Те, кто мог, давно убежали отсюда, сказал мне директор школы Вячеслав Захарян. — Только своих учеников и встречаем по понедельникам. Тех, кто проживают в окрестных деревнях и всю неделю проводят в нашем интернате. Добираются ребятишки за много километров на чем придется. Порой пешком, редко попуткой. Всего-то в полуторах километрах от тракта за пригорком лежит село. Но с дороги его не видно, а из райцентра, кажется, тем более.
О нас все-таки заботятся, поправляет меня директор, не забывают. Сейчас стало даже полегче: заработок вовремя перечисляют, деньги на питание учеников выделяют, на содержание интерната и на дрова. Да и сами крутимся.
В учительской тепло. Печь еще не отдала накопленный с вечера жар. Учительница начальных классов Наталья Жукова сидит с нами без платка. За непромерзшими окнами видим поодаль строения интерната и спортивного зала. Всего же в 9-летней школе на 56 учеников приходится 12 учителей.
Школа с традициями, вспоминает Жукова. Учить детей здесь стали в 1871 году. Были и земская, и церковно-приходская школы, и семилетка, восьмилетка. Теперь неполная средняя. Только, кажется, скоро учить будет некого. Год назад в первом классе было девять детей, осенью приняли четверых, еще столько же придут к нам на будущий год, и лишь одного ученика дождемся через год. А сто лет назад в нашем округе училось 256 детей.
Так тогда и в округе было более пяти тысяч крестьян, а сейчас около 500, уточняет Захарян. — Вот у нас, на бывшей центральной усадьбе совхоза «Бор», осталось не более ста человек. А село — центр округа. Порой и человека на улице не встретишь лежат по избам и не просыхают. Спасибо, что у нас интернат не ликвидировали и можем некоторых детей уберечь от их же родителей.
При везде в село небольшой коттеджный район. Совхоз, еще будучи в силе, построил его в конце 80-х для переселенцев из республик бывшего Союза. Нужны были специалисты. Потом нахлынул вал приватизации. Люди распродали свои дома столичным и питерским дачникам, а сами уехали. Трудно теперь и узнать, кто здесь живет и когда. Частью дома обихоженные, но много разграбленных. Возле них гниют остатки тракторов, машин, комбайнов. Некогда лучшее хозяйство района — совхоз не выжил в нынешних условиях и рухнул, распавшись на семейные подворья под вывеской «Сельскохозяйственный производственный кооператив», у которого только молочная ферма при небольшом стаде дает возможность некоторым семьям выжить. Но поголовье сокращается, и число доярок уменьшается. Теперь среди них сильна конкуренция, вплоть до выдирания друг у друга волосьев за право работать. Побеждают менее подверженные выпивке. В летние месяцы получают и по 1500 рублей.
Но механизаторы в хандре. У Жуковой муж шоферит за 150 рублей в месяц. Сама же она за труд получает 800 рублей. Это с учетом надбавки в 25% сельским учителям к основной ставке. В среднем же учителя в Борзыни получают тысячу рублей и вместе с пенсионерами — самые зажиточные люди в округе. О каком тут воспитании детей в семьях и сносном их прокорме может идти речь.
Захарян рад, что имеет на детское питание по 1,5 рубля в день на ученика. Стараниями учительницы русского языка Галины Фадеевой ученики ежедневно получают горячую пищу. Она здесь по велению души и организатор общественного питания. Но воспитанники помогают. Все-таки у школы 3 га земли под картофелем и несколько соток под овощами. Есть даже трактор. Сами сажают и убирают, сами закладывают выращенное на зиму. Года три назад сумели даже кое-что продать, а на вырученное купили цветной телевизор и видеомагнитофон. Хорошие связи с местной пилорамой, откуда получают горбыль, позволяют экономить дрова, закупаемые на деньги из райбюджета.
Здесь воспитанники обретают жизненные навыки, которых зачастую не видят в родном доме, усваивают основы своих корней. И не задумываются о своем патриотическом воспитании, о котором так громко заговорили в больших столичных кабинетах. Свои связи с предками воссоздают сами в своем музее крестьянских родословных.
Школа стала духовным центром округа, да и района в целом, считает Вячеслав Захарян. А началось все с приходом к нам опытного педагога Алексея Сергеевича Григорьева. Прежде работал он на Дальнем Востоке, был директором больших школ, но потянуло в родные тверские места. Уже семь лет живет он здесь, и сразу по своему приезду увлек учеников интересом к прошлому этих мест.
Почин собиранию будущего фонда музея положила вкладом своих семейных реликвий бывшая директор школы Зинаида Ивановна Виноградова. Надо сказать, что в сундуках и на чердаках ребята нашли немало интересного. Но сбор прошлых реликвий не стал самоцелью. Григорьев начал настоящую исследовательскую работу, развивая у детей вкус к краеведению с анализом познанного и найденного. Сейчас в музее есть и рефераты по конкретным проблемам прошлой жизни, паспорта исчезнувших деревень, родословные крестьянских семей.
Музей занял теперь весь двухэтажный дом, некогда принадлежавший местным купцам Калининым, насыщен конкретными лицами проживавших здесь крестьян, многие потомки которых пока что не уехали из этих мест. Последнего из семьи Калининых, Ивана Степановича, раскулачили в 80 лет. В местном НКВД добивались от него сдачи якобы зарытого золота. Некоторые родословные воссозданы ребятами аж с 1800 года. Выпускница школы Соня Григорьева за свой реферат, представленный в Москву на всероссийский смотр школьных исследовательских работ, заняла 2-е место. Сейчас она студентка 1-го курса Торжокского педучилища. Музею присвоили имя местного школьника Саши Яковлева, неожиданно умершего в 14 лет от лейкемии. Был он первым и самым активным помощником учителя Григорьева в создании музея, заводилой всех спортивных и хозяйственных начинаний в школе, как ни странно весьма преуспевающим при непоседливости и стремлении познать окружающий его мир.
Не знаю, дойдет ли до Борзыни программа компьютеризации сельских школ, и как новая техника приживется в этом лесном краю, где до сих пор проложена только телефонная воздушка, а электропровода при всяком небольшом ветре обрываются, вызывая замыкания с непредсказуемыми последствиями. Но прогресс селу необходим. Будет ли то Интернет, новая сельхозтехника, хорошо оформленные музеи, в конечном счете. Иначе его последняя молодая поросль уедет и не вернется в родные края. На пороге школы я столкнулся с двумя девчушками и спросил их о планах на будущее.
Скорей всего, в мед-училище поступлю, застенчиво призналась выпускница Маша Ильинская. Ее подруга Настя Багинова еще не определилась, но в местный сельхозкооператив работать не пойдет это уж точно, по ее словам.
Один парень или в лесной техникум поступит учиться или в педучилище, добавил Вячеслав Захарян. — Мой старший сын, наверное, закончит десятилетку в одной из районных школ, а там видно будет. Его приятель решил обрести профессию в СПТУ. В целом по-настоящему из наших шести выпускников только троим родители могут помочь с продолжением учебы. У других материальных возможностей нет. И у последующих не будет. Потому, стремление государства снять с себя тяготы с финансированием обучения чреваты серьезными последствиями для страны.
Захарян знает, о чем говорит. Нынешнюю доктрину национального образования им в школу для обсуждения не присылали. Ее привез сам директор, побывав в составе тверской делегации на Всероссийском совещании учителей. А потом обсуждали ее в своем небольшом коллективе. В день моего приезда в Борзыни в России проходила протестная акция учителей. Здесь никто из преподавателей с флагом по деревне не ходил и на митинг в Тверь, а тем более в Москву, никого не посылали. Но они хорошо знают о сложившемся разрыве в подготовке учеников в городе и на селе. Для продолжения учебы в институте надо иметь деньги, чтобы подготовить крестьянское дитятко к вступительным экзаменам, а потом содержать его во время учебы. Нет в деревнях этих средств за редким исключением. Потому, сегодня даже в сельхозакадемии сокращается число студентов, приехавших из деревень. Откажись государство от финансирования образования, нищая районная администрация не заткнет образовавшуюся финансовую брешь за счет своих средств.
В Борзыни уже сегодня опасаются сокращения учителей. Не соответствует нормативам соотношение в школе числа учеников и преподавателей. Держатся только за счет признания в области их педагогического потенциала. И от министра образования директор Захарян ждет в первую очередь ответа, когда на село поедут новые кадры преподавателей. Конечно, для этого нужно жилье, достойный заработок, материальная обеспеченность образовательного учреждения. Он не жалуется на положение своей школы. Но, к примеру, в Могилевской школе его же Кувшиновского района только три преподавателя. Остальных ежедневно возят из райцентра. Когда не заметены дороги. В той школе работал хороший педагог. Из-за низкого заработка все бросил и устроился на Каменскую бумажную фабрику.
Армянин Захарян в тверской глуши оказался после памятных сумгаитских событий в Азербайджане. Жил в Баку, там окончил институт. Но родители вынуждены были бросить престижную квартиру и уехать в Армению. Вячеслав с ними не уехал. Вместе с женой, мордовкой по национальности и специалистом сельского хозяйства, искали работы там, где предоставят жилье. В Твери могли направить только в Борзыни. Здесь семья и осела в одном из коттеджей для переселенцев 13 лет назад.
Какова перспектива? спросил я Вячеслава при прощании.
Представится возможность — уедем. Дали бы жилье. Здесь перспектив никаких, а судя по программам центра о них и не заботятся.