Вернувшись из своего знаменитого вояжа по Европе, Петр I решил, что России следует устроить свои внутренние дела по голландскому образцу. Ни Франция, ни Саксония, ни Дания нисколько не взволновали молодого царя. А в Туманном Альбионе Петра и вовсе «обидели» — вознамерились посвятить в кавалеры ордена — какое неприличие — Подвязки! Нет, вы только вдумайтесь, мыслимое ли дело – государю всея Руси жить, руководствуясь девизом: «Позор тому, кто дурно об этом подумает»? Немыслимое. А вот о введении своего собственного — российского — ордена помыслить не грех.
Тяжелая это работа – быть кавалером!
И молодой царь, не мешкая, так сказать, «по следам» аглицких впечатлений, в 1698 году учредил орден святого апостола Андрея Первозванного – наложенный на двуглавого орла серебряный крест Х-образной формы с изображением распятого апостола Андрея и шитая золотом восьмиугольная звезда, в центре которой красовался все тот же апостол, а вокруг него девиз – «За веру и верность». Крест надлежало носить на широкой голубой ленте через правое плечо, а в торжественных случаях – на золотой цепи, покрытой разноцветными эмалями, на груди. Что касается звезды, то ее крепили на левую сторону мундира.
Почему Петр I решил посвятить орден именно апостолу Андрею? На этот счет высказывались разные версии, вплоть до той, что, мол, раз Андрей был рыбак, значит, связан с морской стихией, а ее, как известно, русский царь любил безмерно. Смешно? Пожалуй.
Скорее всего, Петр восхищался мужеством, силой воли и недюжинной отвагой апостола, принявшего мученическую смерть на кресте, но так и не отказавшегося от своей веры.
«Как Андрей был предан вере и Иисусу, так и вы будьте преданы своему государю и, главное, «Отчизне!» — кто знает, может Петр I и говорил нечто подобное, вручая награду?
Это звучит гордо!
Кавалер ордена святого апостола Андрея Первозванного – это звучит гордо! Согласно уставу, разработанному при непосредственном участии Петра I, первый российский орден жаловался лишь «в воздаяние и награждение одним за верность, храбрость и разные нам и Отечеству оказанные услуги; а другим для ободрения ко всяким благородным и геройским добродетелям». То есть подвиг – гражданский ли, боевой – являлся непременным условием для награждения.
И если бы только это! Молодой царь тщательно следил за репутацией ордена, радея о том, чтобы статус первой российской (и по значимости, и по времени появления) награды никоим образом не пошатнулся из-за недостойных кавалеров. А потому те должны были быть преисполнены «высоких достоинств». То есть – иметь графский или княжеский титул, звание сенатора, министра, посла либо генеральский или адмиральский чин. Впрочем губернаторы, те, что «несколько лет, по меньшей мере десять, оказывали полезные и верные услуги», тоже могли надеяться, что когда-нибудь их грудь украсит голубая лента Андрея Первозванного.
Всем этим славным людям вменялось в обязанность иметь состояние, необходимое для того, чтобы «важность ордена поддержать».
А ежели у кого из достойных претендентов обнаруживался какой-либо телесный недостаток – руку, скажем, в боях потерял или окривел на один глаз, — все, об ордене можно было забыть. Впрочем, с точки зрения Петра I, «недорослям» до 25 лет зариться на святого апостола тоже было незачем. А и правда, что с того, что ты ума и храбрости отменных, вот исполнится тебе 25 – тогда и посмотрим.
Две стороны одной медали.
Стоит ли говорить, что в петровские времена Андрея Первозванного жаловали весьма скупо. Попробуй сыщи человека: и князя, и генерала, и верного, и храброго, и здорового! Впрочем, по-человечески все можно понять – молодой царь, задумавший утереть нос иноземцам, со свойственным ему энтузиазмом стремился к абсолюту во всем. Отсюда – и некоторые перегибы. Ему, наверное, хотелось, чтобы первая русская награда отражала величие державы, чтобы кавалер ордена Андрея Первозванного являл собой образчик русского человека «высшей пробы» — верного, отважного, готового на все ради своего Отечества. Как тут не вспомнить чеховское «в человеке все должно быть прекрасно»?
И первым таким «знаком качества» стал Федор Головин – Андреевская лента легла на его грудь в 1699 году, после того как он заключил Нерчинский мир о границе между Российским государством и Китаем. А вот со вторым кавалером вышла промашка – гетман Мазепа, в 1700 году получивший награду из рук самого царя, оказался изменником. Можете себе представить ярость и вместе с тем разочарование Петра? По его приказу «персону (манекен гетмана. – авт.) вынесли и, сняв кавалерию, которая на ту персону была надета с бантом, оную персону бросили в палаческие руки, которую палач взял и, прицепив за веревку, тащил по улице и по площади даже до виселицы и потом повесил».
Впредь награду стали вручать еще более осторожно. Было решено, что кавалерами ордена Андрея Первозванного могут состоять не более 12 человек «природных российских кавалеров», и это условие тщательно соблюдалось на протяжении всего времени царствования Петра Великого В некоторые годы их было даже меньше двенадцати. Впрочем, на иностранцев это положение не распространялось – их могло быть сколько угодно. Однако со всех претендентов спрашивалось одинаково строго. Даже сам Петр I, ставший седьмым по счету орденоносцем, получил награду совсем не потому, что он царь и, стало быть, ему по штату положено. Андреем Первозванным государя отметили за руководство операцией по взятию двух шведских судов в устье Невы. Вот так-то…
Широко закрытые глаза.
Пришли иные времена. Уже при Елизавете Петровне знаки ордена Андрея Первозванного стали щедро украшать бриллиантами: а то как-то несолидно – наипервейшая российская награда – и всего лишь серебряная…
А Екатерина Вторая закрыла глаза на некоторые положения орденского устава, в частности на «телесные недостатки» — иначе не видать бы одноглазому Григорию Потемкину голубой ленты как своих ушей.
Павел I тоже внес свою лепту – принялся вручать Андреевский крест лицам духовного звания. С его же подачи великие князья стали награждаться орденом при рождении, а князья императорской крови – в день достижения совершеннолетия. Оно и понятно: родился мужчиной – уже красавец. Так что о «двенадцати природных российских кавалерах» никто и не вспоминал.
Зато чего у Павла не отнять, так это любви к церемониалам. Именно он подписал особе установление, в котором, кроме конкретных положений об орденских делах, было дано подробное описание особого костюма.
Сие парадное облачение составляла «длинная бархатная зеленая епанча, украшенная серебряными шнурами и кистями, с нашитой на левой стороне звездой размером «более обыкновенной»; белый супервест с золотым галуном, бахромою и нашитым на груди крестом; черная шляпа из бархата с бело-красным плюмажем и Андреевским крестом на узкой голубой ленте».
В этом шикарном одеянии кавалерам надлежало являться ко двору 30 ноября – в день орденского праздника. Все – чин по чину.
Навел порядок Павел и в другом вопросе – запретил кавалерам самовольно украшать знаки ордена драгоценными камнями. Отныне крест со звездой, осыпанные бриллиантами, стали особыми, высшими отличиями ордена и жаловались теперь исключительно по личному усмотрению царя.
Александр 1 и вовсе «распоясался» — мало того, что обязал платить за орден по 800 рублей (ушлый оказался), так еще и удостоил святым апостолом… Наполеона – по случаю ратификации Тильзитского мира между Россией и Францией. Тоже, наверное, потом переживал, что дал промах, однако речи о «передаче персоны в палаческие руки» уже не зашло. Кстати, Александр I принял-таки от английской короны орден Подвязки, из-за чего, верно, его великий предок перевернулся в гробу. Более того, император, дабы не носить две голубые ленты разом, объединил орден Подвязки с орденом Андрея Первозванного – теперь восьмилучевую звезду с изображением двуглавого орла и знаменитым девизом «За веру и верность» опоясывала стилизованная подвязка с нестареющим : «Позор тому, кто дурно об этом подумает».
И все же орден святого Андрея Первозванного по-прежнему оставался самым ценным, самым дорогим, самым вожделенным. В конце концов, какая разница, как он стал выглядеть и сколько у него кавалеров? Его значимость от этого нисколько не потерялась.
Возрождение.
Во всяком случае так было вплоть до самого начала двадцатого века. А там, как известно, грянула революция – «мы наш, мы новый мир построим», — высшая награда России перестала существовать. Ей на смену пришли орден Ленина, орден Трудового Красного Знамени и т.д. и т.п. Так что, если кому и нужны стали некогда блестящие знаки отличия, так только музейным работникам, историкам, коллекционерам и… ворам, охочим до драгоценных камней и металлов.
В 90-х годах прошлого века активно заговорили о возрождении России, а потому указ Бориса Ельцина от 1 июля 1998 года о восстановлении ордена святого апостола Андрея Первозванного не стал сюрпризом. Ныне, как и триста лет назад, он считается высшей государственной наградой Российской Федерации. О том, стоило ли это делать или нет, спорили бесконечно. Кто-то выступал против «монархического ордена», кто-то негодовал, какая, мол, еще «вера и верность» в «многоконфессиональной стране». А кто-то принял Андрея Первозванного сразу и на ура.
Как бы там ни было, Андреевский крест по-прежнему вручается только лишь «выдающимся государственным и общественным деятелям и другим гражданам Российской Федерации за исключительные заслуги, способствующие процветанию, величию и славе России». И среди этих уважаемых граждан своей страны уже и академик Дмитрий Лихачев, и оружейник Михаил Калашников, и певица Ирина Архипова, и патриарх Московский Алексий II…
Александр Солженицын – единственный, кто отказался от высшей государственной награды. Что ж, это его право…