Проблем в кооперативном движении сегодня не меньше, чем 175 лет назад. Такое впечатление оставила дискуссия на открывшейся вчера в Москве международной конференции, посвященной проблемам кооперации.
Когда сосланные в Забайкалье декабристы были освобождены из кандалов и определены на поселение в тех суровых местах, они стали пытаться на практике тамошней деревенской жизни реализовать свои идеи о некоем справедливом и гармоничном общественном устройстве. И в качестве прообраза такого будущего они создали первое в истории потребительское общество «Большая артель». Дата принятия его Устава — весна 1831 года считается началом российского кооперативного летоисчисления.
В кооперативной среде есть расхожая поговорка, мол, кооперация — дитя нужды, но и мать благополучия. И в самом деле, объединения мелких хозяев, в основном, сельских середняков возникали для того, чтобы сообща, соединив небольшие объемы произведенного продовольствия, выходить заметными игроками на рынки, — местные, региональные, а в последствие — и мировые. Примеры из истории российских потребительских кооперативов 18 века, воистину, потрясают.
Торговые людишки из иркутских кооперативных объединений диктовали цены на зерно аж в? Канаде! Ну, а про пристрастие парижан к вологодскому маслу, сбитому кооператорами, написано в любой экономической хрестоматии.
Массовое развитие кооперации в столыпинские времена, послереволюционный выход из разрухи, расцвет потребительской кооперации времен НЭПа, казалось бы, наглядно доказали громадный экономический и человеческий потенциал кооперативного уклада.
Да только вот беда! Добровольная кооперация в условиях несвободы не работает, а принудительная — жить не может. Ведь главное условие эффективной работы кооператива — непосредственное и прямое участие каждого члена в управлении его деятельностью. А уж какая в те времена могла быть кооперативная демократическая свобода!
Вот и получилось, что почти восемьдесят лет при историческом материализме за потребительскую кооперацию выдавали нечто полугосударственное и якобы самостоятельное. Надо ли говорить, как далеко ушли за эти десятилетия страны с неискаженной экономикой!
Впрочем, рыночные отношения в России, признание частной собственности в сельском производстве вызвали к жизни ренессанс кооперативных идей. И уже первые полтора десятка лет существования многоукладности в сельской экономике привели к появлению и становлению почти полутора тысяч сельских кооперативов различных видов.
Обо всем этом идет речь сейчас, когда в Москве проходят большие торжества, приуроченные к 175-летию российской кооперации.
Участники упомянутой конференции в Российском университете кооперации обсуждали различные аспекты актуальных проблем российского кооперативного сектора, начиная с законодательного оснащения кооперации как экономического инструмента и кончая социально-психологическими вопросами неприятия в органах административного управления объединений малых частников.
Впрочем, как отметил министр сельского хозяйства России Алексей Гордеев, в рамках национального проекта «Развитие АПК», сегодняшние российские кооператоры уже нашли поддержку в лице государства, которое вкладывает средства в развитие сельской потребительской кооперации, — как кредитной, так и сбытовой, перерабатывающей.
И в этом совпадают интересы как производителей продовольствия, так и потребителей.
«К сожалению, зачастую мы видим, что роль посредников гипертрофирована и не оправдана ни экономически, ни социально? Производители продукции должны иметь самую короткую цепочку для своих товаров до потребителей, граждан, — заявил министр. — С другой стороны, граждане должны иметь возможность купить продовольствие натуральное, свежее и по низким ценам.
В этом смысле кооперация — объединение производителей прежде всего малых форм является насущной проблемой и актуальной задачей. Особенно с учетом того, что Россия находится в условиях переходной экономики».
Иными словами, от прямого внедрения крестьян в лице своих кооперативных структур на наши продовольственные рынки за счет сокращения лишних посреднических звеньев в выигрыше будут все стороны.
Что, впрочем, доказали в теории еще в конце позапрошлого — начале прошлого века блестящие российские экономисты — Чаянов, Кондратьев, Челинцев, а реализовали на практике, увы, не россияне?