Мы уже привыкли к тому, что из года в год продукт первой необходимости — хлеб — дорожает стремительнее, чем колбаса, сливочное масло. По сравнению с 1990 годом цены на каравай поднялись более чем в 30 раз. Но никогда еще они не росли так стремительно, как теперь. Всего за несколько месяцев хлеб подорожал в регионах в среднем на 60 — 70 процентов (даже после жесточайшего кризиса 1998 года, когда резко вырос спрос на хлебобулочные изделия, цена на хлеб увеличилась всего на 20 процентов). То есть нынешние шесть рублей за буханку в Черноземье и восемь в Москве — не предел, не конечная остановка, если учитывать, что цены на привозное зерно только взяли разгон.
Как же может не дорожать хлеб? Ведь все предпосылки для того, чтобы каравай на столе граждан, живущих в черте или за чертой прожиточного минимума, превратился чуть ли не в деликатес, созданы самим государством: с начала весны на 23 процента вздорожала электроэнергия, почти на столько же повысилась стоимость природного газа…
Так почему же министр сельского хозяйства Алексей Гордеев во время недавней поездки в Уфу заявил, что обективных причин для подорожания хлеба в стране нет? И хотя из-за непогоды урожай зерновых в этом году ожидается скромный, хлеба должно хватить на всех. И миллион с лишним тонн пшеницы мы могли бы даже спокойно экспортировать. Откуда же взялся хлеб, которого весной особенно не хватало? На первых порах крестьяне как могли придерживали зерно. Но неумолимо надвигались сроки возвращения кредитов, взятых на покупку дизтоплива, обновление комбайно-тракторного парка, инвентаря, на зарплату тем, кто дневал и ночевал в поле. И потянулся к элеваторам бесконечный поток большегрузных машин с хлебом, который деревня, загнанная в угол, продавала на условиях, продиктованных спекулянтами. Везли прошлогоднюю пшеницу, ячмень и за рубеж, и на корм скоту, увы, все по тем же бросовым ценам.
Специальная комиссия Минсельхоза проанализировала, кто получает в России основной "хлебный навар", и пришла в ужас: оказалось, что выращивающий пшеницу крестьянин имеет всего лишь 10 процентов от стоимости конечной продукции. В то же время торговля, реализовав хлеб в течение суток, — до 40 процентов прибыли.
Зачем же, спрашивается, возиться со своим урожаем, когда без всяких хлопот можно реализовать импорт и еще получить с него хороший навар? Коммерсанты подсчитали: прибыль от продажи импортных хлебопродуктов никак не меньше 200 процентов. Россия уже ввозит половину потребляемых макарон, более 15 процентов круп и готовых мучных изделий. А собственное производство этих продуктов сокращено вдвое. Выгодно не только зерно из-за моря завозить, но и батоны, плюшки, сушки.
Не так давно внимание Счетной палаты привлекло странное расхождение: по статистике ежедневное производство хлебобулочных изделий на душу населения у нас за последнее время сократилось почти вдвое, а годовое потребление хлебопродуктов уменьшилось всего# на несколько процентов. Выходит, тысячи тонн хлебопродуктов выпускаются подпольно или закапываются в землю? Такое предположение напрашивается уже потому, что у нас лицензируется деятельность только мельничных и крупяных предприятий, выпускающих продукцию для государственных нужд. А коммерческие структуры, на которые, собственно, приходится основной обем переработки зерна, предоставлены сами себе. До 60 процентов муки, улучшенной путем добавки зерна из сильной и ценной пшеницы, уходит в теневой бизнес.
В России катастрофически быстро нарастает число мини-мельниц с примитивной технологией переработки зерна, из-за чего ежегодно гибнет до 600 тысяч тонн муки. Никакого контроля за качеством перерабатываемого на них зерна государством не ведется. Мини-мельницы снабжают мукой мини-пекарни, где для придания хлебу краткосрочного (от изготовления до продажи) товарного вида используются импортные улучшатели хлеба, запрещенные в странах-производителях. Чтобы выдержать конкуренцию с мини-пекарнями, крупные хлебозаводы вынуждены запасать плохую и более дешевую заграничную муку, сыпать в нее улучшатели.
Государство, может, и радо навести порядок, но уже 95 процентов предприятий по производству хлебопродуктов отдано в частные руки. Иногда частники пекут хлеб, опасный для здоровья, но стоящий дороже обычного, произведенного на хлебозаводах. В городе Шахты Ростовской области и прилегающих к нему поселках, например, налоговая полиция выявила 98 незарегистрированных мини-пекарен, изготовляющих хлеб в подвалах жилых домов, на молочно-товарных комплексах и даже заброшенных свинофермах. Цель у таких предприятий одна — поскорее получить деньги и скрыть их от налоговиков. Нередко такой подпольный хлебушко выпекается с использованием химических веществ сомнительного качества.
Вывод напрашивается сам собой: в стране формируется теневое производство и сбыт муки и хлебопродуктов. Вокруг хлеба кормится целая армия всевозможных "жучков", превративших отрасль в выгодное для себя дело. Результаты проверок Счетной палаты, как положено, были направлены в Минэкономразвития, Минфин, налоговую службу, Министерство сельского хозяйства. Ответы превзошли все ожидания. Одни чиновники, предавшись словесной эквилибристике, подвергали сомнению сделанные аудиторами выводы, другие просто отделались отписками: не лезьте, мол, не в свой огород#
В результате вместо того, чтобы забить тревогу, обязав работников Росгосхлебинспекции проводить сплошную проверку качества муки с выдачей сертификатов качества и представлением их органам налоговой полиции, их число решили срочно сократить. Наверное, из экономии# Еще в 1988 году готовился закон о государственном контроле за качеством и рациональным использованием зерна и продуктов его переработки. Его приняла Государственная Дума, одобрил Совет Федерации, но отклонил Президент. Глава государства предостерег законодателей: этот закон может ущемить права частников.
Теперь чиновники предлагают отменить правительственное постановление, по которому ответственность за продовольственное обеспечение и распределение гуманитарной помощи перекладывается с Центра на регионы. Но вряд ли это остановит "хлебный передел". Ведь хлебозаводы, к сожалению, не отнесены у нас к обектам стратегического значения, которые нельзя продавать.
Чтобы расплатиться по долгам и прибавить пенсии, бывший губернатор Московской области Анатолий Тяжлов, не стесняясь, брал деньги в банках под залог хлебозаводов. Если область не рассчитается с банками, то хлебозаводы перейдут в их ведение и будут проданы. Скажется ли это на цене хлеба? Безусловно. Где гарантия, что в других областях не додумаются до этого?
Сейчас, когда "мотор", раскручивающий ценовую гонку, запущен, остановить его будет очень трудно. Нужны не "волевые усилия", а экономически грамотные действия. Прежде всего необходимо убедить разочаровавшегося крестьянина в том, что нельзя оставлять в поле ожидаемый более чем скромный урожай, даже если он, судя по погоде, составит всего лишь 10 — 12 центнеров с гектара. Ни под каким видом не идти на поводу "специалистов", уверяющих селян в том, что убирать такой хлеб нет смысла: овчинка-де не стоит выделки. Поставить закупочные цены вровень с затратами на приобретение зерна по импорту. Отказаться от паразитарного посредничества, беззастенчиво грабящего село. И, наконец, снизить цены на энергоносители, которые нашей родной деревне обходятся в несколько раз дороже, чем потребителям в странах ближнего зарубежья. В любом случае не будем забывать: хлеб в России был, есть и будет всему голова…