Национальные проекты в области производства продовольствия — вовсе не российское изобретение. Все развитые государства оказывались перед необходимостью кормить граждан качественными продуктами собственного производства. Только вот было это давно.
В Канаде сейчас национальным проектом считают производство биобезопасного продовольствия.
Первое, что бросается в глаза в Канаде — основательность и добротность во всем.
Страна северная, климат похож на российский. Плотность населения, протяженность и канадские расстояния с нашими вполне сопоставимы. Да вот только живут канадцы очень качественно. Хорошие дома, вкусная и здоровая пища, которая по карману подавляющему числу граждан страны.
Чтобы получить красивый и вкусный сыр, которым заполнены канадские прилавки, нужно качественное молоко. И, стало быть, хорошие породистые коровы. Только рассказать вам про средний надой в литрах очень трудно. В Канаде уже давно полезность жвачных животных определяется килограммами жира и протеина, которые корова выдает на протяжении 305 дней ежегодной лактации.
— Эта корова-восьмилетка уже заработала 280 тыс. долларов, — рассказывает фермер Луи Жиллет, хозяин семейного предприятия «Жиллет Лтд.».
До того, как три года тому назад экспорт из Канады всего, что связано с КРС, был закрыт по причине обнаружения случаев «коровьего бешенства» на мясных фермах в провинции Альберта, торговля коровьими эмбрионами составляла до 70% годового дохода. Сейчас за счет племенной работы получаем только четверть прибыли. Но недавно карантин со страны сняли, так что снова горизонт проясняется.
Сейчас 7 млн коров поят вдоволь молоком и кормят молочными продуктами 32 млн канадцев, да еще и на экспорт немало остается. Впрочем, фермеры могли бы надаивать молока и больше, да только правительство, единожды напуганное кризисом перепроизводства молочных продуктов в 60-х годах, жестко регулирует этот рынок.
Молочная индустрия Канады зиждется на трех китах: устанавливаемые на год стабильные цены, контроль над импортом молочных продуктов и управляемый уровень производства жидкого молока.
Каждый из 15 тыс. 500 фермеров, занимающихся сегодня молочным животноводством, всю надоенную продукцию продает Молочной комиссии, которая создана в каждой из десяти провинций страны. В ее состав входят представители фермеров, переработчиков и обществ потребления.
Понятно, что у каждой группы свой подход к стоимости молока и молочных продуктов. Фермер хочет продать дороже. Переработчик — купить дешевле, а продать с максимальной выгодой. Покупатели же, естественно, не желают платить дорого, но приобрести качественный продукт.
В течение года члены Комиссии регулярно собираются, чтобы обсудить один только вопрос: закупочные цены на молоко на следующий год. Эту цену, которая начинает действовать с 1 февраля следующего года, Комиссия должна объявить 1 декабря. Первичные переработчики покупают сырье только у этой структуры.
Импорт молочных продуктов облагается такими пошлинами, что на рынке доля иностранных сыров, йогуртов, масла и мороженого не превышает пяти%.
Ну, и, наконец, о квоте. Это своеобразная расплата фермера за то, что он может точно сосчитать свои грядущие доходы, которые ему принесут высокие гарантированные закупочные цены на молоко.
Федеральный Минсельхоз в свое время по историческому принципу распределил уровень молочного производства между провинциями страны, ну, а те — довели разрешенные объемы производства до каждой из ферм. В ту пору их было более пятидесяти тыс.. Так что и сегодня обязанность региональных правительств четко обеспечивать разрешенный уровень производства фермерами провинции.
Рычаг управления единственный — закупка молока по гарантированным фиксированным ценам.
Впрочем, теоретически фермер может на свой страх и риск наладить свободное собственное производство молока. Но рынок сбыта в этом случае ему придется искать за пределами родной страны.
Кстати, со временем с квотой произошли большие метаморфозы.
За последние пятьдесят лет число канадских молочных ферм сократилось более, чем втрое — модернизация производства, повышение породности, новые системы кормления животных. Это означает и увеличение среднего размера ферм, и количества дойного поголовья на них. Однако в ходе этого экономического процесса обнаружилось, что та самая производственная квота приобрела финансовую ценность. И огромную.
Сначала разорившиеся фермеры просто бесплатно передавали эти квоты более удачливым соседям. Но со временем ими стали торговать. И рост стоимости квоты на килограмм разрешенного производства жира и протеина произошел так быстро, что достиг на сегодня более чем тридцати тыс. (!) долларов.
Фермеры утверждают, что стоимость квоты сегодня составляет до восьмидесяти% стоимости всей фермы вместе с поголовьем.
— Добро пожаловать в Канаду! — Белозубо улыбается молодой фермер Бен Левит. — Я представляю уже четвертое поколение фермеров в нашей семье. Всего у нас 350 дойных коров. Дают они, в среднем, по 11 тыс. литров. Могли бы и больше — чуть изменить режим кормления, а потенциал позволяет. Но нас ограничивает производственная квота. Больше нее мы производить не можем. Работаем здесь впятером: отец, я, мой дядя и два наемных работника. В горячий сезон на временную работу нанимаем еще четверых, поскольку трудовое законодательство для наемных работников жестко устанавливает 42-часовую рабочую неделю, ну, а хозяина-то кто проконтролирует, сколько он вкалывает.
Себестоимость литра молока у нас, — это кормление животных и заработная плата, — 30 центов. Еще по 20 центов надо положить на оплату квоты. Закупочная цена — 67 центов. Вот из разницы надо и нашим семьям жить, и с кредитами за всю ферму расплачиваться?
Канадское сельское хозяйство развивается в широтном направлении на довольно узкой полосе в пятьсот — семьсот километров вдоль южной границы страны. Таким образом, получается, что по всей этой территории, особенно в восточной ее части климатические колебания невелики. Здесь же сконцентрирована большая часть населения страны. Поэтому сложилось естественное разделение сельскохозяйственного производства. На Западе — мясной скот, на Востоке, где средние температуры повыше, — молочное животноводство.
Мы уже упоминали, что в Канаде 90% всех дойных коров — голштино-фризы. Остальное — джерси и айрширы. Но и с этими породами ведется очень упорная и профессиональная племенная работа.
Вот как описала свою жизнь Дженнифер ВандерМёлен, совладелица фермы «Авонли».
— Работа у фермера тяжелая, да тут еще и контроль строгий со всех сторон. Мой муж имеет два образования — бакалавр в области аграрного менеджмента и магистр селекции КРС. Я тоже закончила колледж аграрного университета по специальности управление сельхозпредприятием.
Мы с Эндрю ведем племенную работу с коровами джерсийской породы. Их эмбрионы стоят не так дорого, как голштино-фризские, — по пятьсот долларов, но при правильном менеджменте нам с мужем и с нашими двумя детьми дохода от 28 взрослых коров вполне хватает. Молоко у наших коров густое, жирное и вкусное. «БМВ» нам, конечно, не купить. Ну, да ничего, пока и на «Тойоте» поездим.
Первые животноводы-переселенцы по приезду на новую родину сразу же взялись наряду с разведением скота за кропотливую работу по улучшению распространенных в стране пород. Отбирали быков, коров, регистрировали результаты скрещиваний, снова пересекали разные линии, отбрасывали тупиковые результаты, снова скрещивали. И так — в течение ста лет?
Сегодня все канадские фермы работают только на искусственном осеменении коров. Лучшие племенные быки, — а их 2000 штук на всю Канаду, — принадлежат всему сообществу канадских молочных фермеров. Содержат их кооперативы на специальных фермах. А элитными коровами занимаются высокообразованные фермеры, как Эндрю и Луи.
Система регистрации и отбора лучших животных так поставлена, что сегодня в компьютерах содержатся данные о 60% реально живущих в стране коров. Но канадские селекционеры и специалисты племенной отрасли твердо намерены сделать этот показатель стопроцентным. И, наблюдая, как поставлено дело селекции и генетического отбора в молочном животноводстве, веришь, что это совершенно реально.
В итоге такой работы за сто лет создан канадский тип голштино-фризской породы, а национальная индустрия племенной и селекционной работы вышла на самые передовые рубежи в мире. Достаточно сказать, что ее достижениями сегодня пользуются более 70 стран.
Об этом шла речь на прошедшей в Оттаве международной конференции генетиков и селекционеров в области молочного животноводства под громким названием «Бесконечный поиск совершенства», гостями которой и были наши специальные корреспонденты.
Вот что рассказал нам Стив Джонс, фермер, президент Канадской животноводческой генетической ассоциации.
— Я канадский фермер, и горжусь этим. Жизнь моя связана с производством молока и улучшением породы голштино-фризов. Молоко — чудесный продукт питания, особенно он важен для детей и подростков. От того, получают ли они этот продукт высокого качества и в достаточном количестве, по большому счету зависит все здоровье нации.
Но для того, чтобы его производить, нужны породистые коровы. То есть работа нашей племенной и селекционной отрасли предопределяет и будущее нашей нации. Если мы всегда будем добиваться высоких результатов, наши дети и внуки вырастут активными и энергичными членами общества.
Государство, правительство понимает это и помогает нам в работе. Ведь в масштабе страны деньги, сэкономленные на медицине, — большие средства.
Речь идет не о прямых выделениях средств хозяевам селекционных и племенных ферм. Поддерживаются научные разработки, распространение канадского опыта за рубежом?
Сейчас карантин с канадского животноводства снят практически всеми странами, поэтому интерес к конференции был очень велик. Достаточно сказать, что это узкоспециальное мероприятие взяло под свой патронат федеральное правительство, выделив специальный грант, а звезды канадской и мировой племенной селекции с удовольствием представили свои доклады.
При некоторой поддержке организаторов в эти дни Оттаву и Торонто посетила российская делегация. Причем состояла она из чистых производственников, которые заинтересованы в практическом применении полученной информации.
— Последние 9 лет мы работаем с канадской селекцией и за эти годы очень многое успели сделать, — делится мыслями Николай Рыбин, директор СХПК «Дубенский» Нижегородской области. — Сменили швицов на голштино-фризов канадских, и сегодня имеем надой около 7000 килограммов. В конце года будет 700 голов.
Наше хозяйство в 2006 году было включено в программу национального проекта «Развитие АПК», и к концу года пустим в полном объеме двор на 400 голов в эксплуатацию.
Конечно, хорошо, что в рамках национального проекта предоставляются возможности получения льготного кредита. А ведь можно было бы и другие виды помощи слабым оказывать. Не только деньгами, если нельзя. А, скажем, проведением дорог, газификацией, да даже, как, например, в Дании — строительством коровников на строго определенных государством условиях с возможностью погашения части стоимости за счет бюджета?
Канадский скот — это животные крепкой конституции, что очень важно для наших условий. Россия и Канада находятся на одной широте, так что канадскому скоту не сложно адаптироваться к условиям России. И информацию, которую мы получили на конференции, будем использовать для развития нашего сельхозпроизводства. В нашей российской группе были представители из Тюменской области, Нижегородской, Московской. Мы заплатили за перелет в Канаду, а канадская сторона содержит за счет своих средств. Мы искренне благодарны за это?
Приятно, что наступили времена, когда наши сограждане готовы платить за науку и партнерство.
Но есть и другая сторона. Как видим, канадское государство не полагается на то, что «рынок все сам отрегулирует».
Канада, страна с капиталистической экономикой отличается очень активной государственной деятельностью в сфере регулирования продовольственных рынков и строжайшим контролем в том, что касается снабжения населения продовольствием. Так что канадский фермер находится меж двух огней: не будешь конкурентен — не продашь товар, ведь буквально под боком, по ту сторону Ниагарского водопада лежит самый крупный в мире сельхозтоваропроизводитель; не сможешь обеспечить качество товара или выйдешь за отведенные инструкциями и предписаниями рамки — и — прощай субсидии или вообще вся ферма.
Именно поэтому так тщательно выстроены все звенья канадской цепочки от поля до прилавка.
На снимках: президент канадских генетиков фермер Стив Джонс гордится своей работой; россияне на конференции внимательно впитывали тонкости канадского племенного дела (крайний справа — Николай Рыбин); эта корова уже принесла на ферму Луи Жиллета 280 тыс. долларов; для Луи эти знаки отличия не только признание высокого качества его коров, но и весьма существенная добавка к прибыли фермы; Дженифер не мыслит жизни без своей фермы и коричнево-рыжих коров джерсийской породы; старшие братья Левиты постепенно уступают свою ферму младшему поколению.
Фото авторов
Редакция выражает благодарность Посольству Канады в Москве, Канадской ассоциации животноводства и генетической работы, компании «Тачстоун» за громадную помощь в организации поездки наших специальных корреспондентов.