Человек есть то, что он ест. Никогда еще эта истина не доходила до такого абсурда, как в наш просвещенный век. Сведенная до формулы, она и человека сводит до набора аминокислот. При этом, несмотря на такой чисто материалистический подход, идея здорового образа жизни порой самым парадоксальным образом претендует чуть ли не на звание новой религии. И как у любой религии, у этой есть свои жертвы. Слишком истовых ее адептов называют орторексиками, vecherka-spb.ru.
Вооруженные нитратомером
Удивительна история Дарьи Аверковой. Сейчас она – психолог Петербургской клиники эстетики питания В. А. Назаренко, в прошлом – сама жертва орторексии. Своих пациентов, страдающих от пищевых неврозов, она понимает как никто, о том, как незаметно и хитро может развиваться болезнь, она знает не из справочников и методичек.
– У меня все началось с вегетарианства, – рассказывает она. – Я его практиковала несколько лет. За это время близкие привыкли, что у меня своеобразный взгляд на питание, многие даже хвалили – за силу воли, за последовательность. Но однажды все так сложилось: выпал в жизни период – ни учебы, ни работы, ни какой-то особой социальной активности, а желание развития, самореализации во мне, и без того склонной к перфекционизму, никуда не пропало. А повсюду еще пропаганда здорового образа жизни. Казалось, нет предела совершенству, всегда можно еще полезнее, еще чище. А потом… Нет, физического дискомфорта, ярко выраженного, не было. Ну, слабость, волосы посыпались, кожа стала сухой и тонкой (я списывала это на все, что угодно, кроме питания), но психологически стало неуютно довольно быстро. Я ощущала себя не в своей тарелке в больших компаниях – появилось чувство превосходства над теми, кто питается «грязно», агрессия к тем, кто указывал на мою зацикленность. Со временем вообще пропал интерес почти ко всему, что не было связано с темой ЗОЖ. При этом все чаще здоровое питание рождало во мне нездоровые чувства – подавленность, напряжение, тревогу, страх.
Таких историй – вагон и маленькая тележка. Кто-то уже отчетливо осознает, что свернул не туда, кто-то – чаще веганы и фрукторианцы – только немного жалуется: что-то, мол, немного грустно, апатия, что ли. А кто-то еще только бодро шагает к страшному совершенству. Неофитов легко распознать по их бесконечным вопросам: «Какой нитратомер надежнее?», «Какой рис менее вредный – коричневый или красный?», «Когда наконец запретят ввоз кормовых бананов и где купить карликовые колумбийские?».
Им на радость, информации о тотальном вреде всего и вся – тонны. Еще больше инструкций по спасению. Все они, правда, противоречивы, какие-то и вовсе откровенно нелепы, но это уже не важно. Если человек погрузился с головой в модную палеодиету, уверовав, что пещерный человек был спортивен и строен, то ничего его не переубедит – ни пышнобедрые доисторические Венеры, вырезанные из бивней мамонта, ни кадры «Дискавери», на которых чернокожие люди с отвисшими животами скачут под дружное улюлюканье их рахитных детей. Если человек воюет с коварным холестерином, то новые открытия о безвредности животных жиров он воспримет не иначе, как попытку ввергнуть его в искушение и тем самым погубить. Если человек уверен, что все зло от химии, то он даже слушать не станет, что Япония – страна долгожителей – один из лидеров по применению пестицидов в сельском хозяйстве.
Полный сумбур
Вырваться из этого ада самому трудно. Жертва орторексии ощущает жизнь в крайностях и искажениях. Если возвращаться к норме, то к какой? К «плебейскому оливье»? К «поеданию обколотых гормонами трупов животных»? К «пролетарской курице, вываленной в майонезе»? Назад к варварству?
– Тут уже надо определяться, – говорит Дарья Аверкова. – Либо ты гордо пережевываешь экологически чистые проростки в одиночестве, либо ешь пасту в путешествии с друзьями, наслаждаясь жизнью во всем ее многообразии. Я выбрала второе. А вообще избавиться от орторексии, как и от любой зависимости, – это работа. Но работа интересная. Ведь это только с одной стороны ей, как невротическому расстройству, подвержены люди особо восприимчивые, чувствительные, тревожные. С другой стороны – есть и социальный аспект. Как не стать тревожным, когда сегодня столько противоречивой информации о вреде и пользе продуктов, столько методик, обещающих трансформацию в сверхчеловека? Сегодня есть «чисто» – модно и общественно одобряемо. Это как в семнадцатом веке, когда бледность, для достижения которой дамы пили мышьяк, была признаком аристократичности.
А так ли страшен черт?
– Крайне редко человек приходит к психологу с просьбой избавить его от орторексии, – добавляет клинический психолог Анастасия Репко. – В лучшем случае жалуется, что «все силы уходят на покупку и приготовление еды» и что «хочется есть вредное и не винить себя за это». Но нередко пищевой невроз выявляется у людей, вообще не говорящих о еде, а жалующихся на непонятную тревогу и невозможность контролировать свою жизнь, или у слишком обеспокоенных своим физическим несовершенством, или у тех, кто не справляется с тяжелыми жизненными обстоятельствами вроде развода или смерти близких.
Это понятно – от женщины ушел муж и она придумала, что была для него недостаточно привлекательна и надо бы над собой поработать. Или у человека близкий в муках умер от рака, и чувство утраты усугубилось страхом быть отравленным вездесущими канцерогенами. Люди начинают интересоваться, что к чему (заодно пытаясь отвлечься от тяжело переносимых эмоций), и вдруг выясняют, что окружают их исключительно яды – сплошь пустые углеводы, трансжиры, ядовитая белая мука, молоко с диоксинами, пропитанная ртутью рыба. А друзья покручивают пальцами у виска, рассказывают про каких-то своих дедушек, что всю жизнь пили, курили, ели всякую дрянь и дожили до девяноста, говорят, что никакой очевидной связи между питанием и здоровьем нет.
Кто прав? И как тут и в самом деле не двинуться?
– Недоказанность влияния питания на здоровье – это, конечно, заблуждение, – предупреждает врач-диетолог Людмила Денисенко. – Мало того что есть масса заболеваний, напрямую связанных с питанием (те же сахарный диабет второго типа, подагра, мочекислые диатезы), так еще стоит вспомнить определение здоровья, данное ВОЗ, и факторы, на это здоровье влияющие. Так вот более 50 процентов – это образ жизни, включающий в себя правильное питание. И польза от него не преувеличена! Человечество действительно в последнее столетие поглощает миллиарды тонн пищевого мусора, тратит миллиарды долларов на его рекламу, потому что без рекламы такой мусор здравомыслящий человек есть не будет, и никто не рекламирует свежие яблоки из бабушкиного сада и молоко от ее же коровы. А орторексия? Любое дело можно довести до абсурда, и это как раз тот случай. Но надо понимать, что проблемой она становится, только когда доходит до нарушения здоровья или проблем в социальной или семейной жизни. Во всех остальных случаях это своего рода тараканы в голове. Ну, придет человек в гости со своими бананами и яблоками, и что? Если у него понимающие друзья, это их нисколько не напряжет. Яркий пример – в последние годы увеличилось число постящихся, и те, кто не постится, просто учитывают интересы своих друзей.
Подвижники-святоеды
К слову, о сравнении с постом. Люди, перешедшие разумную грань, тоже любят использовать как аргумент отсылки к религиозным практикам, связанным с ограничениями в еде. Только у них все переворачивается с ног на голову – питание не следствие и не один из аспектов мировоззрения, а уже философия жизни
формируется из рациона. Как там? В здоровом теле – здоровый дух? И хотя сегодня уже многие знают, что в оригинале Ювенала говорится о том, что «в здоровом теле здоровый дух – редкая удача», до сих пор хватает наивно верящих, что «правильная еда» сама по себе ведет к духовному самосовершенствованию.
Особенно сильно это проявляется у вегетарианцев, веганов, фрукторианцев и сыроедов. Они не просто не едят мяса, они проявляют милосердие к братьям нашим меньшим, стремятся к гармонии с природой, достигают просветления. Они не просто агрессивно спамят по соцсетям жуткие ролики с ферм и живодерен, они проповедуют, занимаются миссионерством.
– Но пост – это ведь не диета, – рассуждает выпускник Петербургской духовной академии Константин Шнуров. – И не просто временное какое-то ограничение в еде. Пост – это напоминание нам о том, какими мы должны быть на самом деле. А должны мы быть прежде всего свободными. Свободными от любых пристрастий и пагубных дел. Если это касается еды (нездоровая тяга к обжорству, например), то в пост можно бы и сократить порции, постараться как можно проще питаться, но так, чтобы это не вело к каким-то крайностям. Потихоньку. Без агрессивного фанатизма. В этом смысле, кстати, в гостях во время того же поста лучше не смущать хозяев, не придерживающихся каких-то строгих правил, и не отказываться демонстративно от угощений. Это уже на грани хамства. А основа любой религии – любовь и взаимопонимание. Пост – это не попытка превратить прием пищи в культ, а ровно наоборот – речь тут о здоровой необходимости насытиться и идти дальше, не думая больше об этом.
Но не думать у фанатиков как раз и не получается. Все остальное вытеснено из души. И тогда формула о том, что человек есть то, что он ест, превращается в жуткую реальность. Нравственный опыт человека в этой реальности больше не измеряется ни совокупностью моральных дилемм, решаемых в жизни, ни испытанием трудностями, ни реальной поддержкой нуждающихся в помощи, ни размышлениями над книгами великих. Чтоб быть хорошим человеком, достаточно положить в себя кусочек правильной органической пищи.
ДОСЬЕ
Никакой хоть сколько-нибудь достоверной статистики по орторексии нет. Да и сам термин был введен только в 1997 году американским врачом Стивеном Брэтманом, как это ни удивительно тоже испытавшим болезнь на себе. Иногда говорят, что чрезмерной зацикленностью на качестве питания страдают шесть процентов населения планеты.
– Орторексия до сих пор не включена в справочник психических расстройств DSM-5, – отмечает психолог Центра интуитивного питания Анастасия Репко, – поэтому точных данных и нет. Однако
с конца 90-х годов специалисты разных стран говорят о ней как о проблеме, которая становится все актуальнее. Россия не исключение. До недавнего времени считалось, что орторексия может быть только у взрослых, но сейчас диетологи, психологи и психиатры стали отмечать ее и у детей.
Болезнь коварна еще тем, что выявить ее не так просто. Если с анорексией и булимией сегодня все более-менее понятно, тут подсказкой выступает количественный фактор и физические проявления, то с орторексией еще поди разберись, связь между диетой и психологическими проблемами
не всегда очевидна.