Именно так большинство хозяйств Романовского да, думаю, и других районов восприняли результат полуторамесячных зерновых закупочных интервенций, проведенных в конце минувшего года. Тема эта не раз поднималась в "Алтайской правде" и, возможно, кому-то набила оскомину, но нельзя же согласиться с оптимистическими оценками руководителей краевого управления сельского хозяйства и спекулятивными заявлениями Москвы о том, что этой "интервенцией" оказана большая помощь крестьянам.
Гордо произносят, что краем продано около 200 тысяч тонн зерна. А ведь этот обем в десятки раз завышен против того, что будет в действительности поставлено в госрезерв. Из-за нечестной и непорядочной игры на зерновых торгах против крестьян они массово отказываются от результатов этих торгов, даже теряя на каждой тонне 35 рублей (29 рублей залога и 6 рублей — за участие).
Так, хозяйства нашего Романовского района "продали" и заключили договора на поставки в госрезерв 11 тысяч тонн пшеницы четвертого класса и 5 тысяч тонн третьего класса. Итого 16 тысяч тонн, или 8 процентов от краевого обема. Но ни один из романовских продавцов не собирается поставлять пшеницу в счет продажи по торгам. Ее уже нет: они перепродали эту пшеницу другим покупателям.
В чем же дело? Почему романовцы пошли на такой шаг, даже впустую теряя полмиллиона залогово-участных рублей? От имени романовских продавцов на Сибирской площадке по доверенности торговал "Алтайагропрод". Решение, в общем-то, правильное: не мог же руководитель каждого хозяйства проедать деньги и полтора месяца сидеть в Новосибирске, чтобы поймать момент наиболее выгодной продажи. В одном из интервью глава администрации края упрекнул крестьян в неумении торговать. А надо ли им это делать? С них достаточно и того, что они без госзаказа, без авансирования, на старой технике, без удобрений ухитряются получать неплохие урожаи.
Не знаю, чья это идея — вывести на биржу тысячи крестьян-продавцов, не имеющих для того ни опыта, ни времени, ни возможности, но она из разряда "хотели как лучше, а вышло как всегда". По сути, край исправлял эту ошибку, выведя "Алтайагропрод" в качестве главного продавца зерна. Но торги были обставлены такими условиями, что эта попытка обернулась существенной накладкой. Она как раз в том, что "Алтайагропрод" выступал от имени крестьян, а не как самостоятельный посредник.
Поясню, к чему это привело. Биржевая "игра" предусматривает взлеты и падения цены. После первых дней, когда цена была относительно приемлемой, покупатели всяческими ухищрениями (включая подставные варианты, о чем сообщалось даже в центральных газетах) сбили цену на Сибирской площадке до крайне низкого уровня. Торги на две недели практически замерли. Вот здесь и продал "Алтайагропрод" нашу пшеницу по 1400 рублей за тонну, чтобы дать торгам толчок.
Мы понимаем, что если бы он этого не сделал, то дальше цена не возросла бы до 1730 рублей. Все вроде бы правильно в общем масштабе. Но при чем здесь романовцы? Почему они оказались менее крестьянами, поскольку их труд (пахали, сеяли, убирали) был оценен почти в полтора раза ниже, чем у других на последующих торгах? А вот если б "Алтайагропрод" выступал как посредник, то он тогда выводил бы в итоге средневзвешенную и одинаковую для всех хозяйств края цену.
Оказавшись в таком ущемлении и таком проигрыше, романовцы и отказались выполнять поставки по результатам торгов, сразу теряя при этом отказе полмиллиона рублей. А иначе они понесли бы еще больший убыток. Ведь что значит 1400 рублей за тонну пшеницы четвертого класса? Из них 100-140 рублей хозяйство отдает за доставку на элеватор (кроме уже отданных 35 рублей на самих торгах). Приемка на элеваторе "сест" еще 67 рублей, хранение до окончательной передачи зерна покупателю — 40 рублей, страховка на элеваторе — 13 рублей, оплата услуг "Агропрода" — 44 рубля, оплата услуг хлебинспекции и еще, и еще.
Уже сейчас выходит не более 1100 рублей за тонну зерна. Так и из них хозяйство начнет сразу же терять дополнительно, поскольку перспективы расчета за "проданное" в ходе интервенций зерно весьма туманны. По условиям срок вывозки — через три месяца после окончания интервенции, а оплата — через десять дней после представления Минсельхозом сводного реестра. Значит, деньги ждать не раньше мая?
Таким образом, пока их дождешься, проценты по непогашенным кредитам и налогам "седят" на каждой тонне зерна еще до сотни рублей. Сюда примыкает и другое. ГСМ сегодня относительно приемлемы по цене, а перед посевной они, как всегда, резко вздорожают. Вот почему в силу всех причин романовцы, поучаствовав в интервенции, отказались иметь что-либо общее с ней и продали на месте за живые деньги пшеницу четвертого класса по 1000-1100 рублей, третьего класса — по 1500-1800 рублей за тонну. И сразу же погасили часть кредитов.
Несколько частных замечаний по организации и условиям закупочных зерновых интервенций. Для сельхозтоваропроизводителей совершенно неприемлемо, что доставленное на элеватор зерно не сразу переходит к покупателю, а до момента передачи, который может наступить весьма нескоро, остается у них на балансе. И все это время хозяйства должны платить элеватору за хранение. Более того — в случае порчи зерна или снижения его качества покупатель может от него отказаться. И тогда продавец вообще "умоется". Или потом судиться с элеватором?
Другой момент. По ГОСТу допускается первая степень зараженности зерна, а по условиям торгов этот стандарт почему-то не признается. Удобная лазейка: ведь не составит труда "поймать" одного клеща и по этой причине оттянуть приемку, а то и вовсе в ней отказать. И таких нюансов немало.
Вот почему мы не считаем, что организаторы торгов "хотели как лучше" для крестьян. И в который уже раз делаем упрек краевым властям, нашим депутатам в Госдуме, что они сделали далеко не все, чтобы помочь крестьянам в реализации сельхозпродукции по достойным ценам. А сами селяне говорят, что причина такой политики — в стремлении сохранить низкие цены на продукты в городах, где больше избирателей. Но если пойдет массовое разорение хозяйств (а к тому все подготовлено, в том числе в немалой степени проведенными закупочными интервенциями), то быстро рухнет и мнимое — за счет обнищания крестьян — дешевое продовольственное изобилие на прилавках.