КАК ЖИВУТ ОЛЕНЬИ ЛЮДИ.

Мы лишь ввели этот термин, говорит Александр Александрович, а само этнооленеводство существует не одну тысячу лет. Суть его в том, что северное оленеводство — это своеобразная адаптация человека к экстремальным условиям жизни. Она настольно совершенна, что дает основание говорить о «цивилизации северного оленя». В международной практике чаще используют термин «оленеводческие народы». Однако, на наш взгляд, это не просто внутриэтнические группы, избравшие в качестве профессиональной деятельности выпас северных оленей. Языки, обувь, одежда, традиции — словом, весь образ жизни коренных северян рожден и шлифовался в среде кочующих оленеводов, охотников и рыбаков. Коренные жители-оленеводы до сих пор не испытывают конкуренции на рабочие места со стороны некоренного населения, чего нельзя сказать ни о рыболовном, ни об охотничьем промыслах.

прибытие на новое место

Словом, говоря языком биолога,

оленеводство — это своеобразная

экологическая ниша материальной и духовной

культуры коренных народов Севера. Они

воспринимают кочевание с оленями как

естественно сложившийся образ жизни,

переданный им через поколения и

соответствующий их традициям.

Причем, надо выделять два момента. Во-первых,

в отличие от недавних прошлых времен,

северные люди выбирают кочевание

сознательно, поскольку у них в альтернативе

есть оседлый образ жизни в поселке или

городе. Современный кочевник-оленевод

нередко имеет общее и специальное

образование, а то и опыт работы в других

отраслях народного хозяйства.

Во-вторых, этнооленеводство базируется,

как правило, на частно-семейной форме

собственности на животных, но в отличие от

производственно-коммерческого не ставит

целью получение прибыли.

Почему именно на Ямале

этнооленеводство оказалось в относительно

благополучных условиях?

Так сложилось исторически. Ненцы —

это самодийцы, очень древние оленеводы. Я

склоняюсь к мысли, что они — вообще самая

древняя народность в Сибири, умудрившаяся

сохранить свои обычаи.

Но ведь ненцы живут не только на Ямале

кормилец ненцев — олень

И в других местах у ненцев ситуация схожая с ямальской. Правда, в Ненецком округе относительно меньше количество частных оленей на душу кочевника. Но на Ямале были свои особенности. К началу массовой коллективизации в 1930 году, оленеводы-личники доминировали. В 1960 году коллективное стадо вдвое превышало частное, но с 1970 года ненцы сначала медленно, а потом все быстрее стали наращивать частное поголовье, которое к 1990 году сравнялось с общественным. Приватизация подтолкнула этот процесс, и сегодня на одного «общественного» оленя приходится не менее двух частных. На Таймыре за последние десять лет число оленей в совхозах сократилось в семь раз, а в личном пользовании увеличилось в 1,8 раза. Но там оленеводство сохранилось только у ненцев.

И вы установили зависимость между

поголовьем частных оленей и численностью

кочующих оленеводов?

Эту тенденцию отмечали и другие

исследователи. Но мы конкретизировали

процессы, идущие в мелких районах, там все

гораздо сложнее. Ну, например, важная

зависимость от наличия пастбищ. Мы

установили, что в условиях Ямала для выпаса

одного оленя на год требуется от 60 до 140 га

пастбищ. Они уникальны по геоботаническому

составу и практически незаменимы. Вообще,

они возобновляются, хоть и медленно, но в

округе уже перегружены. Особенно в

Ямальском, Тазовском и Приуральском

районах. Резервов для организации новых

хозяйств там уже нет.

А кто должен регулировать нагрузку на

пастбища? Сами оленеводы?

В идеале — конечно. Но сейчас так не всегда бывает. Ненцы вынуждены держать больше оленей, чтобы прокормить себя. Поэтому все процессы надо регулировать комплексно. Тем более, что нагрузку на пастбища увеличивают еще и общественные хозяйства. И когда я год назад на сезде оленеводов высказал мысль о сокращении общественного оленеводства и развитии частно-семейной формы собственности, тогдашнее руководство Минсельхозпрода сочло это крамолой.

установка чума

Важнейшая функция кочевого

оленеводческого хозяйства — это

сохранение и трансляция между поколениями

уникальной культуры малочисленных

северных народов, а вовсе не «мясная»

концепция развития отрасли, как утверждают

многие чиновники. Наши исследования в

частных хозяйствах Ямальского района, где

самое большое стадо, показали, что товарной

реализацией мяса могут заниматься не более

четверти таких хозяйств. Если в нем меньше

200-250 оленей, то все идет на внутреннее

потребление. Так что связывать

господдержку оленеводства только с

количеством произведенного мяса —

принципиально неверная позиция. Она

обрекает три четверти хозяйств на

постепенное вымирание.

Какова официальная политика аграрных

властей России?

Они не воспринимают этносоциальную

составляющую оленеводства как его основу. В

проекте концепции восстановления и

развития северного оленеводства до 2010 года

опять делается упор на «переработку и

реализацию продукции», а также на

«маркетинговые программы». Мы не отрицаем

инновации, но их целесообразно вводить не в

базовые циклы: выпас, разведение и

использование животных, а в конечные —

хранение, переработка, реализация. Наша

концепция заложена в окружной закон «Об

оленеводстве в ЯНАО», принятый в конце 1998

года. Ее мы развиваем в других нормативных

актах. Мы считаем, что новый подем частных

оленеводческих хозяйств возможен только на

фермерской основе. При этом в округе уже

сложился симбиоз коллективного и личного

оленеводства, и эта модель в последние

тяжелые годы оказалась самой эффективной,

сохранившей северное оленеводство. Надо

развивать правовую федеральную базу прежде

всего этнического оленеводства. Для этого

уточнить адекватные формы современной

ментальности аборигенов Севера. Главный

момент здесь, на наш взгляд, не столько

обучение детей в школах-интернатах с

отрывом от семьи, что иногда преподносят

как главное зло, сколько отношение к

кочеванию как к образу жизни. Уважение к

кочевнику должно закладываться с детства, и

школа может здесь помочь. Опросы детей

ненцев в Ямальском районе показали, что

половина из них желают кочевать. Это —

главный ресурс этнооленеводства.

Существующие коммерческие обединения

в традиционных для Севера отраслях следует

перевести в форму некоммерческого

партнерства с главной уставной целью:

сохранять этническую культуру. Пусть у этих

обединений останется право заниматься

коммерцией, но прибыль, согласно

федеральному закону, они должны направлять

на уставные цели.

А как стоит на Крайнем Севере

земельный вопрос?

отправка детей в интернат

Не так остро, как в Центральной России. В законе ЯНАО «Об оленеводстве» заложен принцип, который должен быть сохранен в правовом статусе пастбищ: олени — этническое достояние народов Севера, а потому животные могут принадлежать только представителям коренных этносов. Поскольку и олени, и пастбища составляют неразделимую хозяйственно-биологическую систему, последнее слово о собственности на них должно оставаться за кочующими общинами и семьями. Трудности же с определением территории не столь уж сложны. Критерий здесь простой: семья либо кочует постоянно, либо не кочует вовсе. Факты частичного либо сезонного кочевания с оленями редки. Значит, основным субектом права на оленьи пастбища надо признать не этническую принадлежность, и даже не владение оленями, а кочевание как образ жизни.

К началу третьего тысячелетия с

северным оленеводством в России прямо или

косвенно были связаны 18 народов, или около

130 тысяч аборигенов. От состояния

оленеводства и политики государства

зависит не только существование их как

этнокультурных сообществ, но без

преувеличения и пребывание на Земле вообще.

Фото Юлии СЕМЕНОВОЙ