Российские протекционисты одержали в этом году две маленькие победы. Впервые в новейшей российской истории из отечественной свеклы удалось произвести больше 2 млн т сахара. Очень высокий темп роста ожидается и в птицеводстве около 19%. В обоих случаях подем оплатили семейные бюджеты россиян доступ на рынок дешевого тростникового сахара-сырца и импортной курятины жестко ограничен.
А в остальном сельское хозяйство по-прежнему балансирует между стагнацией и падением производства. Эту многолетнюю тенденцию не могут переломить ни программа финансового оздоровления села, ни ограничение импорта мяса, ни появление в аграрном секторе иностранных и российских инвесторов. Но министр сельского хозяйства Алексей Гордеев, возглавляющий это ведомство уже более пяти лет, уверен, что ситуация поправима, просто страна должна не жалеть денег на своих крестьян.
Какой рост показало в 2004 г. сельское хозяйство и какие из отраслей развивались наиболее динамично?
К сожалению, сельское хозяйство растет не теми темпами, какие хотели бы иметь. В целом мы увеличим в 2004 г. прибыль в сельском хозяйстве и сократим количество убыточных хозяйств. По продукции растениеводства Россия полностью обеспечила баланс потребления за счет отечественного производителя. Если говорить о самых динамичных отраслях, то это птицеводство, ожидаем в следующем году рост в свиноводстве, которое находится на старте. Неплохая динамика роста в овцеводстве.
А какие отрасли остались депрессивными?
Из-за низких цен и низкой рентабельности остается проблема в молочном производстве и, как следствие, [проблема] с поголовьем крупного рогатого скота.
В целом, оценивая итоги уходящего года, можно сказать, что даже при сложных погодных условиях мы смогли обеспечить потребности страны в основных продуктах питания. Но основное, что беспокоит, это неустойчивая экономическая ситуация в сельском хозяйстве.
Такие крупные холдинги, как Русагро, Разгуляй-УКРРОС и Агрос, от сырьевого бизнеса стали переходить на производство продуктов питания. И теперь большая часть их инвестиций пойдет не в выращивание зерна или сахарной свеклы, а в маркетинг и расширение производства макарон и прочих продуктов. Не кажется ли вам, что у инвесторов падает интерес к сельскому хозяйству?
Я с этим не согласен. То, что каждая компания выбирает свою бизнес-стратегию, это правильно. Если компания считает, что ей надо больше вкладывать в развитие дистрибьюции, фирменной торговли, глубокой переработки, то она как раз выполняет требования и реагирует на сигналы рынка. В то же время агрохолдинги заинтересованы в стабильном сырьевом производстве.
Другое дело, что есть ряд видов продукции скажем, зернопроизводство, где можно выбирать себе партнеров на рынке, не обязательно связывая их с собой собственностью. Это нормальный процесс, и я на примере американского опыта хочу подчеркнуть, что крупные интегрированные структуры, которые контролируют всю цепочку от первичного производства до прилавка, являются будущим. При этом государству надо гордиться и поощрять подобные крупные компании, правильно регулировать рынки. И иметь с компаниями настоящее государственно-частное партнерство, связанное с тем, что есть комплекс социальных вопросов, которые надо решать вместе.
Значит, идея фермеров как антиподов агрохолдингов умерла?
Понятие фермеров в России приобрело эксклюзивное значение. Если мы говорим космонавт и астронавт, то понимаем, что это одно и то же. Это человек, который вышел в космос. Если мы говорим американский и российский фермер, то это две принципиальные разницы. Фермеры Америки это все те, кто производит сельхозпродукцию. Если мы говорим фермер России, то имеем в виду частное лицо с организацией семейного типа, получившее небольшой надел земли и имеющее материально-техническое обеспечение на уровне феодального строя. Понятно, что такой уклад и такая организация производства не имеют будущего. Но те фермеры, которые сегодня создали крупнотоварное производство, имеющие по 2000, даже по 50 000 га земли, по 100 наемных рабочих, соответствуют мировому понятию фермер, и мы понимаем, что у них, как и у агрохолдингов, есть будущее. Можно ожидать, что они дальше будут между собой интегрироваться и кооперироваться, создавать финансово-кредитные кооперативы, машинно-технологические станции, потребительские кооперативы, которые занимаются переработкой и сбытом. Таких фермеров мы будем активно поддерживать.
Вам какой термин ближе сельское хозяйство или аграрный бизнес? И можно ли считать сельское хозяйство настоящим бизнесом?
В моем понимании сельское хозяйство это уклад жизни. Это очень многофункциональная деятельность людей, где присутствуют и хозяйственная деятельность, и социальная сфера, и гуманитарные, культурные аспекты. Это все сельское хозяйство.
Если мы говорим об агробизнесе, то это уже вопрос экономики. Мы разрабатываем стратегию развития сельского хозяйства до 2010 г., и нам удалось найти общее мнение с экономическими экспертами, которые участвовали в разработке и оппонировании, нельзя сельское хозяйство рассматривать или как агробизнес, или как социальный фактор. Если мы в этом деле хотим иметь успех, то должны рассматривать все в комплексе.
Один из владельцев агрохолдинга жаловался Ведомостям на то, что, купив завод или аптеку, он может их перестроить, а людей уволить и набрать новых, а вот в сельском хозяйстве можно провести модернизацию техники, но уволить колхозников невозможно.
Конечно. Люди, которые там живут, это отличие города от села. Многие из тех, кто стоит у истоков законотворческой деятельности и формирования экономической политики, не понимают, что сельское хозяйство в России нельзя рассматривать просто как сектор экономики. Это не просто ошибочная, а вредная затея и подход. Сельское хозяйство приносит очень много и порой невидимых благ обществу. Я не говорю уже, что это экономика территории, вопросы продовольственной безопасности и мультипликации других секторов экономики. Это вопросы гуманитарные, геополитические, демографические и многое-многое другое. На мой взгляд, сейчас произошел перелом: в положение о Минсельхозе вошла новая функция устойчивое развитие сельских территорий. Это принципиально, это новый элемент политики.
Что помимо этой функции дала Минсельхозу административная реформа?
Я не готов комментировать итоги реформы, потому что она по большому счету еще не состоялась. Но я могу привести две мысли, которые на заседании правительства звучали не раз: при плохой организации работать можно, но невозможно при постоянной реорганизации и скорость наших изменений к хорошему настолько велика, что хорошее не успевает прижиться. У меня очень много серьезных вопросов. Председатель правительства Михаил Фрадков поручил министрам проанализировать и дать свои предложения, как лучше построить государственное управление в подведомственных блоках.
Я думаю, что одна из основных ошибок реформы заключается в том, что она осуществлялась узким кругом людей без участия министров. Невозможно унифицировать государственную систему на всех направлениях и во всех министерствах и ведомствах. Мы очень разные. Разве можно сравнивать Минобороны и Минсельхоз, Минфин и Министерство культуры и средств массовой информации? Унифицировать их невозможно, и мы видим, что такой шаблонный подход для кого-то создает излишние структуры и функции, а кого-то укладывает в прокрустово ложе, когда надо подрезать руки, ноги, а иногда и голову.
Новая федеральная структура не всегда гармонизирована с регионами. Когда мы говорим о единстве государственной власти, ее гармонизации, то понятно, что наша политика не может осуществляться в отрыве от регионов.
И наконец, мы создали внутри блоков целый ряд искусственных противоречий. Изучив опыт многих стран мира, я не нашел примеров, чтобы в одной стране было два органа исполнительной власти в сельском хозяйстве.
А кто еще у нас кроме Минсельхоза может заниматься сельским хозяйством?
Есть еще Федеральное агентство по сельскому хозяйству. Трудно провести границу между тем, кто и что должен делать. В результате мы не концентрируем, а распыляем ресурсы как кадровые, так и финансовые. Более того, мы создаем махровую бюрократию в ненужных переписках, затягивается время рассмотрения вопросов. В рамках одного органа все решалось быстро, эффективно и было понятно, кто за это отвечал.
Вы упомянули о долгосрочной стратегии развития. В чем ее основная суть?
Стратегия развития разработана нами совместно с Минэкономразвития. В принципе, мы там поставили несколько главных целей: создать конкурентоспособное сельское хозяйство на основе его модернизации; создать с одной стороны систему индикаторов, оценки, с другой механизмы и программы, обеспечивающие устойчивое развитие сельских территорий; кроме того, государство должно взять под свою ответственность поддержание воспроизводства природного потенциала. Из каждой этой главной цели вытекают программы. В частности, впервые признано, что надо иметь программу ускоренного развития отечественного животноводства. Еще есть программа развития зернопроизводства, в которой помимо прочего сделан упор на развитие экспорта зерна.
В проекте этой стратегии предусматривался довольно внушительный рост сельского хозяйства. За счет чего предполагается его достичь?
Цифры мы закладывали не такие уж большие 4-5% роста в год. На мой взгляд, это не очень амбициозно. Важно другое. Добившись хотя бы признания главных целей и задач, мы придем к механизму и в том числе к обемам поддержки, к таможенно-тарифной политике, к вопросам, связанным с налоговыми мотивациями для притока инвестиций в сельское хозяйство. И думаю, что здесь серьезно столкнутся разные идеологии.
Почему так выходит, что государство начало регулировать зерновой, сахарный и мясной рынки, а ожидаемой стабильности все нет и нет?
Эти механизмы регулирования носят у нас половинчатый и немасштабный характер. Все делается с опозданиями и в каких-то бессмысленных дискуссиях. Также мы [правительство] не умеем администрировать. У нас на границе сплошные дырки. Мы создаем режим, а потом оказывается, что через соседние братские страны, будь это Белоруссия или Украина, везут все, что хотят. Для решения этой проблемы нужны политическая воля и признание роли государства как основного инструмента и гаранта в развитии экономики любой страны.
С другой стороны, мы наблюдаем и действия недобросовестного бизнеса с тем же сахарным сиропом или реэкспортом мяса. Мы все про это знаем. Лицемерят одинаково и власть, и бизнес. Поэтому я считаю, что нельзя все время пинать и ругать чиновников, что они какие-то негодяи. То же самое ни больше, ни меньше, в целом и в деталях происходит в обществе. В любой среде, на любых направлениях. В таких условиях получить абсолютно чистый эксперимент, максимальный эффект очень трудно. Но мы хотя бы стали давать сигналы бизнесу, что государство об этом будет заботиться, будет этим заниматься. Бизнес понимает, что не все получается, потому что и у них эти же проблемы.
Но надо судить не только по этим факторам, но и по результатам. Некоторые аналитики и эксперты одного или другого ведомства говорят нам, что вот это плохо, это не так. Простите, мы создали стабильное производство сахара из сахарной свеклы и имеем сегодня абсолютные рекорды по урожаю и уровню технологий. В птицеводстве вообще произошла революция. Мы получили 20-25 птицефабрик класса хай-тек, такого нет даже за рубежом. В следующем году, если выдержим необоснованный и непрофессиональный накат на нас со стороны финансового блока правительства, у нас будет рост свиноводства минимум 10%. Мы получим современные и суперэффективные свинокомплексы. Но за это надо бороться, идти и доказывать, приводить аргументы. В отличие от многих я всегда считал, что отвечаю за то, что делаю.
Зерновые интервенции все-таки будут и когда?
У нас все готово, выпущено решение, есть деньги, все будет зависеть от ситуации на рынке.
Какую роль будет играть Россельхозбанк, в уставный капитал которого теперь будут перечисляться средства, полученные в результате зерновых интервенций?
Я скажу просто: помимо того что у нас уже есть оператор технического характера ФГУП Федеральное агентство по регулированию продовольственного рынка (ФАП), должен быть и финансовый оператор. Таким оператором стал Россельхозбанк. Мы много раз говорили, что Россельхозбанк помимо [проводника] национальной кредитной схемы в селе должен стать еще и оператором многих программ в сельском хозяйстве. И он выполняет роль оператора в финансовом оздоровлении сельского хозяйства, он ведет абсолютно все программы в Чеченской республике, сейчас мы на него возлагаем роль оператора в регулировании и создании фермерских кредитных кооперативов.
Недавно появилась информация, что готовится слияние Россельхозбанка и Российского банка развития. Это действительно так?
Мне неизвестно, что такой вопрос внесен на рассмотрение в правительство. Не хочу пользоваться слухами, я и сам могу их много рассказать. Надо ориентироваться на официальные предложения.
А что вы думаете о перспективности такого обединения?
Я считаю, что Россельхозбанк должен выполнять именно ту задачу, которую он выполняет сейчас, это национальная кредитно-финансовая система сельского хозяйства.
Каким образом будет осуществляться приватизация Росспиртпрома?
Приватизация будет осуществляться в два этапа. Первый это создание акционерного общества со 100%-ным государственным капиталом. На втором этапе, который еще предстоит изучить, мы определим, какими обемами будут продаваться акции на рынке и с какой скоростью будет осуществляться приватизация в прямом смысле переход в частную собственность государственных активов.
Гораздо важнее приватизации то, что сейчас на алкогольном рынке существует много негативных явлений и они нарастают. Соотношение легальной и нелегальной продукции на рынке, по нашей оценке, почти 50/50. И надо наводить здесь порядок.
Недавно вы обявили о намерениях подготовить законопроект о крупных торговых сетях
Мы обязательно будем готовить такой законопроект, хотя это и не компетенция Минсельхоза. Мы не раз заявляли об этой проблеме (высоких торговых наценках. Ведомости), в том числе и на заседании правительства. Подчеркиваю: речь не о магазинах, а о крупных торговых сетях, которые в западных странах не рассматриваются как торговые инфраструктуры. Их рассматривают как крупные структуры монопольного характера, способные влиять на развитие производительных сил.
Биография.
Алексей Гордеев родился 28 февраля 1955 г. во Франкфурте-на-Одере. В 1978 г. окончил Московский институт инженеров железнодорожного транспорта, в 1992 г. Академию народного хозяйства. С 1980 г. работал старшим прорабом СУ-4 Главмосстроя. В 1981-1986 гг. главный специалист, начальник отдела, заместитель начальника Главснаба Минплодоовощхоза РСФСР. В 1986 г. назначен заместителем начальника управления производства и распределения тары Госагропрома РСФСР. В том же году стал заместителем гендиректора агропромышленного комбината Москва. В 1992-1997 гг. работал заместителем главы администрации Люберецкого района Московской области. С 1997 г. начальник департамента экономики, член коллегии Минсельхозпрода России. В мае 1998 г. был назначен первым заместителем министра сельского хозяйства и продовольствия РФ.
19 августа 1999 г. возглавил Министерство сельского хозяйства и продовольствия. В мае 2000 г. назначен вице-премьером министром сельского хозяйства. После реорганизации правительства весной 2004 г. сохранил пост министра.