Весной 1856 года при загадочных обстоятельствах исчез полковник российского Генерального штаба Иван Турчанинов. Испросив отпуск для поправки здоровья, он выехал с молодой женой, урожденной княжной Львовой, теперь уже Надин Турчаниновой, в Мариенбад и в Россию больше не вернулся. Зато вошел в историю Соединенных Штатов Америки как бригадный генерал Джон Турчин — участник Гражданской войны и последовательный борец за торжество идеалов свободы и справедливости.
Выходец из небогатых донских помещиков, Иван Васильевич Турчанинов сделал в армии стремительную карьеру. После артиллерийского училища в Санкт-Петербурге он некоторое время служил в Донской конно-артиллерийской батарее, участвовал в военных действиях в Венгрии (царская армия помогала Австрии подавить народное восстание). Затем блестяще окончил Академию Генерального штаба, что автоматически причислило его к военной элите.
В преддверии Крымской войны Турчанинову поручили руководить созданием береговых укреплений в Финском заливе — для обеспечения безопасности столицы на случай проникновения в залив вражеских кораблей.
Далее — военная служба забросила его в Польшу. В Варшаве он познакомился и сдружился с молодыми поляками, мечтой которых было освобождение родного края от гнета российского самодержавия. На тот момент Турчанинов и сам сомневался в справедливости существующего миропорядка. После участия в карательных операциях царской армии в Венгрии и Польше, он обратился к социалистическим идеям. Тогда же он начал переписку с Александром Герценом, жившим в Лондоне и издававшим там журналы “Колокол” и “Полярная звезда”.
По итогам Крымской кампании доблестный 33-летний казак генштабовской выучки получил звание гвардии полковника. И вполне возможно, быть бы Турчанинову генералом, кабы карьерная коса не нашла на камень идейных убеждений и обостренного чувства политической справедливости.
Турчанинов неоднократно публично критиковал тяжёлые и позорные для России условия Парижского мира. В нелицеприятных выражениях высказывался в адрес высших военных чинов, которым было поручено реформирование русской армии, продемонстрировавшей в ходе Крымской войны героизм и доблесть, но отнюдь не боеспособность. Тем не менее никто не ожидал, что молодой полковник так круто повернет свою жизнь. Отказавшись возвращаться в Санкт-Петербург и готовить войска для коронационного парада Александра II, Турчанинов поехал«поправлять здоровье» в Европу и… навсегда исчез из российских пределов.
Обратная сторона свободы.
В Англии следы супругов Турчаниновых затерялись. Агенты царской полиции так и не смогли найти какое-либо внятное объяснение поступку гвардейского полковника. А точку в деле беглого офицера поставил приказ от 27 ноября 1857 года: «За долговременное неприбытие из отпуска исключить из службы полковника Турчанинова и предать его военному суду по отыскании».
Между тем чета Турчаниновых из Англии отправилась в Нью-Йорк. Они купили небольшую ферму на Лонг-Айленде и занялись земледелием. «За одно благодарю Америку, — писал бывший полковник Герцену. — Я переродился; никакая работа, никакой труд для меня не страшен; никакое положение не пугает; мне все равно, пашу ли я землю и вожу навоз или сижу с великим ученым новой земли в богатом кабинете и толкую об астрономии».
Однако через год Турчаниновы разорились, потеряв все деньги, которые привезли из России. Бывший полковник надеялся получить работу в Управлении топографической съемки береговой линии США, но вскоре понял, что без протекции его навыки и способности в глазах американских бюрократов не стоят и цента.
Обнищавшие Турчаниновы уехали в глухомань, на Запад, и поселились в городке Маттун (штат Иллинойс). В то время он насчитывал всего полторы сотни домов. Офицеру пришлось смирить амбиции и укоротить свою труднопроизносимую фамилию. Так полковник русской армии Иван Турчанинов превратился в скромного чертежника Джона Бэзила Турчина. Изменилось и его мнение об Америке: восторженность уступила место скепсису.
«Эта республика – рай для богатых, — пишет Турчин Герцену. — Они здесь истинно независимы; самые страшные преступления и самые черные происки окупаются деньгами. Будь человек величайший негодяй в каком бы то ни было классе сословия, если он не попал на виселицу и ловкач, он-то и почтенный; за ним все ухаживают, его мнение первое во всем; его суждениям и приговору верят больше, чем Библии; он вертит кругом, в котором сам вертится».
Вскоре жизнь стала налаживаться: Турчин вступил в Республиканскую партию и получил место инженера-топографа в Управлении железной дороги штата Иллинойс, у него появились деньги.. Их было немного, но на то, чтобы из захолустного Маттуна перебраться в Чикаго, хватило. Новая должность – новые знакомые. В их числе был и юрисконсульт железной дороги штата Авраам Линкольн.
Турчин активно участвует в президентской кампании 1860 года, приведшей Линкольна к власти. И все же рассчитывать на быструю перемену участи Турчину не приходилось: вокруг взошедшего на политический олимп Линкольна и без того толпа желающих вкусить от плодов победы.
Бывший русский полковник начинает подумывать об отъезде из США. Но куда? В России его ждал военный суд. Да и в Европе ему, как дезертиру, жить было небезопасно. Турчины решили дождаться американского гражданства: с американскими паспортами в Европе они чувствовали бы себя спокойнее. Но тут в США началась Гражданская война — война между Севером и Югом.
Бронепоездом против конфедератов.
И северяне, и южане придерживались принципа Джефферсона: армия в демократическом обществе – это гражданское население, взявшее в руки оружие. Армии противоборствующих сторон формировались на добровольной основе. Доходило до того, что добровольцы сами избирали себе полковых и ротных командиров. В июне 1861 года губернатор Иллинойса предложил 19-му иллинойскому полку на выбор две кандидатуры: Турчина и кадрового пехотного капитана Улисса С. Гранта. Солдаты избрали своим командиром «дикого русского казака», а Грант стал командиром 21-го иллинойского полка и впоследствии — 18-м президентом США.
Под началом Турчина оказалась тысяча молодых янки, искренне считавших, что военная служба – это парады на День независимости. Своего боевого пути у армии северян не было. Уставы опирались на опыт Войны за независимость столетней давности!
Турчин начал налаживать в своем полку хоть какую-то дисциплину и обучать солдат азам военного дела. Разумеется, в стране, где оружие находилось в свободном обращении, среди солдат и волонтеров было много отличных стрелков и в рассыпном строю они действовали неплохо. А вот с передвижением сомкнутым строем и колоннами дело обстояло хуже. Никуда не годилась система боевых сигналов. Турчину пришлось повозиться, чтобы волонтёры приучились запоминать мелодии горна. Но особого успеха он не достиг и предложил замену попроще — флажную сигнализацию. Он вменил офицерам в обязанность заниматься с солдатами перестроениями: подготовить их к маневрам на поле боя, чтобы они не сбивались в кучу при артобстреле и не шли цепью на пулеметы противника.
Турчин удивлял всю армию — он добровольно вызвался редактировать «Газетт Зуав», где указывал на промахи и ошибки, как командования, так и отдельных бойцов, не забывая, однако отмечать военные успехи.
Вскоре его часть стала лучшей на всем театре военных действий. Опыт Турчина было приказано применять повсеместно. Действие пехоты развернутой цепью, а не сомкнутыми атакующими колоннами, штыковой бой, действия мобильных кавалерийских частей, концентрация пехоты и артиллерии на узловых станциях и стратегических рубежах, возведение укреплений в пунктах хранения припасов и имущества, и наконец, телефонная связь — вот лишь далеко неполный список нововведений, автором которых стал Турчин.
Гвардии полковник регулярно выдавал на гора смелые неординарные идеи. Воплощение в жизнь одной из них стало легендой во время войны между Севером и Югом. Главное командование Конфедерации южных штатов было изрядно удивлено, когда узнало о небывалой тактике, которую применяет действующий в составе армии Шермана 19-й Иллинойский полк. По приказу Джона Турчина захваченный небольшой железнодорожный состав из трех-четырех вагонов, открытой платформы и паровоза был дополнительно обшит броневыми листами, а на платформе установили две пушки. Состав курсировал по участкам линий в глубине территории южан и наносил значительный урон. Стремительные атаки этого бронированного поезда помогли захватить несколько стратегических мостов и узловых станций в Виргинии и Северной Джорджии.
Это же «чудовище» так искусно прикрывало наступление янки вдоль железнодорожной линии на Атланту, что подобраться к нему не было никакой возможности. Артиллерийский огонь велся с ходу, а стрелки в бронированных вагонах были вообще неуязвимы.
Кавалерийская бригада Бедфорда Форреста, попытавшаяся захватить эту «черепаху на рельсах» лобовой атакой, потеряла чуть не треть людей и отступила.
Многие историки полагают, что это и вправду был первый в мире бронепоезд.
Бороться с «демократией» в армии северян было, видимо, непросто. Чтобы завоевать любовь подчиненных, Турчину даже приходилось играть с ними в футбол.
По воспоминаниям солдат, на футбольном поле их командир выглядел довольно комично: его «тучная фигура напоминала бочонок с порохом».
Спустя полгода после начала войны Турчин уже командовал бригадой, в состав которой входило четыре полка.
Суд над «Русской грозой».
Первые полтора года американцы воевали в рамках законности, с уважением к «конституционным правам» противника. Забрал продовольствие и лошадей у жителей на вражеской территории – изволь выплатить компенсацию. Примкнули к армии беглые рабы – надо вернуть их хозяину. А то, что хозяин их, скорее всего, повесит, не имеет значения: по конституции рабы – частная собственность владельца. Ведь воевали северяне не ради освобождения рабов, а ради «восстановления единства страны».
У Турчина, социалиста по убеждениям, на сей счет было свое мнение. Он ненавидел рабовладельцев-южан так же искренне как и русских крепостников. Он отказывался выдавать хозяевам бежавших к нему негров и нисколько не беспокоился о сохранности имущества плантаторов в районах боевых действий. В Вашингтон шли жалобы южан на «выходки» русского полковника, «несовместимые с цивилизованным и гуманным ведением войны». Генералы-северяне, в свою очередь, требовали от Турчина прекратить самоуправство. Но русский офицер эти окрики из столицы просто игнорировал. Он вообще отказывался выполнять бессмысленные, по его мнению, приказы.
Терпение командования северян окончательно закончилось после инцидента в городе Атенсе, штат Алабама. Местные жители не только сочувствовали, но и по мере своих возможностей помогали конфедератам. Видимо, у Турчина в этой ситуации просто сдали нервы. «Я закрываю глаза на два часа»,— сказал он солдатам, отдавая город на разграбление. За попустительство разбою и грабежу бывший русский полковник предстал перед военно-полевым судом.
Вердикт суда ввиду заслуг обвиняемого был по всем меркам мягким — уволить без денежного содержания со службы Джона Турчина и его супругу Надин, трудившуюся в бригадном лазарете. Но на момент вынесения приговора политическая ситуация в США была уже не та, что в начале войны. Президент Линкольн и его окружение, наконец, осознали, что, следуя правилам «южного рыцарства», они войну проиграют. И когда в Вашингтон прибыла жена Турчина с просьбой защитить мужа, Линкольн не только отменил приговор суда, но и произвел русского офицера в бригадные генералы. Случилось это 17 июня 1862 г. А три месяца спустя президент Линкольн огласил Прокламацию об освобождении рабов. С «конституционными правами» мятежников было покончено. К концу войны в армии северян было уже 150 тысяч негров.
Генералы Севера моментально перестроились. «Ты даже не представляешь всех перемен в вопросе о неграх, — пишет сенатор Джон Шерман своему брату генералу У.Т. Шерману. – Только партийные разногласия и кастовый предрассудок удерживали нас до сих пор от использования их как союзников в этой войне. Заметь, как популярны Фремонт, Батлер, Турчин…»
Генерал Шерман, прежде упрекавший Турчина в жестокости и сам воевавший крайне нерешительно, сделал правильные выводы. Осенью 1864 года армия Шермана прошла по Джорджии, оставляя за собой руины и пожарища.
А Турчин победителем возвращается в Чикаго. Его чествует весь город. В торжественной обстановке новоиспеченный генерал принимает от чикагцев почетный меч. В марте 1863 г. Турчин получил дивизию в кавалерийском корпусе Стенли, а осенью стал командиром пехотной бригады.
Бригада Турчина участвует в крупнейших сражениях той войны – при Чикамоге и Читтануге. При Чикамоге (штат Теннесси) Турчин отличился – лично повел свои полки в штыковую атаку и тем самым прорвал окружение. При Читтануге солдаты Турчина первыми прорвались через считавшиеся неприступными укрепления Миссионерского хребта. После этого боя Турчина прозвали “Russian Thunderstorm” — “Русская гроза”.
В июле 1864 года генерал Турчин тяжело заболел, вышел в отставку и вернулся в Чикаго.
Неисправимый идеалист.
В Чикаго Турчины прожили до 1873 года. Пожалуй, среди генералов — участников Гражданской войны Турчин был единственным, кто не получил от своих боевых заслуг никаких дивидендов. Как и до войны, он работал инженером на Иллинойской железной дороге.
От своих социал-утопических идей, он не отказался и в старости. В 1873 году в 300 километрах к югу от Чикаго Турчин основал новый город — Радом. Он дал объявления в газетах, приглашая в свой город польских эмигрантов. Кто знает, была ли это попытка загладить вину России за усмирение Польши или желание Турчина окружить себя более приятыми, чем янки, людьми, но к 1886 году в Радоме уже жило 500 польских семей.
Детей у Турчиных не было. В Радоме они прозябали в бедности. Генерал иногда зарабатывал на жизнь игрой на скрипке. Обычно же он бродил по окрестным лесам с охотничьим ружьем и неизменной папиросой во рту. Как вспоминают обитатели Радома, старик «всегда готов был взорваться по поводу несправедливостей, творившихся в мире».
Правовое положение отставного генерала являло собою самый настоящий нонсенс. Американского гражданства Турчин не имел и до конца своих дней больше не сделал ни одной попытки его получить. Стало быть, он не имел права служить на государственной службе Соединенных Штатов, не имел права на военную пенсию и подъемное пособие, мог только работать по найму или заводить собственное дело.
Присвоение Турчанинову американского генеральского звания путем юридических ухищрений было объявлено «казусом военного времени, не образующим прецедента».
Французского военспеца времен Войны за независимость маркиза Поля де Лафайета американцы сделали своим национальным героем. Не меньших почестей удостоились и подданные российской короны, приехавшие воевать за американскую свободу, – офицеры-поляки Тадеуш Костюшко и Казимир Пулавский. А вот признать заслуги русского добровольца в братоубийственной Гражданской войне 1861–1865 гг. не решился ни один влиятельный американский политик того времени.
Осенью 1898 года Турчин попросил назначить ему пенсию как ветерану Гражданской войны. Вашингтонские чиновники ответили отказом. Наконец, после унизительных мытарств Турчина, в начале 1901 года два бывших капитана из его бригады убедили Конгресс назначить русскому старику пенсию — 50 долларов в месяц. Но воспользоваться «благодарностью» американцев Турчин не успел: он умер в казенной больнице для душевнобольных в городе Энна и был похоронен с воинскими почестями на военном кладбище в Маунт-Сити (штат Иллинойс). Американские газеты написали: «Он был борцом за человеческую свободу и принцип справедливости».
А еще три года спустя рядом с Турчиным похоронили и его жену. На их общем надгробии написано: «Джон Б. Турчин, бригадный генерал волонтерской службы. 24 декабря 1822 – 18 июня 1901. Надин, его жена. 26 ноября 1826 – 17 июля 1904».
Елена Степунина
Фото: «alexei-sf.livejournal.com»; «ru.wikipedia.org»; «niktonigde.livejournal.com»