Российское сельское хозяйство сегодня многоукладно. Эту цель провозгласила еще КПСС, когда в марте 1989 года, в самый разгар перестройки, на пленуме ЦК партии было объявлено о возможности введения в стране развитого социализма института частной собственности граждан на землю.
Реально сейчас в России около половины потребляемой еды производят личные подсобные хозяйства (ЛПХ), параллельно с ними развиваются крестьянские (фермерские) хозяйства К(Ф)Х, ни шатко, ни валко работают групповые и коллективные хозяйствующие единицы (бывшие колхозы и совхозы) и, наконец, действуют агрохолдинги, основанные на вложениях в большие земельные массивы крупного городского капитала.
Конечно, приведенное утверждение не есть некая научная классификация, но она очень удобна, когда начинаешь всерьез раздумывать о процессах, происходящих сейчас в отечественном АПК. Ведь с высоты государственной все эти категории производителей еды как бы равны. (Однако при этом «макроаналитики» не учитывают, что у каждой из приведенных в нашей условной квалификации групп – свои собственные экономические и финансовые интересы. Но «сверху» эти противоречия кажутся мелкими и ничтожными в сравнении с «мировой революцией»).
Однако, по давно заведенной в России традиции, есть те, которые «много равнее» всех остальных. Для аграрников не секрет, что к данной категории, в первую голову, относятся пресловутые агрохолдинги, а также приближенные к районным, региональным и даже федеральным властям групповые и фермерские хозяйства.
Естественно, они служат хорошим «прикрытием» реальных действий (а, по мнению деревенских жителей, – бездействия) властей всех уровней. Во всяком случае, на каком-либо собрании в присутствии начальника всегда можно твердо заявить, глядя в зал: «А у нас и фермерство развивается, и личные подворья! Вот смотрите – есть фермеры в зале? А кто у нас от ЛПХ?» Понятно, что тут же прикормленный назначенец встает и громко заявляет: «Я фермер!». А другой ему вторит: «А в моем ЛПХ сто индюков и четыре дойных коровы!».
И довольное местное начальство ловит на себе удовлетворенный взгляд столовращателя рангом повыше.
Заметьте, Читатель! Никоим образом я не хочу осуждать этих «передовиков». Сельский труд всегда и везде был и остается тяжелейшим. Мы живем в той России, какая нам досталась; средств на поддержку сельской экономики и жизни выделяется преступно мало; жить всем надо; в период «первоначального накопления» людям очень часто бывает не до высокоморальных «цирлих – манирлих».
Однако же деревенская сфера в нашей стране, честно говоря, редко, когда была избалована помощью и поддержкой общества и государства. Поэтому-то в сельском менталитете на первый план выступают такие чисто человеческие понятия, как разумная организация и справедливость. И вот тут-то и начинаются те самые проблемы, о которых говорилось в предыдущем материале.
Вот пример.
В конце прошлого года были приняты поправки в Закон о крестьянском (фермерском) хозяйстве. По мнению системы фермерского самоуправления, которое было публично изложено Ассоциацией крестьянских (фермерских) хозяйств (АККОР) и также открыто поддержано агропромышленным комитетом Совета Федерации, этот документ значительно ухудшает условия официальной регистрации хозяйств частных граждан, желающих законно и открыто начать производство продовольствия. Эту же позицию изложили в своем письме к Президенту страны Владимиру Путину члены Российского Народного фронта. Однако закон все же был подписан и вступил в силу. (Кстати, на скорой очереди продвигаются еще два законопроекта, серьезно осложняющие получение фермерами земли под ведение хозяйства).
В числе аргументов противников нововведений в порядок регистрации К(Ф)Х и земельных участков под них был, в частности, и такой.
Российским крестьянам неловко, когда им приходится прибегать к различным «серым», а то и уж совсем «черным» схемам, чтобы просто трудиться на своей собственной ниве; производить качественную и доступную по ценам еду для своих сограждан. Однако неуклюжие действия законодателей приводят к тому, что все большее и большее количество фермерских хозяйств начинает отказываться от своего статуса и переходить в практически безналоговую категорию личных подсобных хозяйств. По свидетельству лидера АККОР Владимира Плотникова счет таких хозяйств идет уже на ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ!
Получается, что государство не заинтересовано в том, чтобы пока еще оставшиеся на селе трудоспособные люди спокойно и законно работали, выплачивали налоги государству, потихоньку поднимали запущенную деревенскую среду.
Нонсенс? Конечно!
Так вот, если представить, что идеи объединения ВСЕХ аграрных укладов овладели бы массами, и в итоге образовалась система сельского представительства в форме, скажем, сельскохозяйственных палат, в состав которых входили бы коллегии от каждого из перечисленных в начале комментария укладов, мнение такого группового эксперта было бы крайне трудно обойти. Кстати, совсем не случайно идеи земской самоорганизации в России конца позапрошлого века на начальном этапе очень быстро набрали силу и общественную и государственную популярность. (Возможно, потому-то земство и стали ограничивать и изводить, переведя его под контроль МВД).
Так что, по сути, идея агропромышленного клуба «Земляне» не нова. Она реализована и успешно действует практически во всей развитой аграрной Европе. И уж точно – без одобрения сельхозпалат аграрные уложения, конечно, приняты быть не могут.
Скептики опять мне напомнят: мы не Европа. У России – свой собственный путь!
И у них так и хочется спросить: а чем же россияне так сильно отличаются ото всего разумного мира?!