России принадлежит 10% всех земель, пригодных для сельского хозяйства. капитализировать их — наша задача. Вполне решаемая в 20-летней перспективе. Редкая удача, единодушно оценивают зернотрейдеры результаты нынешнего сезона. Из-за неурожая и низких запасов зерна в мире отечественный продукт нарасхват. Скептики полагают, что примеривать роль крупного экспортера зерна России еще рано: сложится в следующем году ситуация благоприятнее — и побед в тендерах поубавится.
Председатель совета директоров зернового холдинга «Югтранзитсервис» Григорий Садыков — на стороне оптимистов: «Из десятки ведущих мы точно никуда не денемся и наверняка сможем подняться на несколько ступенек вверх».
Есть где развернуться.
Ежегодно на мировом рынке продается 100-110 млн т пшеницы и 100-110 млн т другого зерна. По прогнозу Г. Садыкова, десятка крупнейших поставщиков — ЕС, США, Канада, Австралия, Казахстан, Украина, Аргентина, Китай, Турция и Россия, — как и прежде, будут контролировать 95% этого рынка. Хотя внутри Top-10 возможны рокировки. Главным возмутителем спокойствия может стать как раз наша страна.
В последние годы урожай зерновых составляет 76-78 млн т в год, а средние обемы российского экспорта — 10,6-10,8 млн т в год. «Потенциал как минимум в 2 раза выше», — убежден глава «Югтранзитсервиса». Действительно, если вспомнить 1978 г., когда в России был собран рекордный урожай — 127,4 млн т, есть на что ориентироваться.
Для реализации этого потенциала надо расширять посевные площади или увеличивать эффективность их возделывания. Можно комбинировать оба способа. По сравнению с началом 1990-х посевные площади заметно сократились. Урожайность тоже невелика — в среднем 19 ц/га. Г. Садыков больше рассчитывает на эффективные агротехнологии. «Самые плодородные земли в южных регионах разобрали, все, что осталось, все-таки зона рискованного земледелия, — рассуждает предприниматель. — На эти площади будут претендовать главным образом животноводы». Зато в плане новых технологий — простор.
Современным хозяйствам, по расчетам Г. Садыкова, под силу увеличить урожайность до 25 ц/га. Первыми этого рубежа достигнут крупные агропромышленные холдинги, которые уже сейчас недалеки от этой цели. Есть, правда, проблема с новыми инвестициями в отрасль. Сельское хозяйство у инвесторов во всем мире далеко не на первом месте, что уж говорить про Россию, где фермерство никак не может встать на ноги.
Однако Г. Садыков полагает, что приток капитала в отрасль — задача выполнимая: «Посмотрите на Ростовскую область. Почти все земли здесь либо выкуплены, либо взяты в долгосрочную аренду крупными агрохолдингами. То же самое может произойти и в других областях, в Краснодарском и Ставропольском краях». Причем довольно быстро — через 5-7 лет. Затем начнется консолидация бизнеса, в результате которой останется 5-10 крупных игроков. Могут появиться иностранцы, которые до сих пор вкладывать в российское сельское хозяйство опасались. «Они инвестируют в инфраструктуру, присутствуют в капитале российских компаний, но скорее какпортфельные инвесторы, — говорит Г. Садыков. — В дальнейшем, я думаю, стоит ожидать роста их активности».
Разумеется, произойдет это, если государство продолжит помогать селу. Доступ к дешевым кредитам сельхозпроизводители получили: часть процентной ставки субсидируется из федерального бюджета, в ряде регионов — еще и из региональных бюджетов. Но осваивать их крупные инвесторы решатся только в том случае, если в отрасль придут профессионалы, убежден Садыков. С квалифицированными кадрами в отрасли дефицит — за толковыми агрономами развернулась настоящая охота. С кадрами, впрочем, государство обещает помочь.
Кадры для глубинки.
Обеспечить молодых специалистов доступным жильем на селе — одна из основных задач нацпроекта «Развитие АПК». Выполнить ее чиновники рассчитывают за счет предоставления жилья по договору коммерческого найма, а также его строительства, которое будет субсидироваться из федерального бюджета (не более 30%), бюджетов субектов федерации (не менее 40%) и собственных или заемных средств работодателя.
В прошлом году на восстановление кадрового потенциала агропромышленного комплекса из федерального бюджета выделили 2 млрд руб. По данным Минсельхоза, этого хватило на введение в строй 713 тыс. 400 кв. м доступного жилья для 16 тыс. 200 молодых специалистов и их семей. В этом году обем финансирования остался на прошлогоднем уровне, но построить удастся чуть меньше — 679 тыс. 500 кв. м жилья для 15 тыс. 440 тружеников села.
По расчетам Минсельхоза, постепенно проблему решить удастся. В результате к 2015 г. валовой сбор зерна увеличится до 105 млн т. Г. Садыков полагает, что это реальные цифры. Внутренние потребности России составляют 50-55 млн т. По продовольственной пшенице они останутся на сегодняшнем уровне.
Во-первых, население России с каждым годом сокращается, во-вторых, из рациона россиян, которые могут позволить себе хорошо питаться, хлеб и мучные продукты вытесняются овощами, фруктами, мясом. Увеличить внутреннее потребление могут только животноводы, с каждым годом потребляющие все больше фуражного зерна. «Спрос на фураж вряд ли будет увеличиваться быстрее чем на 5% в год, — прогнозирует Г. Садыков. — Значит, обемы экспорта могут вырасти минимум в 2 раза без всякого ущерба для страны».
В том, что спрос на российское зерно не снизится, он уверен. Мода на производство биоэтанола в ближайшие 5-7 лет не даст рынку зерновых расслабиться. В этом сезоне клуб экспортеров покинула Индия, производство в которой не успевает за потреблением. Похожим образом ситуация развивается в Китае, и сможет ли Поднебесная удержать нынешние обемы экспорта — тоже большой вопрос. Только думать о том, как реализовать экспортные амбиции через несколько лет, нам нужно уже сейчас.
Как продать.
Когда зернотрейдеров обвиняли в росте цен на зерно на российском рынке — дескать, слишком много вывезли за рубеж, — глава «Югтранзитсервиса» не переставал удивляться: «С нынешней портовой инфраструктурой максимум, что можно вывезти из страны, — 10-11 млн т. Ведь у нас всего три глубоководных зерновых терминала: в Новороссийске, Геленджике и Туапсе, и все они загружены на полную мощность».
Без инвестиций в портовую инфраструктуру не обойтись. Крупные трейдеры, развивающие одновременно собственное производство, давно заговорили о строительстве глубоководных терминалов в портах Черного моря. На то, чтобы российские портовые мощности выросли на 40-45%, времени нужно немало — около 10 лет. Привлекательность трейдерского бизнеса, по прогнозам Г. Садыкова, не снизится — рентабельность по чистой прибыли не упадет ниже 5-7%. Однако круг компаний, специализирующихся на этом бизнесе, сократится. Игрокам, занимающимся исключительно продажами, сейчас живется неплохо, но постепенно из этого бизнеса им придется уйти — вытеснят крупные производители, которые за эти годы выстроят вертикальную цепочку самостоятельно. С кем они будут вести торговлю?
В этом году Международной зерновой компании, входящей в швейцарский холдинг Glencore, удалось отправить небольшую партию фуражного ячменя в Японию. С точки зрения пиара, говорит Г. Садыков, это важное событие, но основной рынок сбыта будет находиться ближе. «Главное ограничение здесь — логистическое, — поясняет он. — Поэтому основными покупателями российского зерна останутся страны Ближнего Востока: Саудовская Аравия, Ливан, Сирия, самые развитые страны африканского континента — Египет, Алжир, Тунис и Индия. Туда поставки рентабельнее». К примеру, Египет каждый год закупает у мировых производителей 6-8 млн т, Алжир в этом сезоне импортировал 4,6 млн т. «Только эти страны — хороший кусок пирога», — прикидывает Г. Садыков.
Большая часть пшеницы, которую Россия до сих пор продавала на экспорт, — 4 класса. Это осложняло борьбу трейдерам в тендерах. «Думаю, в этом плане скоро конкурировать будет проще, — надеется Г. Садыков. — По нашим наблюдениям, с каждым годом наша страна предлагает товар все более высокого качества. Через несколько лет большие обемы займет 3 класс».