Евгений Анатольевич, насколько нам известно, представители России первые были приглашены на годовую конференцию этой европейской ассоциации. Какое впечатление у вас осталось от общения с участниками?
Многие европейцы пока мало знают Россию. Им известно, что на Востоке есть Китай, в котором происходит грандиозный рост экономики, и Россия, в которой нечто похожее вот-вот должно начаться. Мне пришлось беседовать там с зарубежными коллегами, которые связывают с приходом на российский рынок большие надежды. Но когда я немного рассказал им о том, настолько велика кредиторская задолженность российского сельского хозяйства, какова реальная государственная поддержка отрасли, их пыл немножко поугас.
С другой стороны, когда на конференции я высказал мнение, что России сейчас нужен импорт технологий, а не импорт машин, меня, внимательно выслушав, спросили: а что для этого в России сейчас есть? Мне нечего было ответить. Действительно, ввозные пошлины у нас минимальные, государственных программ поддержки сельхозмашиностроения практически нет. В таких условиях значительно проще и выгоднее привезти в нашу страну готовую машину и просто продать ее.
Тем не менее в России уже сейчас действует целый ряд компаний, созданных на основе международного сотрудничества.
Российские сельхозмашиностроители всегда с удовольствием идут на контакт с иностранными компаниями, договариваются, например, о поставках комплектующих. В прошлом производство многих деталей и узлов было монополизировано, и это негативно сказывалось на качестве техники. Сейчас такие монополии разрушаются и изнутри страны (например, производители строительной техники начинает выпускать гидравлику и для сельхозмашин, организуются новые производства) и снаружи, когда развитие конкурентной среды достигается путем покупки некоторых комплектующих за рубежом. И это, в свою очередь, дает новые рычаги воздействия на цену и качество.
Второй уровень сотрудничества между российскими компаниями и зарубежными это лицензионное производство. В таком случае компания предоставляет полный комплект чертежей, технологии, показывает, как и из чего эта техника делается, и за это получает лицензионные платежи.
Третий уровень сотрудничества это совместные производства, когда помимо лицензии иностранный партнер приносит на нашу территорию еще и деньги. Свои собственные или дешевые заемные под 2-3 % годовых. Это более глубокий уровень сотрудничества, при котором зарубежного партнера глубоко интересует ситуация на российском рынке.
В качестве положительных примеров интергации можно привести опыт ЗАО "Евротехника", Колнаг, "Кировец -Ландтехник". Сюда я отнес бы и сотрудничество Ростсельмаша с Клаасом по поставке мостов. В Кемерове есть очень интересное производство сеялок "Кузбасс". И этот список можно продолжить.
Существует ли какая-либо специфика в деятельности таких предприятий?
Трудности, которые испытывают эти предприятия, лежат не в сфере отношений между партнерами. Им приходится решать те же проблемы, с которыми сталкиваются и компании со стопроцентно российским капиталом неразвитость коммерческого лизинга, недоступность кредитов в банках, рост цен на ресурсы и так далее. Более того, совместные предприятия так же заинтересованы в инвестициях, как и отечественные.
Возможно, именно из-за этих проблем основным видом международного сотрудничества на сегодняшний день остается импорт зарубежной техники?
Мы серьезно обеспокоены тем, что доля импортной сельскохозяйственной техники и тракторов на нашем рынке приближается к 50 %. Причем это именно чистый импорт машины, закупленные за деньги, и не маленькие порядка 600-650 миллионов долларов в год. Конечно, и государство, и бизнес выиграли бы, если бы эти деньги вкладывались не в импорт машин, а в импорт технологий, если бы эти тракторы и сельхозмашины собирали в нашей стране.
Вы, конечно, имеете в виду не так называемую "колесную" сборку?
Мы долго искали ответ на вопрос, какую технику можно считать отечественной. Нам говорили в достаточно высоких кабинетах, что если есть сертификат происхождения, в котором указано "Россия", значит перед нами отечественная техника. Оказалось, в законе о таможенном тарифе сказано, что отечественной продукция может называться только в двух случаях. Во-первых, если среди завезенных деталей, например, комбайна по коду "комбайны" в товарной номенклатуре не проходит ни одна. Иными словами, на территорию России завезли отдельно двигатель, металл, шасси, краску. Когда все это вместе собрали, получился комбайн российского производства.
Во-вторых, если не менее 40 % добавленной стоимости машины произведено в России. Этот пункт, к сожалению, достаточно легко можно обойти путем занижения таможенной стоимости. Проблема, кстати, имеет отношение не только к сельскохозяйственной технике. Нам известно, что калининградцы активно работают в этом направлении. Недавно на эту тему мне пришлось говорить с чиновниками из Минфина. Выяснилось, что они все видят и понимают, но не надеются что-либо поменять.
Чем реально угрожает расширение международных проектов отечественным компаниям?
Цивилизованное сотрудничество, учитывающее особенности нашего развития, приносит пользу. Однако наше производство действительно может серьезно пострадать, если будут созданы определенные условия.
Во-первых, если совместные проекты будут получать какие-то преференции в виде передачи земли за копейки или налоговых льгот, а чисто отечественных производители нет. Такой подход мы считаем недопустимым.
Во-вторых, если отечественные производители замкнутся только на российском рынке, будут пытаться защитить себя на нем, как на последнем рубеже обороны, и не начнут искать свое место на мировом рынке.
В-третьих, если совместные проекты будут ориентироваться только на российский рынок. Это верный признак того, что они организованы с одной целью потихоньку захватить российский рынок.
В том случае, если удастся не допустить развития этих трех негативных тенденций, отечественное сельхозмашиностроение будет развиваться и только выиграет от укрепления международного сотрудничества.
Евгений Анатольевич, наша техника способна конкурировать с импортной?
С точки зрения экономики комбайны Ростсельмаша, например, одни из самых конкурентоспособных в мире. Да, у всей российской техники есть одно слабое место -недостаточная надежность, связанная и с качеством материалов, и с качеством комплектующих, и с качеством сборки. Это проблема, над которой наши предприятия работают, многое делают, и добились уже существенных результатов. Но все же по этому показателю существует разрыв между импортными и отечественными машинами. Однако за счет того, что отечественные машины очень дешевые, экономически они выгодны. С точки зрения себестоимости уборки зерна российские комбайны вполне конкурентоспособны этот показатель у наших машин в два-три раза ниже, чем у импортных.
Правда, это обстоятельство неизвестно многим из тех, кто определяет политику государства в отношении сельхозмашиностроения. Во всяком случае, общаясь с чиновниками, я часто слышу два вопроса: когда в российском комбайне будет стоять кондиционер и почему у российского комбайна такие большие потери. Приходится рассказывать, что уже давно 100% наших комбайнов оснащаются кондиционерами и потери невелики, если техника правильно эксплуатируется.
Есть, мнение, что в результате жесткой конкуренции все слабые уйдут с рынка, а сильные разовьются.
С таким же успехом можно новорожденных выбрасывать из окна второго этажа. Прогноз такой из 100 младенцев 99 погибнут, но те, что выживут, составят элиту общества. Мне кажется, это не гуманно. И не хотелось бы, чтобы сельхозмашиностроение оказалось в таком положении.
Отечественные предприятия относительно недавно начали работать в рыночных условиях и обективно не готовы к жесткой борьбе за выживание. Во-первых, машиностроительное производство очень инертно, здесь нельзя за полгода вывести на рынок новый товар. Это крайне капиталоемкий, трудоемкий материалоемкий процесс. К тому же наследие массового, конвейерного производства сильно тормозит развитие любых машиностроительных производств.
Во-вторых, весовые категории у наших предприятий и у транснациональных корпораций, мягко говоря, немножко разные. Джон Дир это ежегодный оборот в 9 миллиардов долларов только по сельхозмашинам, а все отечественное сельхозмашиностроение имеет всего около 1 миллиарда долларов в год. Понятно, у кого ресурсов больше. Такие гиганты очень влиятельны в политике, в бизнесе, в финансовой сфере. Развиваться в условиях конкуренции с ними очень сложно.
Как можно решить эту проблему?
Думаю, что решение лежит в области политики. Но мы не понимаем, какова аграрная стратегия российского государства. Нет такого документа, в котором однозначно было бы сформулировано, в чем состоят государственные интересы России в области АПК. Поэтому и понятие "государственные интересы" трактуется у нас то так, то эдак в зависимости от того, как на данный момент удобно и выгодно. Некоторые говорят: мы должны дать сельхозпроизводителям самую дорогую технику в мире, существенная часть стоимости которой является оплатой бренда. Нам нужно оснащать сельское хозяйство, в особенности крупные агрохолдинги, самой современной техникой, потому что они, бедные, истратили все свои деньги на покупку земли. Мы же представляем себе государственный интерес иначе: у нас есть свои машиностроительные компании, и нужно, помогая крестьянину, предоставляя ему возможность купить технику дешевле, тем самым развивать отечественное сельхозмашиностроение. Таким образом, деньги останутся в стране, а не уйдут за рубеж.
Какая позиция возобладает пока не понятно. Если нам скажут честно нам плевать на ваше сельхозмашиностроение, конкурируйте, как хотите, нас это не волнует, а не можете конкурировать закрывайтесь Что ж, это, по крайней мере, ясная позиция, и мы будем знать, на что ориентироваться.
Однако вы наверняка надеетесь на иной подход государства к решеню проблемы?
Мы уверены, что потенциал у сельхозмашиностроения в России очень велик. Либеральные экономисты любят говорить о специализации стран. О том, что, если мы выращиваем зерно, нам не обязательно производить сельхозтехнику. Все это теория. Но опыт развитых стран показывает каждый стремится развивать свое собственное производство. И это правильно. Мы убеждены если в России есть рынок, металл, трудовые ресурсы, производить сельскохозяйственные машины выгодно у нас, в России. В том числе и на совместных предприятиях. Но не только на них.
"СОЮЗАГРОМАШ" Союз производителей сельскохозяйственной техники и оборудования для АПК "Союзагромаш" создан в октябре 1998 года как некоммерческая организация, обединяющая организации, деятельность которых связана с разработкой, производством и реализацией сельскохозяйственной техники и оборудования, а также организации, оказывающие участникам рынка сельхозтехники финансовые, страховые, снабженческие, транспортные, научно-технические, информационные и иные услуги.
CEMA ассоциация производителей сельскохозяйственной техники Европейского Союза.
Основана в 1959 году, включает 13 стран производителей сельскохозяйственных машин: Австрия, Бельгия, Дания, Финляндия, Франция, Германия, Греция, Италия, Голландия, Португалия, Великобритания, Испания, Швейцария.
Ассоциация представляет общие экономические, технические и научные интересы предприятий сельхозмашиностроения, способствует экономическому и индустриальному развитию, совершенствованию системы безопасности на производстве.