Еще недавно индустриализация сельского хозяйства казалась нам неизбежной. Ведь при всех потерях (сокращение числа фермерских хозяйств, разрушение почв, распад сельских сообществ и т.д.) она обеспечивала нам «самую эффективную систему продовольственного обеспечения» вертикально интегрированное чудо, которое на производство одной калории пищи затрачивает в среднем восемь калорий энергоресурсов.
Однако безопасность нашего питания в последние годы не раз ставилась под сомнение. Сейчас самое время всем нам призадуматься и поразмыслить о том, куда же мы идем.
Поворот к индустриальным методам произошел так быстро. С 1933 года население нашей страны удвоилось, а количество фермерских хозяйств — сократилось с 7 млн до 2,16 млн, причем сейчас 170 тыс. из них дают 68% всего продовольствия.
По данным Минсельхоза США, количество свиноводческих ферм с 1990 года сократилось на 70%! Фактически о «независимом» рынке свинины мы уже не имеем права говорить, как, впрочем, и о рынке куриного мяса. На очереди — рынок говядины. Количество молочных ферм с 1992 года по
2000-й сократилось на 37%.
По подсчетам Конференции католических епископов США, всего три компании сейчас контролируют 81% всего кукурузного экспорта страны, и 65% соевого. А в штате Канзас, например, всю зерновую торговлю контролируют всего две компании.
Нам говорят: мы можем гордиться тем, что с 1984 по 1998 год потребительские цены на продовольствие выросли всего на 3%. Правильно, но за это же время выручка фермеров от продажи своей сельхозпродукции снизилась на 36%! В 1999 году американцы потратили на продовольствие 619 млрд долларов, но из них, по оценкам, только 121 млрд долл. достался фермерам.
Что имеем в итоге? Наплыв дешевой рабочей силы из-за рубежа, постоянное нарастание проблем с охраной окружающей среды, все более ужесточающиеся условия для сельхозпроизводителей на рынке, разбухание и без того огромных пищевых корпораций.
И, несмотря на то, что воротилы агробизнеса весьма умело и умно «руководят» спонсируемыми ими средствами массовой информации, поток критических выступлений против нашей продовольственной системы в прессе растет.
Вот главные вопросы, которые ставят простые американцы. Есть ли взаимосвязь между настоящей эпидемией переедания (попросту — обжорства) и расширением сетей ресторанов быстрого питания (fast-food)? Не связано ли нарастание физического нездоровья нации с тем, что животноводы практически повсеместно отказываются от пастбищ и переходят на круглогодичное стойловое содержание животных? Если пестициды уже вводят в генную структуру растений (трансгенные технологии — В.П.), то почему бы сначала не испытать их действие на человека в длительных опытах, прежде чем начинать широко использовать? Каковы будут долговременные последствия обнаружения синтезированных агрохимикатов в крови и околоплодной жидкости беременных американок? Не является ли нарушением антимонопольного законодательства тот факт, что всего несколько корпораций контролируют рынок семян сельскохозяйственных культур, а также фасовку мяса и т.д.?
Подобных вопросов много, и мы — фермеры, потребители, налогоплательщики — имеем полное право требовать от правительства ответа на них. А также от ученых в университетах и колледжах, финансируемых из бюджета. Тем ли они занимаются? Вот, например, практически нигде не изучают проблемы устойчивого и органического земледелия. У нас масса правительственных чиновников, получающих деньги за соблюдение антитрестовского (антимонопольного — В.П.) законодательства, но почему за последние 20 лет никто не исследовал последствия утраты независимого рынка продовольствия?
Под давлением ученых из крупных корпораций наше ведомство по продовольственным товарам и лекарственным препаратам (Food and Drug Administration) установило, что продовольствие из генетически модифицированных культур «практически эквивалентно» обычному и не требует длительного исследования, а также особой маркировки. И вот — сейчас у нас примерно 60% всех фасованных продуктов в супермаркетах содержат трансгенные компоненты.
А как мы должны относиться к такой цифре, недавно обнародованной компанией Environmental Working Group — примерно 60% всех выплат, направляемых фермерам по правительственным программам поддержки, достаются 10 процентам фермеров?
Федеральные исследовательские программы в области сельского хозяйства весьма обширны, но посмотрите — они в основном направлены на изучение вопросов интенсификации производства за счет химических, биотехнологических и подобных методов, то есть фактически они направлены на поддержку только крупного агробизнеса.
Наша нация тратит на сельское хозяйство достаточно много средств. Может быть, и не стоит увеличивать эти расходы. Но вот приоритеты надо бы изменить. Хватит на деньги налогоплательщиков фактически поддерживать процесс концентрации агрорынков. А деньги, направляемые по программам сельского развития, надо перераспределить в пользу мелких семейных и коммунальных предприятий на селе.
Пришло время детально определить ту цену, которую наше общество вынуждено платить за индустриальное сельское хозяйство. Да, оно в любом случае еще долго будет доминировать в нашей продовольственной системе, но уже быстро растут и расширяют свои границы альтернативные системы ведения сельхозпроизводства, которые экономически более жизнеспособны, экологически более разумны, да и в социальном плане более справедливы.
И у потребителей растет интерес к экологическим продуктам. Сейчас в стране рекордно большое число независимых фермерских рынков, а продажи «органических» продуктов растут примерно на 20% в год в течение уже десяти лет. И покупатели должны иметь возможность «проголосовать своим долларом» за более справедливую и честную систему продовольствия.