Из недавней командировки в Германию привез я одно важное для себя наблюдение. Фермер Бертхольд Крикенберг из Нижней Саксонии, показывая мне свой дом и свиную ферму, не без гордости заметил, что его хозяйство существует с 1756 года. И что росло и развивалось оно стараниями многих его предков.
Вот это срок, подумал я тогда! Революции и войны пронеслись, ураганы и засухи, страшные эпизоотии, а хозяйство Крикенберга стоит, и сам черт ему не брат. Больше 250 лет функционирует не город, не деревня, но экономическая единица.
Может, в этом и состоит сила экономики, — в верности традициям, в преемственности?
Единый, неделимый
Кубанскому племзаводу «Ленинский путь» пока только 60. И у него тоже есть история. И, что намного ценнее, есть у него современность. И перспективы, как это ни странно, тоже имеются. У 90 процентов бывших коллективных хозяйств советского периода нет никакой истории. В начале 90-х ее обнулили. Когда были разрушены до основанья колхозы-совхозы, все, что образовалось на их обломках, начало новую жизнь. Жизнь с чистого листа.
«Ленинский путь» движения не останавливал. Нет, его сотрудники (и рядовые, и начальствующие), конечно, заметили, что огромная страна распалась, и сменился строй. Что в соседних хозяйствах землю раздали тем, кто на ней работал. Правда, благом ли для крестьян (или лучше так: для всех ли крестьян?) обернулось это «оземеливание», до сих пор остается большим вопросом.
В «Ленинском пути» землю на паи не делили. Тогдашний директор опытно-производственного хозяйства (ОПХ) «Ленинский путь» Григорий Иосифович Рогинский сделал все, чтобы не распался на куски (одни – очень лакомые и дорогие, другие — не очень) единый механизм хозяйства, работавший как часы. Как человек мудрый, он предположил, как это все будет происходить не в теории, а на практике. Рейдерские захваты, подлоги, подковерная скупка паев, давление на пайщиков, даже убийства – это все было у многих. Всего этого избежало ОПХ «Племзавод «Ленинский путь».
И уже за это одно — честь и хвала Рогинскому, отдавшему 30 лет родному хозяйству. Да упокоится его душа с миром.
Хозяйство стало федеральным государственным унитарным предприятием (ФГУП). И это позволило сохранить его целостность, что, замечу наперед, еще сыграет в его истории свою роль. Но об этом чуть позже.
Здесь Хрущев показал России кукурузу
История хозяйства тесно связана с историей Северо-Кавказской машинно-испытательной станции (позже она стала называться Кубанской МИС), которую основали под станицей Новокубанской Краснодарского края в конце 40-х годов. В декабре 1952 года вышло распоряжение Председателя Совмина СССР об учреждении при Кубанской МИС опытного хозяйства со своим счетом и балансом.
Собственно, машинно-испытательная станция была создана для того, чтобы проверять полем, в реальных погодных и почвенных условиях всю сельскохозяйственную технику, которую выпускала советская промышленность. Так хозяйство оказалось на острие, как бы сейчас сказали, инновационного процесса в сельском хозяйстве.
В конце 50-х сюда как к себе домой ездил первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев. Особенно после того, как произошло его знакомство с американским фермером Росуэллом Гарстом, весьма преуспевшим у себя в штате Айова в выращивании кукурузы. Хрущев решил пригласить его в СССР, чтобы показать, что мы тоже не лаптем хлебаем щи. И в механизированном возделывании кукурузы тоже знаем толк. Но куда приглашать, если не в самое передовое по кукурузе хозяйство страны?
Руководителем кукурузоводческого звена в опытном хозяйстве тогда работал Владимир Яковлевич Первицкий. Будущая звезда советского аграрного истеблишмента, будущий Герой социалистического труда, будущий депутат Верховного Совета СССР, будущий лауреат всевозможных премий и протчая, и протчая…
Сегодня он пенсионер, ему в феврале 2013 года исполнится 85 лет. Живет на хуторе имени Энгельса, в 15 километрах от конторы «Ленинского пути». Дом обычный, как у всех. А вот улица вся в стройных елях.
— Это я попросил саженцы в Кабардино-Балкарии, привезли из питомника, посадили, — отвечает он на мое удивление. – Боялись, что они здесь, в степи, не приживутся. А они вон, какими красавицами стали! Кстати, чтобы газ на хутор провели, тоже я посодействовал.
Его депутатство и «геройство» хутору и всему хозяйству, конечно, много добра принесли. Первицкий дружил с сильными мира сего. Маршал Конев подарил ему как-то ГАЗ-66, и вездеход этот верой и правдой отслужил в хозяйстве не одно десятилетие. Есть в хозяйстве самолет – кукурузник, чтобы поля опылять. История, правда, умалчивает, с чьей легкой руки он тут появился.
Первицкий приглашает меня в дом, а по пути интересуется:
— Ну и какая же моя роль в вашей статье?
— А вот мы сейчас ее и выясним, — отвечаю я.
— Вообще-то мне уже в этом декабре 85, через несколько дней, — мгновенно подхватывает он разговор, — просто даты напутали, когда паспорт выдавали. Но это так, к слову. В апреле (видишь, тоже даты путаю, ну, не важно, какого года) приехал в наше хозяйство тот самый Гарст. Хрущев ему подсказал: не хочешь, мол, посмотреть, как у нас сеют кукурузу? Гарст уже тогда самостоятельно на 100 гектарах управлялся. А мы так работали: весь хутор в поле — переносит мерную проволоку во время сева, на каждые 80 метров стоял один человек. Чтобы и вдоль, и поперек кукурузные рядки получались ровными, нужно было после каждого прохода 6-рядной сеялки проволоку переносить. Увидел это Гарст, и давай покатываться со смеху. Я, говорит Гарст Хрущеву, подарю вам свою сеялку. И слово сдержал: подарил три сеялки, три культиватора и три комбайна. Каждый из этих агрегатов мог обслуживать всего один человек. Наши вскоре сделали такую же сеялку, как у Гарста. Правда, не очень надежную.
Потом Гарст еще раз приехал и увидел, что Первицкий со своим звеном далеко продвинулся. К этому времени уже внедрили в звене вместо сдельной оплату по конечному результату. Естественно, выросла выработка на одного механизатора. И Гарст вынужден был признать, что русские тоже кое-что в сельском хозяйстве понимают.
Звено Первицкого впервые на этих полях получило по 50 центнеров зерна кукурузы с гектара, а планировали – 22. Это сегодня в «Ленинском пути» спокойно берут по 80 — 100 центнеров кукурузы с гектара, говорит Первицкий, а тогда 50 центнеров было настоящей революцией.
Парадокс, но сегодня за трудовые достижения, куда более значимые, чем те, советские (обеспечивающие технологический прорыв, например) наград не полагается. Сельский труд (и труд вообще) сильно девальвирован. Ведомственными наградами – да, могут поощрить. А чтобы, например, Героем России стать, сегодня мало даже пшеничное поле от огня спасти. Поле – частная собственность, при чем тут государство? Хотя вот вопрос, который меня лично занимает в последнее время: стали ли достижения человека в труде менее значимыми только потому, что он теперь работает не на государство, а на конкретного хозяина?
Вслед за кукурузой в ОПХ «Ленинский путь» внедрили механизированный способ возделывания сахарной свеклы, подсолнечника, сои. По свекле главным был звеньевой Владимир Светличный. Он тоже, как и Первицкий, в 61-м году получил звание Героя социалистического труда.
В общем, два Героя труда на хозяйство (да еще человек 30 орденоносцев) – такое, конечно, не часто встречалось даже полвека назад. Это явление уникальное.
Зато сегодня эта уникальность помогает Первицкому подкармливать семью, в основном, внуков. У обеих его дочерей, сказал он, пенсия среднестатистическая – тысяч по 5. Его «геройская» (он еще и Герой Кубани) – в несколько раз выше.
Справедливая защита
— Вот вы у себя в Москве почем хлеб покупаете? — спросила меня Ирина Тарасовна Евсеева, председатель совета ветеранов хозяйства.
— Рублей по 25 — 27.
— А у нас каждый пенсионер, а их в хозяйстве 620 человек, получает хлеб по 7 рублей 50 копеек за буханку. Молоко для пенсионеров хозяйство тоже дотирует. У нас такая градация: кто в хозяйстве проработал больше 20 лет или заслуженное звание имеет, получает молоко по 6,50 рубля за литр. Стаж работы в хозяйстве от 10 до 20 лет – 8 с половиной рублей, а для тех, кто проработал от 5 до 10 лет — 10,50 рубля литр молока стоит. И где вы возьмете настоящее молоко с фермы за такую цену?
Понятное дело, нигде.
Обеды хозяйство тоже дотирует. По словам начальника отдела социально-бытового обеспечения хозяйства Анатолия Орлянского, миллионов 5 рублей ежегодно хозяйство тратит только на обеды. Работники – а их чуть больше 800 человек – платят только за налог на добавленную стоимость, который начисляют на обеды. Это, в общем, сущие копейки. Средняя зарплата при этом в хозяйстве 16 тысяч рублей в месяц. (Сегодня средняя зарплата по стране в сельском хозяйстве – немного выше 10 тысяч рублей).
А еще каждый сотрудник получает годовую натуроплату – подсолнечным маслом и сахаром. Хозяйство помогает также детскому садику, школе, тратит деньги на благоустройство поселков. Частично оплачивает дорогостоящие операции пенсионерам, например, глазные.
Но чтобы тратить такие деньги на людей, на их социальную защиту, эти деньги хозяйство сначала должно заработать. На чем? За счет чего?
Диссидент
— «Ленинский путь» всегда был передовым предприятием, — говорит бывший главный инженер хозяйства Борис Павлович Золотарев. – Вы спросите: как так? Все лучшие в стране сельскохозяйственные технологии были опробованы и внедрены здесь, в ОПХ «Племзавод «Ленинский путь». Аккордно-премиальная система оплаты труда – здесь. Тракторы и комбайны сюда поступали самые лучшие, прицепная техника — тоже. Зерноочистительные комплексы, оборудование для механизированных токов, все животноводческое оборудование – это все было самое передовое.
Но «Ленинский путь» мог и не тратиться на приобретение новой техники. На этом, кстати говоря, настаивали руководители некоторых подразделений хозяйства. Техника ведь и так исправно поступала на испытание в расположенный по соседству Кубанский научно-исследовательский институт по испытанию тракторов и сельскохозяйственных машин (КубНИИТиМ). Но Золотарев не был бы Золотаревым, если бы не настоял на своем: надо обзавестись собственной техникой, причем, самой передовой.
— За то, что я всегда имел свою точку зрения на пути развития хозяйства, и получил я от директора Рогинского прозвище «диссидент», — вспоминает Борис Павлович. – Но все понимали, и я в том числе, что из уст директора это высшая похвала.
Строго говоря, быть хорошим инженером и не быть инакомыслящим, — это нонсенс, патология. Технарь, который смотрит в рот начальству, ничего путного не добьется в главном деле своей жизни – содействии научно-техническому прогрессу.
Поскольку до руководства всей инженерной отраслью хозяйства и переработкой, Золотарев работал в КубНИИТиМе, он лично знал руководителей многих предприятий, которые производили технику и оборудование. Он иногда месяцами пропадал на этих заводах, зато привозил в итоге то, чего не было у других.
Так появились новые мастерские во всех отделениях, был оптимизирован (рассчитан с точностью до запчасти) тракторный парк. Он привез и смонтировал всепогодную импортную зерносушилку шахтного типа. Под его руководством построен аэродромный комплекс с твердым покрытием, складами для жидких удобрений и протравочным пунктом. Он в конце концов решил вопрос о том, как не тратить деньги на разгрузку железнодорожных вагонов – построил на станции пункт приема и загрузки сыпучих грузов. А это все деньги. Точнее: экономия денег.
— Перед самым распадом СССР я понял, — вспоминал Борис Павлович, — что это, может, последний шанс обновить технику. Завтра — новые деньги, таможня, граница. Убедил директора, что надо проехать в турне по заводам, которые расположены в союзных республиках. Очень хорошо съездил. Все, что было достойно внимания, купил.
В начале 90-х он построил в хозяйстве всю переработку, которая почти вся функционирует и сегодня. Убойный и колбасный цеха, пекарня, мельница, молокозавод. А это все добавленная стоимость.
Зато ничего своего у Золотарева нет. Говорят, даже гаража своего не сподобился построить и машину купить.
Все его богатство – два вкладыша в трудовой книжке, их едва хватило, чтобы уместить все благодарности.
Зерна без плевел
Едва мы расположились в конторе поговорить с Александром Сергеевичем Барсуковым, и.о. главного агронома хозяйства и по совместительству зятем Героя соцтруда Первицкого, как пришел начальник отдела кадров и сообщил, что Барсуков теперь не и.о., а самый настоящий главный агроном.
Не подумайте плохого: это не кумовство. Просто в хозяйстве уже давно все родственники или близкие друзья. А кадры здесь отменные: грамотные, образованные, мыслящие.
Человек 100 заняты в растениеводстве. По урожайности и в районе, и в крае «Ленинский путь» — одно из лучших хозяйств. Бывает, берут по 70 центнеров на круг. В этом году скромнее — 56. Под зерновыми занято процентов 40 площадей, под свеклой – 15. Есть еще кукуруза, сахарная свекла, подсолнечник, соя. Правильные севообороты – это «Отче наш» агрономической службы.
Хозяйство сотрудничает с Кубанским НИИЗХом – размножает новые сорта озимых ячменя и пшеницы. До 3 тысяч тонн семенного материала продает ежегодно. Дело прибыльное, но и хлопотное. Чистые сеялки, сортовые прополки вручную (для этого приходится привлекать студентов и школьников) – за всем нужен глаз. Но хозяйство этим занимается намеренно. Семенное зерно дороже товарного в 2 — 2,5 раза.
Давно перешли на минимальную обработку почвы, и под это выстроены все агротехнические приемы и подобраны орудия.
В общем, все здесь работает четко, правильно и предсказуемо – даже скучно.
Но собственные свиньи (6 тысяч голов) всегда с комбикормом, а в этом году, когда цена на зерно сильно поднялась, выручка от его продажи будет солидной.
Чистокровный адыгеец
Так представился, когда мы знакомились, Ибрагим Рамазанович Камбиев. Когда его мобильник зазвонил «лезгинкой», все сомнения в «чистокровности» отпали. Два месяца назад его попросили уйти в отставку с должности заведующего молочно-товарной фермой. Возраст.
Ему за 70, но он говорит, что для него лично нельзя было придумать страшнее пытки, чем отдых. Выяснилось, что за 40 лет он ни разу не болел и не ходил в отпуск. Неиспользованных отпусков и отгулов накопилось до июля 2013 года. Состояние сейчас – легкая нервная дрожь. Это оттого, что не научился себя ничем занимать, кроме работы.
— Есть рыбаки, есть охотники, есть алкоголики, — говорит он, — это, в общем, больные люди. Но я их понимаю, потому что я – такой же больной, я трудоголик.
Его ферма все последние 40 лет по показателям была в первой пятерке по Краснодарскому краю. В 70-е годы, когда он принял ферму, доили 3,5 тысячи килограммов молока от коровы. Сейчас – около 8 тонн.
И он говорит, что красно-пестрая порода КРС, 1600 голов которой находится сейчас на ферме, может давать и лучшие результаты. Надо только планомерно улучшать ее. Что, собственно, делали и продолжают делать сегодня.
Между прочим, «Ленинский путь» поставил на Краснодарскую станцию искусственного осеменения трех (!) быков-производителей. Раньше, в советские времена, считалось, что племхозяйство, вырастившее одного достойного быка-производителя, этим самым выполнило свое предназначение. И может дальше спокойно разваливаться, сворачивать племенную работу и вообще делать все, что ему заблагорассудится.
Главный зоотехник хозяйства Владимир Ведищев подтвердил, что на ферме содержится уникальное стадо – здесь, в «Ленинском пути», выведен кубанский тип красного молочного скота. Есть соответствующий патент. И нигде на Кубани нет сегодня племенных хозяйств, которые бы занимались красно-пестрой породой так же планомерно и последовательно, как это делают здесь.
Правда, борьбой за надои в последнее год-два пришлось пожертвовать. Решили оздоровить стадо от лейкоза – 40 процентов стада было им заражено. Ездили к ветеринарным светилам в Москву, советовались, поняли, что ничего невозможного нет. Оказалось, что оздоровление – процесс длительный и затратный. Но результат – здоровое стадо – стоит того. Пришлось купить пастеризаторы, и каждого вновь родившегося теленка выпаивать пастеризованным молоком. Оздоровительную процедуру прошла пока первая ферма, на очереди – вторая, потом – последняя, третья.
Сейчас три фермы дают от 28 до 33,5 тонн молока ежесуточно.
Камбиеву жалко, что теперь на ферме все происходит без него.
А тут еще сильно «придавила» весть о скорой приватизации ОПХ «Племзавод «Ленинский путь». Росимущество в соответствии с планом должно к весне 2013 года найти хозяйству нового владельца — инвестора. Если раньше Камбиев надеялся, что после того, как отгуляет все отпуска, какую-нибудь работу здесь найдет, то теперь эти надежды тают как недолгий сочинский снег.
— Ходят слухи, что новые хозяева не будут нянчиться с пенсионерами, — сказал на прощанье Ибрагим Рамазанович. – Если так, то жаль, я еще многое могу, опыт есть, я бы еще пригодился.
Приватизация, как и было указано
Нечем мне было утешить Камбиева, кроме как рассказать историю выхода на пенсию моего родного тестя. Виктора Николаевича Алексеева, бурового мастера с громадным опытом и чистейшей репутацией, лет 7 назад проводили на пенсию в положенные сроки. За полгода он нарыбачился до тошноты (а что еще делать?), как вдруг ему позвонили с работы и сообщили, что погорячились с пенсией. Совершенно некому, сказали, доверить формирование новой буровой бригады. Так мастер Алексеев «родился» во второй раз.
Эта история стала утешительной для Ибрагима Камбиева, — мне так показалось. Но она же может быть поучительной и для будущих хозяев «Ленинского пути». Очень хотелось бы, чтобы она была также поучительна и для государства.
И вот в каком смысле.
Племзаводу «Ленинский путь» несказанно повезло. Хозяйство сохранило свою целостность. И поскольку не избежать приватизации, то эту неделимость хозяйства нужно оценить. Как?
Попытаюсь объяснить.
С точки зрения сегодняшних представлений об эффективности «Ленинскому пути» есть куда расти. Если подходить формально, то 800 работающих на 12 тысяч гектаров земли – это, конечно, расточительство. 300 человек максимум нужно, чтобы эффективно управляться с таким хозяйством. Остальных куда?
Новый хозяин предприятия вправе будет их уволить. Но чтобы люди не оказались не у дел, светлые умы из Росимущества, а также местные власти должны подумать заранее, чем занять людей. Вариантов много: промыслы, подсобные производства, фермерские хозяйства, небольшие перерабатывающие предприятия. Просто об этом нужно думать заранее, а не следующий день после сделки купли-продажи. Нужно готовить условия для их трудоустройства уже сегодня.
Причем, это никакой не факультатив для местной власти, а самые прямые ее обязанности, должностные – обеспечивать занятость.
Новый гендиректор ОАО «Племзавод «Ленинский путь» Василий Соловьянов по поводу грядущей приватизации тоже высказался однозначно: это не обсуждается, в 2013 году предприятие должно быть выставлено на торги и продано в частные руки. Просто потому, что есть план приватизации.
Сегодня, если даже не менять коренным образом структуру производства, хозяйство способно стабильно давать 100 — 120 млн рублей прибыли в год. Но может и 200 млн, если свернуть все животноводство (кроме красно-пестрых молочных коров хозяйство держит еще и племенную свиную ферму – по крупной белой породе) и кормопроизводство. И заниматься только растениеводством. Правда, это будет однобокое производство, заметил гендиректор. Только недальновидный хозяин кладет все яйца в одно лукошко. Наверное, разумнее иметь и молочное стадо, и мясное, и свиней не бросать, а завести птицу, рыбу.
Но в любом случае, это решать новому владельцу хозяйства.
Председатель совета директоров предприятия Александр Рындин тоже уверен, что хозяйство не просто крепкое, но высокоэффективное. И главную свою задачу – обеспечение продовольственной безопасности – выполняет отлично. Четко организованная работа свинокомплекса, по его словам, позволила избежать заражения поголовья свиней АЧС, массового забоя животных и ликвидацию этого направления в работе предприятия. ОАО «Ленинский путь» обеспечивает семенами зерновых и себя, и ряд предприятий ЮФО, а их качество позволяет получать высокие урожаи и быть лидером на рынке продаж семян зерновых культур.
Наличие у предприятия цехов по переработке производимой сельскохозяйственной продукции (мельница, пекарня, колбасный цех) позволяет обеспечивать близлежащие населенные пункты высококачественными и относительно недорогими продуктами питания. Кадровый потенциал предприятия и обеспеченность современными средствами производства, в случае необходимости в кратчайшие сроки позволяет существенно увеличить площадь обрабатываемых сельскохозяйственных угодий и при этом обеспечить высокую урожайность выращиваемых культур.
В общем, юбилей хозяйства его коллектив встречает во всеоружии.
Если бы у этого коллектива было побольше ясности относительно постприватизационной своей судьбы, цены бы коллективу не было.
В том смысле, что он бы тогда горы свернул.