Рекордные урожаи зерна, собираемые уже второй год подряд, порождают разговоры: наша страна способна вернуть себе былую славу зернового экспортера. Но на поверку надежда эта оказывается иллюзорной. Потому что сегодня, как прежде в СССР, власти и отечественные аграрии не в состоянии справиться с неожиданно свалившимся на них богатством.
"Мужик Савельев стоял возле поля пшеницы и ругался. "Ишь, паскуда!
Так и прет, так и прет! У людей — то градом побьет, то скот потравит, а у нас — хучь сам ее лаптем приколачивай!"
Аркадий Аверченко, журнал "Сатирикон", лето 1913 г.
В какой еще стране возможны общественные слушания под названием "Большой урожай — большие проблемы"? Меж тем прошли они недавно не в экс-колхозе "Заветы Ильича", а в самом сердце деловой столицы — Торгово-промышленной палате. Тревогу в связи с небывалыми урожаями зерна аграрии забили еще летом. Перед лицом грядущего кризиса перепроизводства руководители ведущих продовольственных компаний страны обратились к премьеру Касьянову с просьбой выделить 1,3 млрд руб. на поддержку экспорта зерна. И заодно попросили найти деньги на модернизацию портов на Черном и Азовском морях. Челобитная была заведомо утопична, и сам факт ее подачи свидетельствовал скорее об отчаянии тех, кто все еще не оставляет надежду заработать на сельском хозяйстве.
России второй год подряд "катастрофически везет" с урожаем зерновых. После стабильного, но медленного роста, наблюдавшегося с конца 90-х, случился прорыв — в прошлом году собрали 84 млн т зерна. Нынче ситуация повторилась: по предварительным оценкам, урожай достигнет 80-85 млн т. Внутренний рынок зерна отреагировал на такое изобилие незамедлительно. Если в начале июля средняя рыночная цена за тонну пшеницы ликвидного 3-го класса (индекс, высчитываемый агентством "СовЭкон" для европейской части России) составляла 2625 руб., то к концу месяца по мере уборки урожая она упала до 2250 руб., а к исходу августа опустилась до минимума — 2150 руб.
Фактически рост производства сельхозпродукции (которому так радовались наследники колхозной системы в последние годы) привел к тому, что продавать эту продукцию на внутреннем рынке стало невыгодно. Хлеб — товар неэластичный. Заставить российское народонаселение сесть больше буханок и батонов не получится. К тому же при росте покупательской способности и уменьшении численности населения потребление хлеба в России стабильно снижается. Конечно, проблему перепроизводства можно решить радикально — сократить число людей, занятых в производстве зерна, и уменьшить территорию, на которой его выращивают. Но это — картина из несбыточного сна даже самого наивного чиновника. Есть другие, более реальные способы освоить излишки зерна. Наипервейшим из них мог бы стать экспорт. Ведь ситуация на мировых рынках пока этому способствует.
Европа распахнула двери.
Было бы наивно полагать, что иностранные закрома с готовностью откроются для российского зерна. В Европейском союзе своих сельхозпроизводителей защищать умеют. С помощью пошлин на импорт зерна, например. Вычисляется пошлина с учетом двух параметров: суммарного обема выращенного в Европе зерна и цен на американскую озимую краснозерную пшеницу. Сам механизм вычисления таков. В начале ноября — после того как заканчивается уборка и становится понятно, сколько зерна убрано, — Аграрный комитет ЕС устанавливает на зерновые интервенционную цену (по которой государство скупает у аграриев их продукцию, тем самым регулируя рынок). Эта цена увеличивается на 55%, а из полученной цифры вычитается цена пшеницы из США, поставляемой в Европу. Ставка ввозной пошлины готова. Но самое интересное — обновляют ее каждую неделю, в зависимости от колебаний цен на американское зерно.
Такая система позволяла более или менее успешно защищать рынок Европы от американского зерна и одновременно подстраховываться на случай нехватки собственной продукции. Но в прошлом, урожайном для стран бывшего СЭВа году, когда на рынки Западной Европы хлынула пшеница из восточных провинций, этот механизм дал сбой. Пошлина, эффективно защищавшая от качественной и дорогой американской пшеницы, не работала против пусть плохонького, но зато дешевого зерна из России или с Украины. Поэтому в начале этого года Аграрный комитет ЕС отринул привычные расчеты и в приказном порядке установил новые пошлины на импорт пшеницы, который восточные импортеры иначе как запретительными не называли.
Ситуацию изменили прогнозы на европейский урожай текущего года (сельскохозяйственный год начинается и заканчивается не в январе, а в июле). Из-за стихийных бедствий в самой Европе зерна будет собрано меньше, чем предполагалось, а тут еще и недород у мировых лидеров зернового экспорта — Австралии и Канады. В общем, ЕС сменил гнев на милость и, чтобы обеспечить собственный рынок зерном, снизил импортные пошлины практически до нуля.
В таких благодатных условиях российский экспорт начал расти как на дрожжах. По данным агентства "СовЭкон", уже в августе экспорт российского зерна вышел на рекордные уровни, достигнув 1,158 млн т. Львиную его долю составила пшеница (884 000 т), остальное — ячмень (274 000 т). По мнению министра сельского хозяйства Алексея Гордеева, в целом из России на экспорт должно уйти 8 млн т зерна (против 5 млн т, освоенных экспортерами в прошлом году). Однако есть и более оптимистичные оценки. По оценке Андрея Сизова, исполнительного директора центра "СовЭкон", экспорт зерновых в этом сельскохозяйственном году прогнозируются на уровне 10 млн т (при 6,8 млн т в прошлом). Это мнение косвенно подтверждает и Николай Демьянов, директор департамента маркетинга торгового дома "Росхлебопродукт" (входит в интерросовскую группу компаний "Агрос"). По словам Демьянова, в этом году трейдеры только одного этого холдинга собираются вывезти приблизительно 1 млн т зерна. При этом, по оценке Демьянова, "Росхлебопродукт" освоит около 10% всех экспортных операций с российским зерном.
А булки русские едят.
Как долго может продлиться экспортная эйфория в нашей стране? Для ответа сначала стоит посмотреть, куда, собственно, вывозится зерно сейчас. Лидером августовских закупок российской пшеницы стала Италия, на втором месте — страны Северной Африки (Египет, Алжир и Марокко), на третьем — Греция, затем идут Испания и Израиль. Всего в страны Европы было отправлено 317 000 т пшеницы, в Северную Африку — 295 000 т. Израиль закупил 72 000 т. Из проданной пшеницы одну треть составил фураж, остальное — продовольственное зерно среднего качества. Что касается экспорта ячменя, то половина его ушла в Саудовскую Аравию.
Пшеница из России представляет интерес для европейского рынка не только из-за тамошних неурожаев. У нее есть неоспоримое преимущество перед выращенной на полях Франции или Канады — дешевизна. Европейская пшеница среднего класса стоит сегодня $120 за тонну, тогда как цена на аналогичное российское зерно не превышает $80-90. Более того — российское зерно сегодня дешевле даже украинского. Как заметил Андрей Сизов из центра "СовЭкон", это происходит из-за того, что российские экспортеры, жестко конкурируя между собой, с большей готовностью идут на уменьшение своей маржи. Дешевизне российского хлеба, правда, есть другое, более убедительное обяснение — низкая себестоимость производства зерна в нашей стране. "Тарифы на электроэнергию, горючее у нас намного ниже, чем в основных зернопроизводящих странах, про удобрения и говорить не приходится — Россия их вообще экспортирует, — полагает Николай Демьянов из "Росхлебопродукта". — Так что у нас "запас прочности" гораздо больше, его надо просто эффективно использовать".
Ектерина Гайданская, Андрей Черкасов, «Русский Фокус», 07.10.2002
В России в очередной раз богатый урожай. Утверждать, что отечественный агропромышленный комплекс сможет воспользоваться таким везением и стать стабильным экспортером зерна, пока рано. Мы задали нашей "Фокус-группе" вопрос:
Второй год подряд в стране собирают рекордный урожай зерна. По-вашему, этот факт — случайность или речь идет о формировании долгосрочной тенденции?
Александр Хохлов, советник президента АККОР (Ассоциация крестьянских
и фермерских хозяйств) по законодательству:
Доля случайности во всех этих рекордах, конечно, есть. Природа есть природа, иногда она бывает к нам благосклонна, а иногда не очень. В этом году погодные условия были хуже, чем в предыдущем. И, тем не менее нам удалось вырастить большое количество зерна. Если посмотреть статистику, то становятся заметны так называемые пятилетние колебания. Первый год — очень хороший, следующий — средний, а оставшиеся три года будут очень плохими. Такие колебания каждый раз повторяются, и статистика это хорошо отражает. Думаю, что в ситуации с нынешним хорошим урожаем эти "колебания" тоже сыграли не последнюю роль.
Сейчас в частном секторе сельского хозяйства наметились такие тенденции: омоложение и закрепление кадров, несмотря на то что реальная помощь отсутствует; выход на кредитные ресурсы через кредитные кооперативы. Для сельского хозяйства это очень серьезные тенденции. А хороший урожай — это скорее следствие успешного развития таких тенденций. Если сейчас крупные хозяйства будут направлять весь капитал не только на получение прибыли, но и на социальную сферу, то в скором времени большие урожаи не будут для нас диковинкой.
Рудольф Булавин, аналитик группы компаний "ОГО":
Я бы не стал говорить о каких-то рекордах. Потому что 85 млн т зерна — это не рекордная цифра. Для такой площади это нормальный урожай. Кстати говоря, еще неизвестно, соберем ли мы 85 млн т, или ограничимся 82 млн. Сейчас уборка урожая идет на юге Урала и в Западной Сибири — там показатели значительно отстают от прошлого года, особенно на Урале. Кроме того, если в тех областях через неделю выпадет снег, то уборку "рекордного урожая" можно считать законченной. Мы прогнозируем, что в этом году со всей России соберут 82,7 млн т зерна. Если смотреть среднюю урожайность, то она будет не такой высокой. В начале 90-х гг. зерна собирали и побольше. Сейчас немаловажными являются несколько факторов. Во-первых, погодные условия в этом году были выше средних, а от погоды в России зависит очень многое. Во-вторых, в этом году улучшилось снабжение материально-техническими ресурсами — появились региональные лизинговые программы и т. д. В-третьих, по сравнению с прошлым годом стало больше посевных площадей. И, наконец, в-четвертых, в этом году управлять сельским хозяйством стали немного лучше, чем в прошлом. Для того чтобы получить хороший урожай, нужны хорошие технологии — купить качественные семена, вовремя все посеять, провести все необходимые работы по подготовке почвы и т. д. Когда у хозяйств не хватало денег, то на нормальное соблюдение технологий не обращали внимание, и это влияло на количество и качество урожая.
Денис Нуштаев, ведущий экономический аналитик ИК "Метрополь":
Рекордное количество зерна я могу обяснить тем, что в настоящее время российское сельское хозяйство начинает более эффективно использовать свои ресурсы и резервы.
В сельское хозяйство идут реальные инвестиции. Это связано с тем, что сейчас увеличиваются доходы и начинается некоторое внутреннее перераспределение инвестиций, в том числе и в сельское хозяйство. За счет этого увеличивается и обем инвестиций в производство зерна. Кроме того, в этом году для хорошего урожая были очень благоприятные погодные условия. Но несмотря на такие рекордные урожаи последних лет, инвестиции в сельское хозяйство в ближайшее время вряд ли будут увеличиваться, пока не решены вопросы структурной части, пока не принят Земельный кодекс и т. д. Сейчас зерновой бизнес по большому счету развивается на тех ресурсах, которые есть в сельском хозяйстве. Притока новых инвестиций в ближайшее время я не ожидаю.
Леонид Рокецкий, бывший губернатор Тюменской области, член Совета Федерации:
В связи с реформой земли зерна будет еще больше. Может быть, не надо вспахивать столько земли? И, может быть, стоит экономнее относиться к сельскохозяйственной технике — чем меньше работает тракторов, тем меньше расходуется топлива. Если же мы собираемся и в будущем собирать такие огромные урожаи зерна, то нам сперва нужно научиться его продавать. Потому что нужно уметь продавать не только нефть и газ, но и зерно.
Виктор Орлов, бывший министр природных ресурсов, член Совета Федерации:
Думаю, что такая ситуация — это на 90% влияние благоприятных климатических факторов. Оставшиеся 10% я "записываю" на счет улучшающейся экономической ситуации в стране и на постепенное упорядочение сельского хозяйства, земельных отношений и т. д.
Почвенные показатели, по которым можно судить о повышении урожайности, плодородии земли и т. д., — долгосрочные. Ориентируясь на них, за один год урожайность повысить нельзя. За последние 10 лет плодородие почв было нарушено из-за того, что доля удобрений, попадающих в почву и остающихся в ней, сократилась в пять раз по сравнению с советскими временами. Соответственно, можно говорить о деградации плодородия почв и необходимом длительном сроке для восстановления. Поэтому мне кажется, что сначала нужно восстановить земли, а потом уже ждать хороших урожаев. А рассчитывать только на благоприятные климатические условия — это почти то же самое, что и зависеть от мировых цен на нефть.
Сергей Николаенко, заведующий сектором экономической информации
Бюро экономического анализа:
Я считаю, что рекордные урожаи — это в большей степени влияние необычного для России погодного фактора, чем экономического. Если в результате глобального потепления Россия превратится в зону более стабильного земледелия, то, может быть, сбор рекордных урожаев превратится в хорошую привычку. Правда, обнадеживающей тенденцией является уже и то, что земледельцы смогли воспользоваться благоприятными погодными условиями и собрали хороший урожай.
Сергей Лисовский, председатель совета директоров ЗАО "Моссельпром"
На мой взгляд, такая ситуация с зерном — это и случайность, и тенденция. Во-первых, этому благоприятствовали хорошие погодные условия. Во-вторых, крупные олигархи наконец-то занялись финансированием производства зерна. В течение двух лет такое финансирование было выгодным вложением средств, а сейчас зерно стало биржевым товаром, и этот инвестиционный поток может привести к изменению ситуации. Мы можем получить и неурожай при нормальных климатических условиях.
Эдуард Азроянц,директор ГУП "Институт микроэкономики":
Ситуацию с рекордными урожаями я могу обяснить так. Во-первых, в России обычно закономерность такая: из каждых пяти лет бывают урожайными только два года, а остальные три — неудачные. Во-вторых, существует определенная погодная цикличность. Некоторые, короткие, циклы длятся 20-30 лет, а другие могут превышать столетие. Сейчас мы попадаем в полосу, которую во всем мире называют критической, кризисной. В это время происходят различные стихийные бедствия: наводнения, засухи, пожары и пр. Все это, в принципе, можно спрогнозировать, и наш институт занимался подобными прогнозами. Но дело в том, что результаты наших исследований никому не были нужны из-за меркантильных интересов. Ведь если, к примеру, знать, что следующий год будет дождливым,то нужно взять на себя ответственность и подготовить к этому периоду технику и т. п. Но никто этим заниматься не хочет, а предпочитает дожидаться очередного стихийного бедствия. Мир предпочитает страдать, а кое-кто на катастрофах зарабатывает неплохие деньги. Резюмируя все это, можно сказать, что если наши чиновники захотят научиться прогнозировать климатические изменения, то в будущем большие урожаи, рекордные количества зерна и т. п. не будут являться для нашей страны неожиданностью, граничащей с катастрофой.
Александр Бурый, вице-президент инвестиционного банка "Гамма Групп"
Это не случайность и не закономерность, а результат нормальной, серьезной и тяжелой работы. Надеюсь, что и дальше мы не будем относиться к подобным вещам как к чему-то необычному. Тем более что в последнее время к агропромышленному комплексу проявляют интерес такие киты российского бизнеса, как "Интеррос" и "Альфа-групп". На мой взгляд, этот сектор крайне привлекателен с точки зрения инвестиций. Смена партий, правительств, режимов, разборки либералов с радикалами и т. д. никак не влияют на пищеварительный процесс у отдельно взятого индивидуума. Среднестатистический россиянин с одинаковым удовольствием кушал булки с маслом и при Романовых Николае и Александре, и при Сталине, Хрущеве и Брежневе. Думаю, и при нынешнем руководителе страны аппетит у наших соотечественников не пропал.