Корреспонденты "труда" заглянули в секретные "закрома родины"
Попасть сюда, на одну из секретных баз хранения стратегического запаса страны, случайным людям невозможно. Система Росрезерва всегда была одной из самых закрытых структур. О том, что запасено здесь на черный день, знает только очень ограниченный круг людей из числа высокого руководства страны. А нас, корреспондентов, предупредили: лишнего не писать.- Да, и запомните, сведения о номенклатуре и количестве этих запасов, их местонахождении являются государственной тайной, — инструктировали корреспондентов "Труда" сотрудники Росрезерва. — Тогда распишитесь…
Сюда, на одно из тщательно охраняемых хранилищ стратегического запаса страны, мы ехали из Москвы больше двух часов. Почти все это время нам разясняли, что разрешено, а что категорически запрещено здесь — в "закромах Родины". Репортерам нельзя в одиночку бродить по территории, нельзя фотографировать без разрешения, нельзя выяснять у сотрудников фамилии и задавать другие "лишние" вопросы.
Что мы знали, собираясь в дорогу? Что система Росрезерва 76 лет назад была создана на случай войны или каких-либо иных общенациональных бедствий. О том, чем занимается Комитет по резервам, созданный в СССР в начале 1930 годов при Совете труда и обороны, знали единицы. Впрочем, и сейчас сведениями о том, где, что и сколько хранится в государственной "заначке", владеет строго ограниченный круг лиц. Рядовые сотрудники отшучиваются: "В случае ЧП у нас найдется все — от швейной иголки до космического аппарата". Впрочем, шутка ли это? Сегодня на складах ответственного хранения есть и иголки, и нитки, а также стройматериалы, грузовики, электростанции, энергоносители, металлопрокат и так далее. Добра запасено столько, что им можно обеспечить население страны в течение трех месяцев.
— Для хранения отбираются продукты высочайшего качества, — говорит директор комбината Алексей Евгеньевич (фамилию называть не имеем права). — Все они должны соответствовать гостам. На тушенку, например, действует госстандарт еще советских времен. Помимо этого, каждая партия проходит жесточайший входной контроль: наши специалисты проводят полный спектр анализов. Предприятия-поставщики отбираются по конкурсу. К тому же лицензию им выдает не кто-нибудь, а ФСБ.
На комбинате хранятся соль, сахар, мясные и рыбные консервы, замороженное мясо и многое другое. Строго соблюдается срок годности. Тушенка, к примеру, может лежать четыре года, мясо — не больше двух лет. На складах Росрезерва для надежности все это хранится примерно на год меньше. Затем резервное продовольствие отправляется либо на армейский стол, либо в магазины. А их место занимают свежие продукты. И нельзя допустить, чтобы склады на какой-то момент опустели — мало ли что произойдет. А происходит постоянно…
Вот и нынешним летом пострадавшие от землетрясения в Невельске получили из госрезерва палатки, печи, одеяла и другую утварь. Зимой 2006 года замерзающим регионам было выделено топливо. В 2005-м из стратегического запаса в пострадавший от террористов Беслан отправилось медицинское оборудование. Этот список можно продолжать бесконечно. Так как любая помощь, в том числе и гуманитарная, — это, как правило, продукция, взятая со складов все того же Росрезерва.
Его хранилища разбросаны по всей стране. Большинство строились в 1940 -1960-е годы. Их надежно укрывали от посторонних глаз. Комбинат, на котором нам удалось побывать, стоит в низине и тем самым защищен от взрывной волны. Для автономного режима работы здесь есть все необходимое: дизельная электростанция, пожарный пруд, охрана, железнодорожные ветки.
Чтобы попасть в гигантский холодильник — гордость комбината, нам в очередной раз предлагают расписаться. Потом выдают спецодежду — теплые курточки на двойном синтепоне с фирменным логотипом "Росрезерв". Точно такие же носят все сотрудники, работающие в "холоде". На наших спутницах замечаю еще теплые ботинки и рейтузы. Попав в хранилище, понимаю, что одеваются они так не зря.
— В холодильнике должна поддерживаться одна и та же температура, — говорит сотрудница Наталья. — Всегда минус 25 градусов и минимум влажности. Для этого в камере установлены специальные влагоуловители. Оптимальные условия для хранения продуктов специально разработаны в научно-исследовательском институте и проверены временем.
В сопровождении работников предприятия мы проходим в одну из камер. После резкого перехода из жары в мороз перехватывает дыхание. От стены до стены тянутся высоченные башни из коробок. Приглядываюсь к этикеткам: сливочное масло, производитель — иностранный.
— А почему не наше, не российское?
— Отечественное вообще тоже есть, — отвечает директор комбината. — Но, как я уже говорил, мы отбираем лучшее.
В начале 1990-х годов система государственных запасов оказалась под угрозой. Хранилища стратегических запасов в ближнем зарубежье неожиданно оказались "чужими". А в самой России за 10 лет смутного времени из бюджета в госрезерв поступали сущие копейки. А страну все равно нужно было снабжать.
— Только недавно впервые за много лет на комбинате был сделан капитальный ремонт, — рассказывает заместитель директора Александр Викторович. — Тогда-то и появились здесь новые охлаждающие системы с использованием малоаммиакоемких технологий. К слову, тоже импортные, немецкой фирмы. Такие агрегаты более безопасные — для поддержания минусовой температуры им требуется в разы меньше аммиака. К тому же такие холодильники не надо размораживать — своего рода система no frost.
Однако списывать и старые, отработавшие больше полувека компрессоры пока никто не собирается. В одной из таких камер хранится замороженное мясо. Внешне она напоминает ледяной дом — стены и потолок сплошь покрыты инеем. От пола до потолка — аккуратно уложенные "поленницы" из говядины. Каждый кусок — весом от 80 до 120 килограммов.
— Когда подходит срок выпуска, — обясняет Наталья, — сюда заезжает погрузчик, цепляет тушки крючком и загружает в транспорт. А когда камера освобождается, мы всем коллективом ее размораживаем: женщины сметают иней, а мужчины откалывают лед.
Говорят, в этой камере однажды случайно закрыли одного из сотрудников. Оставшись в полном одиночестве наедине с замороженным мясом, работник не растерялся. Чтобы согреться, он всю ночь с места на место перетаскивал коровьи тушки. А там и помощь подоспела.
— Может, и было такое, — улыбается Наталья. — Но вообще на эти случаи в камере имеется кнопка. Нажимаешь, к диспетчеру поступает сигнал: "Человек в камере", и дежурный идет его спасать.
Руководство комбината считает, что хранение мяса в тушах — вчерашний день. Гораздо удобнее и экологически безопаснее закупать говядину уже в упаковке. На складах стратегического назначения есть и такое. Но продукт в основном зарубежный. И все потому, что по качеству он лучше. Однако в любом случае образцы перед закупкой поступают в НИИ проблем хранения, где мясо подвергается всестороннему изучению. Такие исследования позволяют определить, откуда буренка родом, по каким лугам бродила и чем питалась.
На комбинате мы провели почти целый день. По журналистской привычке все время пытались обнаружить хоть какое-нибудь слабое место в организации хранения стратегических запасов. Увы, все здесь продумано до мелочей. Но иначе и быть не могло. Ведь прогнозировать, что, где и когда может произойти, невозможно. Потому Росрезерв всегда готов к худым вестям. Примерно, как боевые расчеты межконтинентальных баллистических ракет.