Александр Сергеевич Каширин в 1997-2000 годах был председателем комитета по агропромышленному комплексу краевого Совета народных депутатов, а до того 12 лет возглавлял в Шелаболихинском районе известный колхоз "Алтай". Заслуженный работник сельского хозяйства РФ. Но еще раньше был удостоен звания "Отличник народного просвещения" — за то, что первым в крае компьютеризировал два класса в местных школах и вообще всячески содействовал их развитию. Предлагаем злободневные размышления А.Каширина, с которыми он пришел в редакцию "АП".
Сейчас, когда в Госдуме окончательно принят закон "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения", хочу высказаться по этому поводу. Второй раз наступаем на те же грабли. Первый раз было, когда указом от 1992 года ввели дележку земли на паи — и тем самым внесли страшный разнобой в сельскую жизнь, подорвали стабильность хозяйствования.
Заложенная тем указом мина замедленного действия сработала в полном соответствии с замыслами творцов нового "черного передела" — разрушить коллективное ведение сельского хозяйства "до основанья". Скажем, в "Алтае" из 800 земельных долей сегодня только 300 — у работающих в хозяйстве. Остальные — у пенсионеров и у тех, кто непонятно где находится.
У нас с бабкой на паи пришлось 24 гектара колхозной земли. Есть свидетельства — значит, собственники. Но мы уже в возрасте — что с землей делать? Детям наследовать? Сын и дочь — врачи, на земле не работают. Продавать? Думаю, так решат почти все неработающие владельцы земли.
А купит кто? Вот сиюминутная ситуация: завезя сверхдорогое горючее для летних полевых работ, в "Алтае" теперь не знают, из чего выплачивать зарплату. То есть и колхозники, и само хозяйство из числа покупателей выпадают. Вот и весь вам лозунг "землю тем — кто на ней работает".
Тогда, может быть, местная власть? В продвигаемом законе ей предоставляется первоочередное право на покупку земли. В "Алтае" два села. И сегодня сельская администрация должна огромные деньги за отопление двух школ, двух клубов, двух больниц и своего помещения. И слабенький ныне колхоз закупает уголь, бесплатно все отапливает. И еще содержит три скважины и 18 километров водопровода, обеспечивая людей.
Зайдем с другой стороны. Поборники частной собственности безо всякого смущения заносят туда подворья населения и всю продукцию с них вписывают в "нужную графу". При этом достижения в ЛПХ противопоставляются "плохому" коллективному хозяйствованию. Но в крае для 80-90 процентов подворий корма заготавливают хозяйства. И без колхозов их не смогут заготовить. Создавая музей, мы хотели поместить туда и литовку. У колхозников ее не нашли — нету! "Алтай" полностью обеспечивает всех кормами.
Или, скажем, общественное свиноводство извели. Восполнил это частник? Да, свиней на подворьях полно. Но каких? Два года она растет, а все — сморчок, потому что беспородная. А когда было свиноводство в хозяйствах — оттуда и население брало породистых поросят. Так что, как ни крути, а без коллективного хозяйства посыплются, захиреют и ЛПХ.
Зять, учитель, подсчитал: чтобы сына-пятиклассника отправить в школу, надо заколоть две свиньи. Вот и держит их десяток. И пашет на подворье ежедневно. А летом еще механизатором в колхозе. Можно, конечно, хвалить такую предприимчивость. Но… Не будет колхоза — и зять по миру пойдет. Потому что сразу лишится всего, в том числе и колхозных кормов для своих свиней. Разрушаем "до основанья" не что-то ненужное, а само основание. Заводы — все акционерные и частные, они расцвели от этого? Расцвели только переработчики и торгаши: купил дешевле — продал дороже. Из тонны зерна при 65-процентном выходе муки получается 1440 буханок. По 6 рублей — набежало 8640 рублей. Так из них изначально за зерно крестьянину отдали лишь 1100 рублей.
В то же время за последние два года цена комбайна "Енисей" возросла с 700 тысяч рублей до 1,7 миллиона. Миллион и выше стоит трактор. В несколько раз подскочила стоимость солярки. Электроэнергия в начале года стоила 64 копейки, затем 91, теперь будет 1 рубль 29 копеек. За полгода — в два раза!
Разве при таких условиях сохранится полив? Да какой полив -производства вообще не будет. В середине 90-х было особенно сложно, но "Алтай" выдавал людям зарплату. Молоко, колбасу, хлеб и прочее везли в Барнаул — и выжили. Сегодня колхозной колбасой рынок не возьмешь.
Три года "Алтай" не может завершить коровник. Строительство — 6 млн. рублей да 2 миллиона надо на оборудование. Где их брать, если килограмм молока отдаешь по 2,5 рубля? Поделите 8 миллионов на эту цену — сколько это надо произвести молока, сколько лет горбатиться? И реально ли вообще рассчитаться?
Продовольствие лежит (или отдается за бесценок) не потому, что не нужно, а потому, что покупательский спрос все ниже. Разорили людей ростом электротарифов, квартплаты и прочего. А пенсия увеличилась всего на 20 процентов. В магазине бабуська покупает два-три яйца — раньше меньше ячейки, 30 штук, не брала. У кого повернется язык назвать это ростом благосостояния?
А детей учить? За 1-й курс отдай 18-20 тысяч. Где их брать? Внук, серебряный медалист, пошел по стопам отца — поступает в медицинский. По целевому набору. Так отец берет кредит под 22 процента. А учиться шесть лет — и с каждым годом будет дороже. У нас сын и дочь — врачи. В свое время и поступили, и окончили — не было никаких проблем. А теперь? Студенту на квартире жить — минимум 1500 рублей в месяц. А еще питаться надо.
Но вернемся к земле. Купить ее сможет только денежный мешок. Но он никогда не возьмет имущественные паи — скотные дворы и прочее. Что получится? Остальные будут на этой земле на него батрачить. И он уже не поможет нашей Верх-Кучукской школе и никому. И животноводством не станет заниматься — какой с этой отрасли барыш? Да, зерно у него будет дешевле — за счет жесткого потогонного режима.
Но надо же и дальше смотреть. А почему новый хозяин должен сработать лучше? Ему что — трактор дешевле продадут, электроэнергию даром отпустят? И чем он возьмет, если уже и пшеница — последний оплот крестьянина — становится нерентабельной. Я, 46 лет отработавший в сельском хозяйстве, в таких условиях не смогу. Почему он-то должен суметь?
Предлагают искать спонсоров. В шелаболихинскую "Красную звезду" пришел спонсор-инвестор — хлебная компания, "поработала" два года. По 12 тысяч рублей поставила в прошлом году солярку, а хлебушек забрала дешевле тысячи за тонну. В общем, хапнула свое, обобрала хозяйство до нитки и бросила его.
Нынче весна, апрель — а здесь солярки нет, свет за долги отключили. И тот же инвестор готов "смилостивиться": предлагает кредит под землю, но цену солярки опять определит осенью. Вот и уйдет земля. И останутся там с чем?
Говорю немного сумбурно — но такова наша жизнь, поскольку никакого четкого видения, что делать и как делать, у руководства страны нет. А выход один — поддерживать надо сельское хозяйство, как делают во всем мире. И пусть далеко не в тех обемах, как в США, то хотя бы в том же направлении. Ну, не хотите ничего дать сельскому хозяйству — тогда повысьте покупательский спрос в стране -достойными, заработанными пенсиями и зарплатами, компенсациями, стипендиями, пособиями.
Ведь и прямая поддержка села, она всегда не в нем остается, а через более дешевое продовольствие работает на благосостояние всего населения. Воюя же против сельскохозяйственной отрасли, правительство, по сути, воюет с собственным народом.
И по поводу выездных и невыездных заседаний. В апреле 1996 года я участвовал в заседании расширенной коллегии Минсельхозпрода, а целую неделю до того вместе с другими в Москве же вырабатывал для нее по заданию правительства предложения и рекомендации. Тогдашняя ситуация в АПК была очень тревожной. Потому и Черномырдин пришел. Хорошую тогда приняли программу. И что? Ничего из той программы выполнено не было, ничего не сделали. А на деле положение селян не только не улучшилось, оно сейчас резко хуже, чем в 1994-1996 годах. Поменьше бы болтовни — побольше дела.