Понадобится всего три года, чтобы генетически модифицированные растения заколосились и заплодоносили на российских просторах. В то время как фермеры в США выступают против появления на их полях этих самых растений, когда от них отказались богатая Европа и нищая Африка, российские власти не поскупились: в этом году выделили из федерального бюджета 200 млн. долларов на научные проекты государственного значения. Среди которых — "промышленное освоение производства семян модифицированных растений".
О продуктах-мутантах и предстоящей угрозе наш разговор за "круглым столом", в котором принимают участие директор Института физиологии растений имени Тимирязева РАН профессор Владимир Васильевич КУЗНЕЦОВ и профессор Института общей генетики имени Н.И. Вавилова РАН Виталий Анатольевич ПУХАЛЬСКИЙ.
— Сегодня на российском потребительском рынке невозможно определить, генетически измененный продукт или нет, — товары не маркированы. Когда вы приходите в магазин, то по каким критериям отбираете на свой стол продукты?
В. Пухальский. Что касается лично меня, то я стараюсь брать как можно меньше продуктов, содержащих сою. Сегодня огромное количество генетически модифицированной (ГМ) сои поступает на российские заводы из-за рубежа и там перерабатывается. Поэтому опасаюсь вареных продуктов — колбас, сосисок и даже шоколада, в которых содержится соя.
В. Кузнецов. Сегодня нас пытаются убедить в том, что мясо — излишество. Ешьте, говорят, белок сои. Он дешев и питателен, не уступает животному. Это попытка "торпедировать" развитие отечественного животноводства в угоду "дяде Cэму". Будем помнить: белок сои неполноценен. В европейских странах утверждают, что его можно употреблять только очень ограниченное время, да и то если другие продукты питания отсутствуют. Поэтому мясо есть необходимо.
Кстати, стоит упомянуть еще один продукт, который почти всегда модифицирован, — кукуруза. Если баночки с кукурузой не венгерского происхождения, то с очень большой вероятностью можно утверждать, что они содержат генетически модифицированный продукт. Считается, что в Венгрии нет генетически модифицированной кукурузы. В наших же супермаркетах можно встретить сорта кукурузы, продажа которых запрещена в Америке, тем более в Европе, поскольку содержат высокоаллергенный белок.
В. Пухальский. Речь идет об американском сорте Стар-линк, который продуцирует белок Cry gc. Этот белок и является причиной аллергии. Самое страшное, что пыльца из этого гибрида перелетает на соседние немодифицированные растения и загрязняет их. И теперь очистить партию кукурузы в Америке от ГМ-зерен практически невозможно.
Американцы одно время продавали свою кукурузу в Японию. Там пошла аллергия. Японцы от нее отказались.
В. Кузнецов. В США есть фирмы, такие, как "Монсанто", которые работают на рынке генетически модифицированных продуктов. Европа, Африка и многие другие страны уже пять лет не допускают их ГМ-товары на свои рынки. Поэтому взоры этих господ были обращены на Восток. В том числе и на Россию.
Кстати, первыми трансгенными растениями, которые получены в промышленных масштабах, были помидоры. Они очень медленно созревали, что позволяло производителям транспортировать их сколь угодно долго. И при этом помидоры не портились, поскольку не способны были синтезировать гормон созревания. Поэтому если вы видите на прилавке словно из воска сделанные помидоры, то их лучше не брать.
В. Пухальский. Никто из ученых вам точно не сможет ответить, как отбирать продукты. Поскольку необходима маркировка. Мы не отрицаем того, что генетики и селекционеры когда-то, может быть, сделают совершенно безопасные ГМ-формы. Но пока методы технологии создания генетически модифицированных организмов крайне несовершенны. Работа ведется вслепую. Мы не можем на сегодня предсказать, в каком направлении может измениться жизнь клетки, что она будет синтезировать. Гены — это очень сложная штука.
Создавая ГМ-растение, ученые не знают, что будет в итоге. Если мы поместили ген в организм, то он может не только работать, но и влиять на работу других генов. Эффект может быть обнаружен спустя много лет. В конце 80-х годов в США был, например, случай с генетически модифицированными бактериями, которые производили одну из обычных аминокислот, используемую в качестве пищевой добавки. Неожиданно ГМ-клетки стали синтезировать близкий аналог этого соединения, который оказался токсичным. В результате 37 человек погибли от удушья и около полутора тысяч оказались на грани инвалидности.
— В российских газетах пишут, что Европа отменила мораторий на использование генетически модифицированных продуктов.
В. Кузнецов. Это неправда. Я разговаривал с Брюсселем. Никто моратория не отменял. Речь идет о некотором смягчении моратория. В Европе сейчас большое внимание уделяется биобезопасности. На этикетке европейского продукта указывается не только наличие компонентов ГМ-организмов, но и та организация, которая осуществляла контроль на их безопасность. Если там продукт имеет только 0,9 процента ГМ-компонентов, продукцию обязаны маркировать. И из этого правила нет исключений. У нас же процент содержания ГМ-компонентов в продуктах, который должен указываться на маркировке, крайне высок: 5 процентов. Более того, как сообщают неофициальные источники, отечественные лоббисты иностранных производителей ГМ-культур в настоящее время пытаются добиться не снижения этой планки, а напротив — ее повышения до 8 процентов. Подобного движения вспять ни одна страна до сих пор еще не знала.
— Главный санитарный врач России за то, чтобы маркировать продукты, содержащие ГМ-компоненты. Это распоряжение существует?..
В. Кузнецов. Оно вступило в силу с 1 сентября 2002 года. Каждый производитель обязан маркировать свою продукцию. Есть санитарные правила, в которые внесено это требование. И если какой-то продукт на рынке не соответствует этим требованиям и не маркируется, то он должен быть изят из оборота.
Я исхожу из того, что любой генетически модифицированный продукт должен рассматриваться как потенциально опасный для здоровья человека, пока не будет доказано обратное. И доказывать его безопасность обязан производитель, а не покупатель. Таково требование Международной конвенции по устойчивому развитию и окружающей среде, принятой в 1992 году и подписанной Россией.
В России существует Федеральный закон "О государственном регулировании в области генно-инженерной деятельности". Этот закон предусматривает, что вся информация о генно-инженерной деятельности должна быть общедоступной, то есть производитель обязан предупреждать покупателя. Однако ничего этого не происходит. Может быть, оттого, что ни в одном российском законе четко не сказано, что генетически модифицированные продукты должны быть маркированы? Постановление Главного санитарного врача — очень важный документ, но это еще не закон. Не принят закон о биобезопасности. И если даже производитель или продавец товаров нарушает требование маркировки, то никакой ответственности за это не несет.
У нас в стране нет системы независимого контроля безопасности ГМ-продуктов питания для здоровья человека. Между тем совсем недавно Комиссия Кодекс Алиментариус и Агентство ООН по пищевым ГМ-продуктам одобрили три документа по стандартам, устанавливающим жесткое регулирование производства ГМ-растений и контролем за ГМ-продуктами.
Совсем плохо другое. Сегодня в России идет мощное лоббирование ГМ-товаров. Почти 10 лет некоторые высокие чиновники убеждают население в том, что производство и продажа генетически модифицированных организмов — это научно-технический прогресс(!). Немногочисленные наши разработчики ГМ-сортов растений вводят в заблуждение руководство страны, убеждая, что промышленное выращивание генетически модифицированных продуктов выведет Россию из экономического кризиса. На самом деле сегодня их производство экономически невыгодно. На выращивании трех видов трансгенных культур — рапса, сои и кукурузы — Америка с 1999-го по 2002 год потеряла 12 миллиардов долларов. Генетически модифицированной продукцией рынок забит. Производители не знают, что с ней делать. Считается, что генетически модифицированная продукция — это питание для бедных стран, где слаба система контроля за качеством продуктов. Сегодня мы угодили именно в эту категорию, но почему-то называем создавшееся положение достижением научно-технического прогресса.
— Неужели Россия не в состоянии себя прокормить?
В. Пухальский. Без всякого сомнения в состоянии. Больше того, эксперты западных стран говорят о том, что сегодня Россия может заработать 100 миллиардов долларов, поставляя на европейский рынок экологически чистые, безопасные продукты. Вот где источник пополнения государственного бюджета. У нас не выращиваются в коммерческих масштабах генетически модифицированные культуры. И это колоссальное благо. Помимо этого производство минеральных удобрений развалилось. По некоторым оценкам, в среднем на гектар земли в России вносится всего один(!) стакан минеральных удобрений. То есть мы реально выращиваем экологически чистые продукты.
У нас очень сильная селекционная база. Есть великолепные сорта, выведенные без всякого биологического вмешательства. Например, твердая пшеница, из которой делают макароны: "Саратовская золотистая", "Саратовская-57", "Саратовская-59". Мы ее продавали даже в советское время. Ее не хватает в Европе. У нас есть лучшие в мире сильные пшеницы: озимая "Безенчукская-380", яровая "Саратовская-42", "Саратовская-46" и "Саратовская-60", "Омская-9". Погодные условия на Западе не способствуют тому, чтобы пшеница там хорошо всходила, потому в муку добавляют химикаты. В связи с этим на российское зерно на европейском рынке всегда есть спрос.
Сегодня все перекупщики зерна стремятся продавать нашу пшеницу за пределы страны. Там платят гораздо больше.
— Вы считаете, что сегодня существует реальная биологическая угроза для России?
В. Пухальский. Опасения большие. Биобезопасность пищевых продуктов и кормов — это ключевая проблема, влияющая на состояние сельского хозяйства и здоровье нации. Здоровье нации — это уже безопасность страны. А наше здоровье зависит от экологии и от качества тех продуктов, которыми мы питаемся.
В. Кузнецов. В настоящее время в стране нет независимой государственной экспертизы оценки биобезопасности. Около 50 процентов в целом по стране всех продуктов питания привозится извне. В Москву и другие мегаполисы — 80 процентов. И при этом в России нет ни одного сертифицированного метода, который бы позволил сказать: содержит данный продукт генетически модифицированный компонент или нет. Думаю, такая ситуация создалась искусственно. Она абсолютно аномальна и требует срочного вмешательства государства. Более активную роль должен играть Госстандарт. Особенно в разработке методов, позволяющих отличить генетически модифицированный продукт от нормального.
Такие методы рассматривает в Госстандарте технический комитет "Биологическая безопасность пищевых продуктов, кормов, товаров народного потребления и методов контроля". Недавно Институт молекулярной биологии РАН и Институт физиологии растений РАН предложили принципиально новый метод идентификации чужеродных компонентов в продуктах питания, основанный на использовании новейших технологий. И для этого есть необходимое оборудование, патенты. Все российское. И, на мой взгляд, его должен утвердить Госстандарт. А еще нужны в стране аналитические лаборатории, работающие проведенным через Госстандарт сертифицированным методом. Другими словами, нужно создать систему контроля, обеспечивающую биологическую безопасность пищевых продуктов.