— Александр Владимирович! Почему Вы назвали фирму именем дикого кота?
— Кот — животное быстрое на реакцию, свободолюбивое и в какой-то мере непредсказуемое. Плюс к тому один из наших первых удачных гибридов огурца так назывался. Собственно, он и сейчас еще живет. За месяц плодоношения он дает до пятнадцати килограммов урожая. Такой вот сорт-спринтер. Вот поэтому мы и символом своим избрали это животное.
— Мы — это кто?
— Учредители и организаторы компании. Все выходцы из Тимирязевской академии — профессионалы. Селекционеры-овощеводы.
Ну, а вынудили нас к такому шагу новые времена, когда ассигнования на науку резко упали. Поскольку селекция, в конечном итоге, наука прикладная, мы и перешли на самофинансирование.
В компании у нас производится полный цикл работ: от задумки до выведения сорта или гибрида искомых качеств и его последующее семеноводство. Естественно, на последнем этапе — реализация. Так мы живем и развиваемся.
— Вот на последнем этапе Вы выходите на рынок, а там — конкуренты
— На самом деле, серьезных крупных отечественных семеноводческих фирм не так уж много. На одной руке хватит пальцев, чтобы пересчитать тех, кто производит и размножает авторские семена.
Но тем не менее, вот эта конкуренция заставляет расширять ассортимент предлагаемых на рынке семян. Дело в том, что овощеводы предпочитают покупать сразу весь набор необходимых им семян. Поэтому нашим специалистам приходится заниматься не только основными культурами — огурцами и помидорами. В последнее время «Манул» начал большую серьезную работу по выведению кочанных капуст, лука, зеленных культур, салатов.
Хотя и по сегодняшний день фирму считают огуречной. Это основная наша культура. Но, в общем-то, ассортимент у нас сегодня довольно широкий. Например, гибридов перца у нас производится не меньше, чем огуречных.
Для открытого грунта и парников хороши, на мой взгляд, раннеспелые Чардаш и Юнга. Они довольно урожайные — с квадратного метра можно собрать 8 — 10 килограммов плодов. Среднеранние Ерошка и Фунтик тоже очень популярны среди огородников. Здесь же надо назвать такие гибриды и сорта перцев как Аккорд, Буратино, Антиквар, Водевиль, Зазнайка, Интервент, Кантри. Впрочем, весь ассортимент в небольшом интервью не перечислишь.
— Я совсем не большой знаток овощей. Скажите, рынок семян меняется? То есть изменяется ли спрос Ваших клиентов? И кто они, в основном?
— «Манул» работает, как, впрочем, и все серьезные семеноводы, и на промышленное, в том числе — парниковое овощеводство, — и на огородников-любителей. Хотя сегодня их трудно просто любителями называть, поскольку больше половины российских овощей и зелени выращивают на огородах.
Конечно, этим разным категориям надо что-то свое. Да и мода на гибриды и сорта меняется. Например, сейчас все более популярными становятся розовоплодные томаты. Значит, фирма должна за этим спросом поспевать.
Ответом на эту моду у нас стал гибрид Розовые Щечки. Он широко известен в любительском мире, среди фермеров. Очень вкусный. Это детерминантный сорт с уникальным сочетанием скороспелости и крупноплодности. Плод — малиново-розовой окраски.
Что интересно, как только на «любительском» рынке такая мода заводится, появляется спрос и в промышленном, тепличном овощеводстве.
Ну, а, что касается наших клиентов, то сначала «Манул» ориентировался на промышленное овощеводство, большие тепличные комбинаты. Поскольку история компании уходит в еще советские времена, то наши клиенты сейчас не только в России, но и на Украине, в Белоруссии, в азиатских республиках и странах СНГ.
Спрос любительского рынка также очень велик.
Если прикинуть в процентом отношении, то около 60% — это профессиональный рынок для защищенного грунта, остальное — для огородников и дачников. Но для них требуются несколько другие качества культур, другой класс сортов. Может быть не такой высокой продуктивности, но здесь высоко ценятся другие качества. Форма плодов, цвет, какие-то условия выращивания не стандартные.
Так что мы должны все это учитывать и удовлетворять спрос наших клиентов.
— А зачем, в принципе, создавать все новые сорта и гибриды овощных культур? Вывел себе лучший огурец в мире — и живи себе за счет «ройялти»
— Человеческая мысль, как и жизнь, остановиться не могут. Всегда захочется чего-то нового. Да и конкуренты не дадут почивать на лаврах.
Спрос рождает предложение, но верно и наоборот. Допустим, ты вывел классный гибрид, но тут же возникает необходимость ему привить еще какие-либо качества, ну, скажем, устойчивость к болезням.
Да и потом.
Территория России ведь огромна. В каждом регионе свои экологические условия. Комплексы болезней, системы вредителей, грибов. Опять же климатические факторы очень рознятся. Так что одного гибрида или сорта идеального для всех зон от Калининграда и до Владивостока быть не может. Поэтому мы выпускаем для каждого региона, природно-климатической зоны группу сортов и гибридов, которые могут себя максимально проявить.
Или вот еще одно соображение: зачем выводить устойчивые к ложной мучнистой росе культуры для тех мест, где она не отмечена. А ведь у растений такая особенность: чем выше устойчивость, тем ниже продуктивность. Поэтому, если на Сахалине должна быть «железная» устойчивость к этой самой ложной мучнистой росе, то в средней полосе или на Севере, где ее нет, там должны культивироваться другие сорта.
— Сколько по времени выводится хороший гибрид?
— Лет десять, наверное. И все эти годы надо вкладывать средства в эту работу. Отсюда понятно, что, если все это время вложить в выведение одного только сорта или гибрида, то фирма или институт прогорят.
В нашей фирме собрана огромная коллекция, мировой генофонд и огурца, и томата. Поэтому в течение селекционного периода идет работа не по одному гибриду, а по целой их группе.
Фирма работает в различных направлениях. То есть, действует группа селекции огурца. Другая занимается томатом, третья — баклажаном и так далее.
— Вот Вы говорите — работа. А в чем, собственно, она состоит?
— Селекция — это изобретательство. Раньше, кстати, она так и квалифицировалась. То есть рассматривалась в ряду с конструированием станка или какой-то машины.
А работа селекционера — это отбор. Допустим, из тысячи образцов надо подобрать материнскую и отцовскую линии. Заданные качества будущего сорта определяются заранее.
Огурец, например, должен быть маленький, вкусный, колючий. Опять же — салатный или засолочный. Для какой климатической зоны. И вот начинается целенаправленный подбор. Скрещиваем, отбираем, что получилось. Потом, смотришь, — получилось. Но не совсем то, что искали. Добавляем какой-то еще нужный признак. Опять отбираем. Вот такая вот технология этого направленного скрещивания ежегодно по два-три поколения. Так получаем искомую линию одного родителя. А параллельно создаем линию, другого родителя. После этого происходит скрещивание двух линий и получается новый гибрид.
Селекция — это искусство. Надо обладать интуицией, выдумкой, большим воображением.
Вот в последнее время в разных регионах стали появляться «озоновые дыры». И огурцы в тех местах вдруг становятся горькими. И здесь нужен ученый, чтобы придумать, какие в основу положить материнские и отцовские линии, чтобы исправить положение.
— Но ведь для того, чтобы работать на таком уровне, необходимо иметь большой генофонд растений.
— Мы пользуемся разными коллекциями. ВИРовской, например. Но в нашей собственной коллекции есть образцы, которых даже в ВИР нет. Да ведь сегодня, к сожалению, даже в этой всемирно известной коллекции не хватает средств, чтобы поддерживать нужный уровень. Ведь начало той коллекции положено еще в позапрошлом веке.
Так что приходится и самим организовывать экспедиции, собирать растения по всему миру.
Вот, например, любимый наш огурец. Его родина — в нескольких очагах. В Индии — тол маленькие такие плоды, от которых пошли муромские огурчики, нежинский знаменитый сорт. Вьетнам — прародина другой группы. А длинноплодные приехали к нам из Китая.
То есть надо использовать в работе всю палитру генофонда. А ведь и наши сорта тоже надо использовать. На Руси огурцы уже лет четыреста — пятьсот выращивают. Купцы в свое время завезли семена. А дальше — так называемая « народная селекция».
— А помидору в нашей стране сколько лет?
— Помидор позже к нам пришел. Из Южной Европы в допетровские времена.
— Все же применяемые в «Манул» методы, при всем их «осовременивании» стоят на базе традиционных методов.
— Вы хотите спросить о генной инженерии?
— Да.
— Здесь есть большой вопрос. Конечно, хочется все ускорить, получить хороший результат. То есть, чтобы и урожай был максимальный, и продукция оставалась экологически чистой. Однако в России пока нет ни экономических условий для широкого разворачивания генноинженерных методов — дорого. Во-вторых, российские потребители — народ очень консервативный. Они еще не готовы к восприятию ГМ-продуктов.
Потом еще не до конца изучены дальние последствия их потребления.
Хотя, с другой стороны, ведь мы с вами уже едим импортный трансгенный картофель. Плоды ровные и красивые, урожай неплохой, к болезням устойчивые. А вот, что будет дольше — трудно сказать. Возможно, это и приведет к каким-то нежелательным последствиям.
— Как Вы относитесь к конкурентам?
— У нас правило — не говорить о них плохого. Я уже говорил, что в России работают несколько очень серьезных фирм, которые, как и «Манул» тоже начинают выходить на международный уровень. Но ведь помимо них существуют компании, где работают не ученые, а «знахари». Вот они-то, ориентированные на очень быстрый результат, могут оказаться опасными. Ведь речь идет о человеческом питании.
Занимайся они цветами, — это другое дело.
— Не случайно ведь в США, других зарубежных странах за селекционерами пристально наблюдают, как за потенциальными разработчиками биологической опасности.
— Большинство российских селекционеров очень четко ставят в начале работы задачу по выведению сорта или гибрида. Потом вырабатывается точная программа последовательных действий, так что пока в таких компаниях, как «Манул» все семена покупать можно смело. Они абсолютно безвредны для человека. А плоды и овощи, из них выращенные очень вкусны и полезны.
— Спасибо за интересный разговор.
— Передайте привет вашим читателям.
Контактные телефоны:
(495) 775-14-58; (495) 586-32-55