ВСЕ НАЧИНАЕТСЯ С ЗЕРНА

— Мне понятно беспокойство нашего общества. После 2000 года столь масштабно с проблемой роста цен на продовольствие мы столкнулись, пожалуй, впервые. Преобладала, как правило, ситуация, когда непродовольственные товары, услуги населению дорожали быстрее, чем продукты питания. К этому общество как бы привыкло.

А напрасно! Бесследно не проходит ничто. В том числе и те ошибки по формированию внутренней экономической политике, которые были допущены в предыдущие годы. Ставка на импорт продовольствия, серьезное нарушение паритета цен между сельским хозяйством и другими отраслями обезденежило село, привело к глубокой закредитованности сельскохозяйственных предприятий, ряду других отрицательных последствий. К такому, например, как чрезвычайно низкий уровень доходности сельскохозяйственного труда.

Характерны в этой связи основные показатели развития российской экономики в 2007 году. Если прирост производства промышленной продукции составил 6,3% — довольно высокий показатель на уровне азиатских, а тем более, европейских стран, — то продукция сельского хозяйства увеличилась лишь на 3,3%. А 2007 год был сам по себе неплохой.

На мой взгляд, этот говорит о том, что перелома ситуации в деревне, такого перелома, который затронул бы все важнейшие отрасли сельского хозяйства, пока не произошло. И другой важный показатель ( в том числе и с точки зрения выстраивания паритетных финансовых отношений между городом и деревней): при средней номинальной заработной платы по России в 13,5 тысяч рублей, в сельском хозяйстве она едва перевалила за 6 тысяч.

Разумеется, просчеты прошлого являются далеко не единственной причиной нынешней ситуации с потребительскими ценами на продовольствие.

— Что бы вы могли выделить в этом плане?

— В прессе много писалось, что на рост цен в стране повлияла международная ситуация. Это правильно, мы сегодня являемся составной частью мировой экономики и все, что там происходит, нас касается напрямую. Влиять на мировую систему непросто, а честно говоря, пока у нас и нет такой реальной возможности.

Посмотрите последние сообщения с крупнейших бирж: цены на зерно с поставками в мае-июне уже зашкаливают за 10 тысяч рублей за тонну пшеницы 3 класса. Значит, необходимо искать внутренние возможности стабилизировать наш продовольственный рынок. И в этой с вязи считаю: одной из главных причин, которая подтолкнула рост цен на продовольствие в России и в дальнейшем может дестабилизировать обстановку, — это недостаточное производство зерна.

Достигнутый его уровень в последние годы — 75-80 миллионов тонн — уже сегодня не покрывает всех расходов (с учетом поставок на мировой рынок 10-12 миллионов тонн). Вот как складывалось производство и использование зерна в стране (календарный год январь-декабрь, млн т -табл.)

	1997 г.	1998 г.	2006 г.
Ресурсы :
валовой сбор (после доработки)	88,6	47,9	78,5
импорт	3,5	1,6	2,3
Итого	92,1	49,5	80,8
Использовано на:
потребление сельхозпредприятиями и населением	27,7	26,5	21,9
семена	14,0	14,1	10,5
на корм скоту и птице	13,7	12,5	11,4
переработано муку, крупу, комбикорма и т.д.	46,6	45,2	46,3
экспорт	2,2	2,4	11,2
потери	1,1	1,0	1,0
Итого	77,6	75,1	80,4
Остаток	14,5	-25,6	0,4
Остаток к собственным ресурсам	11,0	-27,2	-1,9

Не трудно идеть, что годового валового сбора зерна уже не хватает для обеспечения текущих расходов.

Реализация программы приоритетного развития животноводства потребует в ближайшие годы увеличить расход зерна на корм скоту как минимум на 3,5 — 4 миллионов тонн. Отсюда главный вывод: в самые короткие сроки необходимо нарастить производство зерна как минимум на 6-8 миллионов тонн, довести общий его обем как минимум до 100 миллионов тонн к 2011-2012 годам.

Для этого должна быть разработана стратегическая программа мер, стимулирующих сельских товаропроизводителей к наращиванию валовых сборов этого важнейшего продукта. Речь идет о мерах, которые бы дополняли Государственную программу развития сельского хозяйства и регулирования сельхозрынков, уже вступившую в действие.

— Геннадий Васильевич, а есть ли у нас реальная возможность решить задачу, учитывая нынешнее состояние многих коллективных хозяйств, являющихся основными производителями зерна?*

— Глубоко уверен, что у России такие возможности есть. В стране сохранился потенциал селекционеров, кадры потомственных хлеборобов, знающих и умеющих выращивать хлеб. Не случайно сегодня урожаи в Татарстане и Башкортостане, Краснодарском и Ставропольском краях, Ростовской, Липецкой, Орловской и ряде других областей значительно выше, чем в дореформенный период.

Надо заинтересовать хозяйства в расширении посевных площадей под зерновыми культурами. Они в последние годы намного сокращены. Если в 1990 году под зерно отводилось свыше 63 миллионов га, то в последние годы 44-45 миллиона. Потеряв 20 миллионов гектаров, мы недобираем порядка 30 миллионов тонн зерна. И в большинстве регионов России есть земли, которые можно использовать под посев зерновых.

— Что же нужно для того, чтобы использовать эти резервы уже в этом году?

— Можно было бы пойти на следующие меры. Федеральным законом «О развитии сельского хозяйства» предусмотрено, что не позднее марта Правительством должны быть обявлены минимальные цены для проведения закупочных интервенций на зерновом рынке. В отличие от прошлых лет целесообразно не только обявить эти цены, но и заключить в марте — первой половине апреля контракты с сельхозтоваропроизводителями на поставку в интервенционный фонд из урожая текущего года как минимум 4-5 миллионов тонн зерна, прежде всего продовольственного.

Это даст возможность иметь реальные запасы хлеба на случай, если в каких-то регионах будет наблюдаться необоснованный рост цен на эти культуры. В таких случаях можно начать продажу зерна на аукционах так, как мы делали это в конце прошлого года, и надо прямо сказать, затормозили рост цен на зерно в октябре-ноябре. Но ресурсы эти исчерпаны. Так что не исключено в мае-июне значительное повышение цен на зерно. А это вызовет естественно и реакцию производителей животноводческой продукции, вынужденных увеличить затраты на закупку корма.

Второе, что нужно сделать в ближайшее время — начать практически предусмотренное в Госпрограмме выделение 10-летних кредитов на закупку всего комплекса машин по возделыванию сельскохозяйственных культур на основе прогрессивных энергосберегающих технологий. Такой комплекс стоит от 10 до 12 миллионов рублей. Кредиты надо выделить хозяйствам, которые готовы пойти на расширение посевных площадей. Кстати, такие комплексы машин могут быть использованы для возделывания кукурузы, сои, рапса и других культур.

Речь идет о закупке 1500 — 2000 комплектов такого оборудования. С их помощью можно было бы обработать 3-3,5 миллиона гектаров посевов.

— А готова ли наша промышленности обеспечить село таким парком машин?

— Понимаю, что здесь могут быть определенные сложности. Но если не начать решать эту проблему, не показать промышленности перспективу, мы никогда не сдвинемся с мертвой точки. Техника эта дорогостоящая и пока заводы, как правило, предпочитают производить ее только по заказам.

Что касается нынешней ситуации, то возможно придется прибегнуть и к закупкам техники за рубежом. И это опять-таки плата за те ошибки в первые годы реформирования села, когда крестьянин не мог заказывать технику. Тогда мы просто обрушили отечественное сельхозмашиностроение. Программа увеличения производства зерна поможет восстановлению сельхозмашиностроения.

— Современные технологии предполагают широкое использование минеральных удобрений. Между тем дозы их внесения в расчете на гектар упали с 1990 годы в четыре раза с лишним. И особого прогресса не видно.

— Да в последние годы поставки минеральных удобрений на село не растут и составляют 1,5 миллиона тонн (в действующем веществе). Всего 10 % производства «витаминов плодородий» достается российским земледельцам, остальное идет на экспорт.

Получается парадоксальная картина: производители удобрений используют российский дешевый газ, электроэнергию, имеют низкие таможенные пошлины. А в это время страна закупает за рубежом продовольствие на десятки миллиардов долларов и держит без работы более четверти сельского населения.

Увеличить поставки удобрений селу до 4,5 — 5 миллионов тонн возможно, не прибегая даже к существенному сокращению их экспорта — ведь у предприятий есть резерв мощности, позволяющий увеличить производство туков на 3-4 миллиона.

Внутренний спрос на минеральные удобрения ограничен, прежде всего, из-за отсутствия денег у крестьян на эти цели и высокими внутренними ценами на этот товар. Ряд предприятий химической индустрии пользуется, а попросту говоря, злоупотребляет своим монопольным положением. Так, за 2005 год при 10,5% инфляции цены на удобрения выросли на 30-35%. В еще больших размерах они поднялись в 2006 и 2007 годах.

Цены на удобрения, направляемые сельскому хозяйству, должны повышаться в пределах запланированной инфляции. Тогда будет поддерживаться паритет цен, а затраты на их применение окупятся.

— Есть и такая точка зрения: оставлять в стране те 10 — 12 миллионов тонн зерна, которые уходят на экспорт. Тем самым пополняется кормовая база животноводства, растет занятость сельского населения. Что вы думаете по этому поводу?

— Я с этим не согласен. Этот способ не решит проблемы дефицита зерна, но отрицательно скажется на тех, кто сегодня его производит. Им, например, будет трудно обяснить, почему во многих случаях — невозможно получить лимит на подключение животноводческих ферм к газу, в то время как этот ресурс в огромных количествах продается на Запад.

Да, мы должны регулировать экспорт зерна, но делать это надо крайне осторожно. Уходить с мирового рынка зерна сейчас нельзя!

Глубоко убежден: Россия — в отличие от многих других стран — имеет реальные возможности в самый короткий срок увеличить производство зерна. Поэтому наше присутствие на мировом рынке имеет не только экономическое, но и политическое значение. Понятно, что в перспективе значительные земельные ресурсы в мире уйдут на производство сырья для выработки этанола — заменителя нефти. Которая, как показали события последних лет, дешеветь не будет.

— Вас могут упрекнуть, что в данном случае об экспорте зерна вы говорите устами зерновых трейдеров, а не крестьян

— Конечно, вопрос о том, как осуществлять экспорт зерна, непростой. И я, откровенно говоря, не представляю себе, как — ну не все 25 тысяч, а 5 -7 тысяч крупных производителей товарного зерна — будут выходить на мировой рынок. Это задача нереальная. Согласитесь: иметь в каждом хозяйстве специалистов, хорошо знающих условия поставок продукции на мировой рынок, очень и очень сложно. Все равно появится и должен быть какой-то посредник.

Опять-таки хочу оттолкнуться от Закона «О развитии сельского хозяйства». В нем есть особая статья, усиливающая роль отраслевых союзов в организации сельскохозяйственного производства и сбыта. Нужно среди прочего серьезно изменить функции и деятельность Российского зернового союза. Он должен обединять не столько трейдеров, сколько производителей зерна. Его задача — вырабатывать принципы и условиях поставки зерна, в том числе и на экспорт, и, в известной степени регулировать остатки этой продукции на внутреннем рынке.

Тогда не Правительство на своих заседаниях будет определять, в какие сроки и как ограничить цены — этим будет заниматься союз. С учетом интересов и производителей зерна, и тех, кто кормит страну молоком и мясом.

В заключение хотел бы подчеркнуть, что выдвинутые предложения по увеличению производства зерна вполне реальны. И даже участие бюджета в их реализации минимальное. Речь идет о кредитных ресурсах.

В связи с этим острее хотел бы поставить вопрос о восстановлении, подчеркиваю, восстановлении — производства зерна в Нечерноземной зоне. Ведь ситуация такова, что многие регионы — такие как Тверская, Смоленская, Калужская, Ярославская области по существу свернули выращивание зерна. А было время, когда они являлись важными производителями ржи и другого зерна. Между тем сегодня внутри российские цены на этот продукт таковы, что вполне обеспечивают возмещение затрат.

В Нечерноземье вполне можно поставить задачу: обеспечить какой-то минимум производства зерна для переработки его в животноводческую продукцию. К сожалению, пока в большинстве регионов так проблема не ставится. Люди как-то свыклись, что даже для небольших животноводческих ферм 100% зерна надо завозить из других мест. Это неправильная политика.

Изменить, в том числе и ее — такую задачу вижу при формировании стратегии развития зернового хозяйства России на ближайшую и отдаленную перспективу.