Сельская безработица в России, по данным Госкомстата РФ, превысила 10-процентный уровень, являющийся критическим по оценкам ООН, и продолжает расти. Во многих регионах она достигла катастрофических масштабов от 20 до 70 процентов!
Между тем цифры численности сельских безработных в целом по России, зарегистрированных в службах занятости, и общей численности сельских безработных в трудоспособном возрасте разнятся, как небо и земля. Первая около 370 тысяч, вторая более 2,5 млн. человек. В 24 субектах РФ уровень общей безработицы в 10 раз и более превышает цифру зарегистрированной.
Почему? Ответ на поверхности: государство практически полностью устранилось от создания сельского рынка труда. Здесь по-прежнему господствует феодальное мышление: раз живет человек в деревне, то сам себя должен обеспечивать работой. Есть земельная доля, есть корова во дворе стало быть, ты уже не безработный.
Более того, зарегистрироваться селянину как безработному порой просто невозможно. По данным опроса руководителей районных служб занятости, проведенного Госкомстатом РФ, сельских безработных в ряде регионов не ставят на учет при наличии у них земельного пая или приусадебного участка, наличии дохода от сдачи в аренду земли или имущества. Но если это региональная самодеятельность, облаченная в форму местных законодательных нормативов, то отсутствие законодательной базы относительно статуса сельского безработного это уже «заслуга» федеральных властей, и в первую очередь Минсельхоза РФ, ставшего в позу стороннего наблюдателя этой двусмысленной ситуации.
Так ли безобиден отказ в регистрации сельского безработного? Человек в этом случае вообще лишается права на получение помощи в поиске подходящего рабочего места, ему не засчитывается период безработицы в трудовой стаж, он лишен помощи в профпереподготовке. Это то, что касается человека. А что теряет страна? Оперируя показателями регистрируемой безработицы, Минтруда России игнорирует огромные диспропорции, возникшие на рынке аграрного труда, а следовательно, не принимает мер по нормализации положения.
Не правда ли, парадоксальная ситуация? В стране не хватает всех видов отечественных продуктов питания и сырья, а люди на селе не знают, чем заняться. Это прямой итог так называемых аграрных преобразований, когда труд селянина обесценился, сельхозпредприятия обанкротились или резко сократили обем производства и люди остались не у дел. К этому надо добавить повсеместное отсутствие альтернативных сфер занятости на селе. Куда исчезли сельские промыслы? Почему на селе практически нет рынка жилья? Где структура профессиональной переподготовки?
Некоторые и по сей день утверждают: что, мол, тут поделаешь, рынок есть рынок. Он-де сокращает ненужные производства, интенсифицирует труд, а отсюда и безработица. Поглядите, мол, такое же положение и в развитых странах.
Трудно сказать, чего здесь больше незнания истинного положения в российском агрокомплексе или сознательного лукавства. Да, внешне и наша и западная безработица похожи, как наш и их насморк. Но если их безработица есть следствие насыщенности рынка, заполненного товарами, превышающими нормы потребления, то наша безработица следствие бездарной экономической политики. Почему? Да потому, что наш рынок еще далек от перенасыщения. Нашим сельхозпредприятиям не грозит банкротство от исчерпанности емкости продовольственного рынка. Ведь, по всем расчетам, сверх нормы мы едим только картофель и хлеб. Создавая в магазинах изобилие зарубежной продукции, мы сохраняем рабочие места на продовольственном рынке западных стран.
Российская сельская безработица есть следствие беспрецедентного спада в агропромышленном комплексе и в меньшей степени в интенсификации оставшегося производства. Все последние годы идет интенсивный сброс сельского населения в примитивное производство сельского подворья.
Заполнение вакуума агропроизводства началось шестисоточной эпопеей для горожан и земельными долями для селян.
Благообразная аббревиатура ЛПХ (личное подсобное хозяйство) уже много лет прописано в аграрном лексиконе, и много лет ее пытается узаконить Госдума. В госстатистике этот сектор агропроизводства называют другим термином сельское домохозяйство. В обычном лексиконе часто звучит еще одно название сельское подворье.
Такая вольность в терминологии этого вида сельского социума далеко не случайна и не столь безобидна. Все дело в том, что в законе о занятости специфика занятости сельского населения стыдливо обойдена. Чтобы хоть как-то определить виды сельской занятости, Госкомстат РФ ввел понятия: занятость экономической деятельностью или наемный труд и занятость выполнением работ по производству в домашнем хозяйстве продукции, предназначенной для реализации. Из этих толкований следует, что, если вы поработали у фермера или владельца ЛПХ и получили за это мешок пшена и на бутылку водки, значит, вы занимались экономической деятельностью, а стало быть, уже не безработный. А то, что сельский труженик в этой сфере производства не имеет понятия о трудовом стаже, не приобретает прав на достойную пенсию, не имеет прав на социальные выплаты по нетрудоспособности, сегодня мало кого волнует. Не говоря уже о том, что работа в домохозяйстве не дает возможности ни бесплатного повышения профессионального мастерства и квалификации, ни получения ежегодного оплачиваемого отпуска.
И все это потому, что в законе о занятости нет признания ведения личного подсобного хозяйства самостоятельным видом деятельности, нет критериев разграничения домохозяйств по размеру получаемого дохода и уровню товарности.
Иначе говоря, законодатель так и не определил: может ли считаться занятым работающий только на личном подворье, доходы от которого меньше величины прожиточного минимума? В итоге еще один парадокс: при росте численности сельского населения за последние восемь лет на 5,3 процента, общая сельская безработица возросла с 3,7 до 13,9 процента.
Кто-то едко заметил: когда не знают, как дальше работать, пишут программы. Что делать с сельской безработицей не знают и сегодня, хотя программа на сей счет была принята еще в 1998 году. Она так и называлась «Отраслевая программа создания и сохранения рабочих мест в системе АПК на 19982000 годы и на период до 2005 года».
Чтобы модальные глаголы программы из будущего времени перешли в настоящее, потребовалось бы более 400 млрд. рублей. Надо отдать должное авторам документа, понимающим, что рассчитывать на бюджеты занятие бесперспективное.
Источниками финансирования предлагалось сделать всех, кто явно или косвенно причастен к этой проблеме. С шапкой по кругу предлагалось пройти по предприятиям и организациям, субектам малого предпринимательства, фондам и частным отечественным и зарубежным инвесторам, общественным организациям.
Почему все это осталось протоколом намерений?