В деревне Бугрово Пушкиногорского района состоялось расширенное заседание Совета Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств «Псковский фермер». Полсотни человек – главы КФХ и сельхозкооперативов, представители органов власти, Россельхозбанка, ученые – обсудили проблемы развития фермерства, земельных отношений, господдержки.
– Одной из основных тем стала критика власти по вопросам предоставления субсидий, – рассказал «Крестьянским ведомостям» Александр Конашенков, президент АККОР Псковской области «Псковский фермер». – Например, несвязанная поддержка на гектар начисляется в Псковской области только на землю, находящуюся в собственности, тогда как во всех регионах по приказу Минсельхоза РФ погектарная поддержка распространяется на всю обрабатываемую площадь.
Из-за этого несоответствия некоторые КФХ добиваются погектарной поддержки через прокуратуру. Такую политику фермеры назвали «антикрестьянской». Администрация Псковской области незаконно ограничивает круг получателей несвязанной поддержки – деньги без проблем получают только те, у кого земля документально оформлена в собственность или в аренду. Между тем, около половины хозяйств обрабатывают землю, не имея на руках документов.
Фермер Геннадий Моисеев, руководитель СПК «Ершовский», поддержал: «Часть пайщиков СПК «Ершовский» официально сдали свою землю в аренду хозяйству, часть земли обрабатывается без оформления договоров. «Но этими землями, кроме СПК «Ершовский» никто не пользуется. Если мы не будем их обрабатывать, они зарастут, как все территории, окружающие нас». Для того, чтобы выкупить в собственность все 200 паев, при средней стоимости 40 тыс. рублей за гектар, СПК «Ершовский» должен выложить порядка 10 млн рублей. Таких денег у хозяйства нет, да и отбились бы они очень нескоро.
Моисеев вновь подчеркнул, что решение выплачивать несвязанную поддержку только собственникам земли – волюнтаризм администрации Псковской области, федеральный закон такой порядок не предусматривает: «Не случайно ведь Минсельхоз РФ своим приказом определил, что несвязанная поддержка дается на используемые земли. На используемые – не было там слов «в частной собственности»!
Нам пришлось отбивать свои позиции, чтобы получить эту несвязанную поддержку. В этом году опять этот вопрос нарастает: снова администрация предпринимает усилия, чтобы несвязанную поддержку выдать только на землю, оформленную в собственность. Но ведь оформляли землю в собственность именно для производства редкие хозяйства, в основном оформляли, чтобы продать, купить и перепродать, делать на этом деньги. Сегодня таких собственников много. Но земли эти не используются. Возникает вопрос, кого хочет поддержать наша администрация – тех, кто работает на земле, использует эту землю на 100%, либо тех, у кого она выкуплена, оформлена, но на ней ничего не делается? Вопрос открытый на сегодняшний день».
Геннадий Моисеев рассказал, что СПК «Ершовский» за 9 месяцев этого года получил в качестве несвязанной поддержки 800 тысяч рублей, а в целом субсидий от государства – 1,7 млн рублей. В то же время хозяйство выплатило налогов на 200 тысяч больше, 1,9 млн руб. «Если не будет выделена эта несвязанная поддержка хозяйству, тогда вообще получится, что это мы поддерживаем государство, а не государство нас», – заключил Моисеев.
Пользуясь присутствием депутатов Псковского областного Собрания, он коснулся еще одной проблемы: с начала года в регионе действует постановление об обложении сельхозпредприятий налогом на имущество. В том числе, СПК платит налог на каждую корову. На корову, как и трактор, и любое другое средство производства, идут амортизационные отчисления, и при стоимости коровы свыше 35 тысяч рублей начисляется налог на имущество.
«Деньги это небольшие, от 10 до 15 рублей с коровы в месяц, но, если перевести на год –получаются огромные суммы, – отметил руководитель хозяйства. – Пока крестьянские хозяйства налогом на коров не обложены, только сельхозкооперативы и ООО, но лиха беда начало. При электроэнергии по 6 рублей, соляра под потолок, запчасти и все прочее – еще и налог на коров. Тогда следует говорить о поддержке села или наоборот? В настоящее время, на мой взгляд, наоборот. Миллион семьсот мы получили поддержки, миллион девятьсот заплатили налогов – еще двести тысяч доплатили государству. Практически никакой поддержки нет».
Моисеев предположил, что в таком случае было бы справедливо вообще отказаться от финансовой поддержки сельского хозяйства, но и не брать налоги с аграриев. Пока же получается, что фермеры после расчетов с государством остаются в минусе.
В прошлом году после заявлений в прокуратуру и жалоб в УФАС незаконное решение администрации было отменено, и фермеры, пусть и с задержкой, но получили весь объем несвязанной поддержки. В этом году угроза снова актуальна, снова необходимо отстаивать свои права. Как сформулировал Александр Нестеров: «Антикрестьянская политика, понимаете».
Аналогичная проблема может возникнуть в связи с новой госпрограммой по возвращению в севооборот запущенных земель. Государство обещает компенсировать стоимость мелиорации, включая проект, но только собственникам и только по завершении работ.
Те хозяйства, которые уже столкнулись с реализацией этой программы, говорят о том, что затрат намного больше, чем ожидаемой компенсации от государства. Для одного хозяйства стоимость проекта на 180 га обошлась (со скидкой) в 340 тысяч рублей. При этом сначала необходимо за свой счет провести межевание, разработать проект, выполнить работы, а потом государство дает право или взять землю в долгосрочную аренду, или выкупить ее за 15% от кадастровой стоимости. Есть обещание компенсировать две трети затрат, но как это будет на практике, пока неизвестно.
Проблемы с получением несвязанной поддержки прокомментировали приглашенные гости Совета.
Почетный президент АККОР Владимир Башмачников: «Вы проинформируете нас, мы будем за это бороться. Такую отсебятину я в других регионах не слышал. У вас «творческое» руководство в области, очень «творческое».
Эксперт Немецкого крестьянского союза доктор Франц-Йозеф Файтер (в рамках программы сотрудничества АККОР и НКС) тоже удивился: «В Европе несвязанная поддержка выплачивается всем, кто обрабатывает почву, не важно, в собственности она или в аренде, никого не интересует, важно, что вы на ней работаете. Для понимания: несвязанная поддержка возникла для того, чтобы компенсировать фермерам потери из-за падения цен на сельхозпродукцию. И раз мы компенсируем убытки, то мы привязываем выплаты к работе на земле, а не к собственности».
Депутат Псковского областного Собрания Лев Шлосберг отметил, что в госпрограмме Псковской области по поддержке сельского хозяйства такой ограничитель как вид пользования землей отсутствует. Если он есть в других документах, то можно говорить о том, что документы администрации противоречат сами себе.
Депутат отметил, что исправить ситуацию возможно, но депутатов надо просвещать: «Мы люди облеченные, но не всегда просвещенные». Он предложил от имени Ассоциации направить письмо на имя председателя Собрания Александра Котова с просьбой донести информацию до каждого депутата. «Мы еще имеем возможность до принятия областного бюджета исправить эту ситуацию. Проблема связана с тем, что все бюджетные средства считаются, и все исправления лучше сделать в четвертом квартале 2016 года, чем в первом 2017-го. Думаю, все это понимают. Нам важно, чтобы эту информацию слышали не три депутата, а все 44», – подчеркнул Шлосберг.
Поступили предложения в резолюцию по данному вопросу включить два пункта: во-первых, направить обращение в Псковское областное Собрание депутатов по вопросу получения несвязанной поддержки; во-вторых, поручить Совету ассоциации изучить вопрос о работе новой государственной программы (поддержка мелиорации на заброшенных землях).
Также решено было направить информацию о региональной аграрной политике в АККОР и Минсельхоз России.
Кроме того, на Совете рассматривался вопрос об улучшении взаимодействия Ассоциации с органами госвласти. К сожалению, в этом обсуждении не принимали участие представители областного управления сельского хозяйства, Комитета по экономической политике, АПК, экологии и природопользованию Псковского областного собрания.
О проблемах реализации мясной продукции
Фермер Дмитрий Беляков – один из немногих, кто в Великолукском районе продолжает заниматься свининой. Как метко подметили с места, достоин занесения в Красную книгу.
Он рассказал о том, как возникла проблема с частным свиноводством: «Все знают, что на юге области действует крупный инвестпроект по свиноводству, и для мелких фермерских, крестьянских, личных подсобных хозяйств места там, по сути, не осталось. Если раньше было около 10-15 хозяйств на территории одного Великолукского района, то сейчас это единицы, два – три хозяйства, и то в полулегальном положении. Все почему – потому что с 2008 года ввели запрет на подворовой убой. Сначала запретили хрюшек резать, и естественно, если нет убойного пункта у людей, их нельзя легально реализовывать. Потом начались вспышки АЧС, от которой мы знаем, нет ни лекарств, ни вакцины, ни сыворотки, то есть невозможно ее лечить. Это повлияло на то, что люди перестали заниматься свиноводством и перешли на альтернативные виды животноводства».
Те, кто продолжает заниматься, сталкиваются сегодня с новыми проблемами. Не доверяя продукции крупных свинокомплексов (выращивают поросят на гормоне роста и пр.), жители деревень хотят выращивать своих поросят, но не могут купить молодняк. Многие хозяйства, которые занимались племенным свиноводством, уничтожили поголовье под давлением ветеринарной службы и районных властей. «Нет репродукторов, нет хозяйств репродуктивного типа, где можно купить поросят здоровых и с документами. Но свято место пусто не бывает, поэтому животных завозят из других регионов и стран. И все это происходит нелегально, без документов, что неправильно, я считаю», – отметил Дмитрий Беляков.
В результате такой политики цена на поросенка в Псковской области доходит до 5–6 тысяч рублей. Поросят становится выгодно везти издалека, а это повышает риск распространения заболеваний. В результате псковская борьба с АЧС наоборот повышает риски передачи вируса. «Псковский фермер» видит другую альтернативу: наличие в каждом районе собственных небольших репродукторов, которые будут работать для фермеров и крестьян на местах.
Еще одна очень серьезная проблема – реализация фермерского мяса. Если в хозяйстве нет собственного убойного пункта, хозяйство не может легально продавать мясо, потому что на забитых животных нельзя получить документы. Но поскольку поросят люди все равно разводят и все равно забивают – излишки теперь продаются нелегально.
«Получается, что у нас образуется теневой рынок, где фермеры в тени, а крупные комплексы могут легально продавать свою продукцию. Непонятно, почему так, почему мы ушли от того, что было, ведь до 2008 года у нас было все в порядке, не было ни АЧС, ничего, ветслужба работала, все это контролировалось. Человек мог спокойно зарезать поросенка, привезти в ветлабораторию, провести экспертизу, из которой становилось ясно, здоровое животное или не здоровое. Если оно здоровое, его пускали в торговую сеть. Если оно больное – его браковали. Никто ничего не терял. Зачем запретили подворовой забой, не создав предварительно базу?», – задается логичным вопросом фермер.
Получается, что власти области не подготовились к ужесточению правил убоя животных. Перед тем как вводить запреты, следовало создать хотя бы по одному убойному пункту на два района, чтобы частники могли сдавать туда своих животных и получать мясо с документами. Частные убойные пункты, которые расположены на территории хозяйств, не имеют права принимать на убой чужих животных с точки зрения санитарной безопасности. Построить собственную бойню – недешевое удовольствие, это потребует 2-3 млн рублей.
При этом развитие частного свиноводства, по наблюдению фермеров, тормозится искусственным образом. Например, гранты на свиноводство просто запрещены. «Невозможно получить деньги на развитие бизнеса», – возмущается Дмитрий Беляков.
«Псковский фермер» настаивает на необходимости развития небольших хозяйств. В том, что касается убоя, можно учесть опыт соседней Финляндии. Там фермер может заключить договор с небольшим свинокомплексом, где он покупает молодняк и куда отдает на забой своих свиней. Такой же договор он заключает с цехом переработки, а сам занимается только выращиванием животных и затем реализацией мясных продуктов из собственного мяса.
Наконец, немаловажная проблема – экологические последствия строительства больших свиноводческих комплексов. Отходов становится слишком много. «У нас в Невельском районе уже не проехать через поля летом. Складывается такое впечатление, что там один сплошной общественный туалет», – описал ситуацию Дмитрий Беляков. Докладчик предложил перестать уже строить свинокомплексы, поскольку дешевой свинины в области уже достаточно, а людям тут еще жить и жить: «Нам же еще детей растить на этой территории».
Доктор Файтер всколыхнулся и рассказал про опыт Европы. Там накладываются очень строгие экологические ограничения. «Утилизация производственных газов должна происходить таким образом, чтобы люди не чувствовали в воздухе ни малейшего запаха. И организация производства требует огромных затрат на оборудование. Помимо этого, до начала строительства инвестор должен документально доказать, что у него есть земли для утилизации навоза», – информировал Франц-Йозеф Файтер. При этом, отметил он, убой свиней на фермах невозможен, поскольку отходы свиноводства непосильны для муниципальной канализации. Существуют специальные убойные пункты, доступные всем производителям.
Владимир Башмачников сообщил, откуда растут ноги гигантомании. По его словам, идею борьбы с АЧС через строительство крупных свинокомплексов руководство России привезло из Испании и Португалии. Оказывается, именно в этих странах были самые крупные вспышки АЧС, и рекомендации по борьбе с этим заболеванием сводились к тому, чтобы «строить свинокомплексы».
Все дело в том, что традиционно в Испании и Португалии свиньи содержались на открытом воздухе. То есть фермеры не строили помещений вообще, свиньи бегали по полям, по улицам и естественно могли подцепить любую заразу. Изучив проблему АЧС, ветеринары обязали свиноводов строить помещения – не важно, для какой численности поголовья. Российские власти, считает профессор Башмачников, то ли по лени, то ли по злому умыслу просто не разобрались в деталях проблемы. Отсюда – ориентация на огромнейшие комплексы, которые ведут «к раскрестьяниванию страны».
Крупный инвестор – враг сельских территорий
Спецкор «Крестьянских ведомостей» задал несколько уточняющих вопросов президенту АККОР Псковской области А. Конашенкову.
– Александр Алексеевич, по развитию сельских территорий принято много документов, а молодежь по-прежнему бежит в города, в личных подворьях все меньше живности. В чем причины?
– Одна из главных проблем — это поддержка ЛПХ. У нас в Псковской области подсобных хозяйств остаётся всё меньше и меньше. Наиболее сильный удар по животноводству в ЛПХ и КФХ был нанесён введением положения о забое скота на специализированных бойнях. Боен ещё не было, а продать скот официально уже было невозможно. Невозможность законной продажи мяса сразу породила теневой рынок. Наибольшую выгоду от этого получили перекупщики, которые задаром скупают скот у населения.
Представьте, кролика или барана надо свезти на бойню за 100 километров, забить, заплатить за забой, привезти опять в районную ветстанцию, затем заклеймить и везти продавать на рынок и, если это областной центр, то и там ветслужба рынка ещё раз проверит. И за всё это нужно платить. Стоимость мяса не окупает перевозку и забой, и уходит на всё это уйма времени. И население, для которого скотина была хорошим подспорьем, перестаёт держать животных.
Более изощрённого издевательства и придумать сложно. Дума может легко принять любой закон, а позволить крестьянину легально забить барана и продать — это выше сил думы. Это положение необходимо срочно изменить.
Теперь об инвесторах. Кто у нас считается инвестором? Это тот, кто смог в государственном банке взять миллиардный кредит, отстроить производство (при этом на одних животных и стройке озолотиться) и на этот миллиардный кредит получать миллиардную субсидию от государства. Земля такому инвестору выделяется мгновенно. У нас даже в некоторых районах принята норма до 70% от общего количества земли может такой инвестор иметь. Инвестор очень выгоден чиновникам для отчёта. Построил за государственные деньги мегакомплекс и отчитывайся в Москву о мощном приросте производства.
Вне поля зрения остаётся собственно сельская жизнь. Что получают от прихода инвестора местные жители? Практика показывает, что почти ничего. Даже там, где инвестиции реально работают, крупные предприятия предпочитают возить бригады из сотен гастарбайтеров, вместо того, чтобы нанимать местных. В итоге жителям остаётся испорченная экология, банкам долги и разорённая территория. По нашей области таких примеров достаточно. Для инвестора сельская территория — это всего лишь площадка для бизнеса, которую необходимо освоить несмотря ни на что.
Для собственника, который сам живет на селе, сельское хозяйство – это образ жизни. А инвестор заботится только о собственной прибыли. Об устойчивом развитии сельских территорий в этом случае не может быть и речи.
– Где же выход?
– Необходимо законодательно ограничить размер хозяйств (в зависимости от региона) и ограничить поголовье скота, содержащееся на одной ферме. По нашему мнению, 100-150 голов КРС оптимально. Важно обеспечить землёй и помочь создать собственные предприятия местному населению. Для создания таких хозяйств и привлечения для работы в них в первую очередь молодёжи необходимо кардинально перестроить аграрную политику. Сегодня эта политика поддерживает крупного инвестора. Это самый большой враг развития сельских территорий.
Необходимо оставить часть земель в резерве именно для развития фермерских хозяйств. Не допустить монополию на землю – не более 10% в одни руки, а, может, где и менее.
Нужно, чтобы инвесторами были сами местные жители, которые желают работать в сельском хозяйстве. Денег у них нет. Поэтому необходимо искать людей, желающих работать и создавать для них предприятия под ключ. Далее схема может быть разной: или аренда имущества или что-то другое, а желающие найдутся. Как показала практика грантовой поддержки начинающих фермеров и семейных ферм, желающих получить гранты и работать намного больше, чем их выделяется.
Только эффективность от грантов недостаточная. На выходе грантополучатель должен получить готовое производство и работать, ни на что не оглядываясь. Обязательно в эту работу должны включаться районные власти. Схемы должны быть отработаны и прозрачны. В каждой деревне должна быть ферма, а, может, и несколько, как позволят земельные площади. Чтобы среднего размера хозяйство начало сразу работать, по самым скромным подсчётам необходимо в зависимости от специализации и размера на старте около 20 миллионов рублей. И соответственно земля. Основное средство производства.
За те миллиарды, что тратит государство на поддержку мегакомплексов, можно было уже открыть тысячи таких семейных ферм. Эти фермы и стали бы основой жизни села. Мы бы получили тысячи хозяев, а не единицы, как сейчас. И эти хозяева составили бы тот каркас сельской жизни, который бы сделал сельскохозяйственное производство действительно устойчивым к любым потрясениям. Ведь на мегапредприятиях работающим там ничего не принадлежит и держит людей только зарплата. И при любом потрясении все дружно оттуда сбегут. И другой случай, если инвестору прибыли будет недостаточно, то он также вместе с капиталами уйдёт туда, где больше заработает. Таков закон рынка.
– Ваше мнение о господдержке? На 27-м съезде АККОР с трибуны звучало, что у нас около 60 видов её, а теперь останется 20.
– На эту тему много предложений высказывается и в Минсельхозе, и в регионах. Считаю, необходимо оставить один вид – а именно погектарную несвязанную, как в большинстве цивилизованных стран. Эта поддержка должна рассчитываться в зависимости от региона страны (поправочный коэффициент, учитывающий климат, состояние производства, население и т.д.). Это позволит наполнить данный вид поддержки денежным содержанием, сделать её существенной. Все с/х производители будут в равных условиях.
Выделять деньги на несвязанную поддержку необходимо к весенней посевной. Благодаря этому, значительно уменьшится зависимость крестьян от банковских кредитов. Банки должны конкурировать за право предоставить кредит. Появится дополнительный стимул для вовлечения земли в севооборот. Мы произвели подсчёт по Псковской области и получилось около 12 тысяч рублей поддержки на гектар. (Можно легко сосчитать по любому региону: поделить все выделенные средства на количество используемых гектаров). Необходимо также оставить целевые программы по развитию малых форм хозяйствования на селе (начинающих фермеров и семейных ферм), но довести эти программы до совершенства. Чтобы крестьяне, принимающие участие в этих программах, получали бы на выходе программы готовое производство. Вся продукция, произведённая на селе, должна быть реализована, и государство должно помочь в этом. Тогда эффект будет.
На снимке: во время заседания
Фото «Псковской губернии»