк» и «Вимм-Билль-Данн», а также предприятия, занимающие доминирующее положение на региональных рынках. Пока, правда, не слышно, чтобы кто-то из главных игроков реально пострадал. Разве что в Алтайском крае потерял кресло начальник управления перерабатывающей промышленности, да и то, как считают сельхозпроизводители, «за верные прогнозы о снижении закупочных цен на молоко».
Впрочем, «примерное» наказание чиновника ничуть не спасло закупочные цены от обвала, а сельхозпроизводителей Алтая — от неминуемого разорения. Уже в начале лета, когда закупка с 10 рублей упала до 7,5 рубля за килограмм, фермеры стали вырезать скот — при такой низкой цене на молоко оно не просто не рентабельно (себестоимость литра 8,2 рубля), но убыточно.
Порошок назовут по имени.
Зато теперь, чтобы россияне не напрягались над составом продуктов, а сельхозпроизводители молока были защищены от порошка-конкурента, Госдума изобрела федеральный закон «Технический регламент на молоко и молочную продукцию». Через полгода он начнет действовать и назовет все своими именами: цельное молоко — молоком, а все остальное, во что подмешали порошок или вовсе сделали на его основе, должно называться «молочным напитком» с вытекающей из этого ценой, которая должна быть значительно ниже, чем у натурального продукта.
Считается, что у покупателя будет выбор — пить натуральное, но дорогое молоко или дешевое, но разведенное водой. Он, конечно, за ценой не постоит и выберет натуральное.
— Покупатель может и не узнать, что на самом деле внутри упаковки, — сомневается эксперт Национального союза производителей молока Евгений Краско из Брянской области. Вон в Москве на каждой пачке написано «молоко натуральное», а зимой почти 100% продукции делается из порошка, летом — на 70%. Фермерам новый регламент, конечно, выгоден, но и переработчики молока вряд ли захотят упускать свою прибыль. Есть много способов выдать порошковое молоко за натуральное, и ни одна экспертиза до этого не докопается. Да у нас и лабораторий нет для определения сухого молока в составе готового продукта.
Ну вот, а мы уже размечтались…