Тема устойчивого развития территорий и социального развития села в России становится просто критически острой. И хотя на уровне федерального руководства можно услышать бодрые заверения о том, что развитие деревенских территорий стоит в первых рядах приоритетов деятельности Правительства, аграрники, жители глубинки на себе испытывают, каково это – пережить в сельской домушке предстоящую зиму.
E-xecutive.ru опубликовал недавно беседу на эту тему с заместителем декана факультета медиакоммуникаций Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» доцентом, известным социологом Сергеем Давыдовым, который провел за последние два года исследование социальных проблем в костромской сельской глубинке.
Сколько в России брошенных деревень?
В ходе переписи 2010 года было установлено, что в стране есть 19,4 тыс. поселений без жителей. Эта цифра ежегодно увеличивается за счет опустевших сел и уменьшается за счет деревень, которые исключены из перечня населенных пунктов. Идет третья волна урбанизации. Первая пришлась на годы сталинской индустриализации. Вторая – на период развития советской промышленности во второй половине ХХ века. Третья началась с крушением СССР. Каков уклад деревенской жизни сегодня? Чем селяне отличаются от горожан? Каковы их устремления, ценности, какова мобильность?
Социолог полагает, что современная российская деревня – прежде всего, набор индивидуальных хозяйств. Они вышли на первый план, когда стали рушиться созданные при советской власти колхозы. Конечно, есть и агробизнес, и сильные фермерские хозяйства. В некоторых деревнях пытаются возродить народные промыслы, ремесла. Но никакой по-настоящему массовой альтернативы колхозам в постсоветский период не возникло. Очень много деревень, где никакого централизованного производства (выходящего за пределы индивидуальных хозяйств) нет и не предвидится. Не будем забывать, что любой сельский житель может прийти в магазин и там по доступным ценам купить молоко, хлеб и другие необходимые продукты.
В этих условиях рабочие места создает, как правило, государство. Во-первых, такие должности, как учителя, фельдшер, почтальон, участковый, — сельская инфраструктура минимальна, — но, тем не менее, она существует. Во-вторых, сельские жители заняты на сезонных работах в таких сферах как строительство дорог, лесное хозяйство; это не постоянные заработки, конечно. Но, скажем, в Костромской области люди, вовлеченные в эти трудовые отношения, зарабатывают по сельским меркам немало – по 30 тыс. рублей в месяц. Это, если так можно сказать, экономическая элита села.
Доходы сельчан, конечно, существенно ниже, чем в городе. В 2011 году, согласно Росстату, 37,7% от общего числа малоимущих домохозяйств страны проживали в сельской местности. В целом, государственные рабочие места оплачиваются достаточно скромно. 3 — 5 тыс. рублей в месяц – нормальный доход для человека, работающего, например, сельским почтальоном или фельдшером. В этих условиях значительную роль приобретает пенсионер. Он финансово состоятелен, может реально содержать семью, включая неработающих членов трудоспособного возраста. Мы не раз наблюдали ситуацию: в продовольственный магазин идет пара. Спившийся мужчина неопределенного возраста – то ли ему 30, то ли 50 лет – и его старуха-мать. Они идут покупать водку. Ему надо похмелиться, но кошелек у нее…
Деревня пьет больше, чем город. Ситуация тяжелая по всей стране; напомню, что по данным Всемирной организации здравоохранения Россия входит в пятерку стран по объему потребления алкоголя на душу населения. На селе ситуация усугубляется тем, что многие люди оказываются невостребованными, у них нет никаких возможностей для социального, профессионального развития, улучшения финансового положения. Согласно Росстату, в мае 2013 года уровень безработицы среди городского населения составил 4,5%, а на селе — 7,4%; зимой разрыв еще больше из-за сезонного характера работ. При этом на селе выше и доля застойной безработицы – когда работу ищут год и более: 35,5% против 31,1% среди горожан.
Люди, понимающие, что в деревне они не востребованы, переезжают в город. Мобильность приводит к тому, что население села сокращается. Здесь есть фактор негативного отбора. Город на протяжении десятков лет выкачивает из нашего села лучшие кадры. Точно так же, как Москва их выкачивает из регионов. Остаются те, кто не может и не хочет уезжать. В деревне очень большой дефицит людей молодого возраста, особенно мужчин в возрасте 20 — 30 лет. Женщин тоже не хватает, но недостаток мужчин выражен сильнее. Их там очень мало, потому что они оканчивают школу, идут учиться, пытаются остаться в городе. Те, кому не удается в городе закрепиться, жениться или выйти замуж – возвращаются. Равно как и разведенные женщины, у которых в городе больше никого нет.
Исход из села идет интенсивно. Официально в прошлом году на селе число выбывших превысило число прибывших на 166 тыс. человек, из которых 157 тыс. человек трудоспособного возраста. В деревне есть разрыв поколений: там живут либо лети, либо представители старшего возраста. Молодежи на селе довольно мало, и отъезд в город считается нормальным, хорошим сценарием. Некоторые живут между городом и селом: работают в городе, привозят детей в деревню на лето, приезжают туда сами. Поддерживают родителей, которые в город не едут либо потому, что не хотят, либо потому, что в городе для них нет места. На их земле им лучше.
Кстати, сегодня очень модная тема – экологически чистые продукты.
Так вот наши опросы показывают, что деревенские говорят об этом как о части их жизни: «Вот, мол, в городе нет такого молочка, маслица». Но не как о продукте, который можно продать. В лучшем случае, они выходят на трассу и выставляют свою продукцию на столик, а проезжающие мимо машины останавливаются. Однако селяне пока еще не мыслят об этом в категориях товара, поскольку не видят перспектив для массового бизнеса, каналов сбыта…
Если говорить о политических взглядах и настроениях в глубинке, можно констатировать, что для сельских жителей не характерны разговоры о политике. Они не любят болтовню. Считают, что надо работать. И поэтому те столичные дебаты, которые они видят по телевизору – не приветствуют. Не очень понимают, о чем там идет речь, относятся к этому осторожно, отстраненно. Политика для них выглядит как обман и пустая говорильня.
При этом их симпатии – на стороне советского прошлого. Они помнят, каким было сельское хозяйство при советской власти, и считают, что тогда жизнь была организована правильно, а сейчас – нет. В этом смысле деревня – оплот скорее левых взглядов.
Теперь о новых веяниях.
Деревенские жители достаточно активно осваивают новые коммуникативные технологии. В тех селах, где мы были, до 50% жителей установили спутниковые тарелки и принимают многоканальное телевидение. Цифровое ТВ – нормальное явление в домашнем хозяйстве. С Интернетом картина немного сложнее. Сеть очень активно используется подростками. Наверное, это отчасти атрибут городской жизни, о которой они думают и к которой готовятся. Поэтому, видимо, и родители готовы оплачивать доступ в Интернет. Часто в сеть выходят при помощи оборудования, который родственники привезли из города. Это – компьютерный second hand, доживающий свой век на селе.
Потребляемый контент на селе очень простой.
Если мы говорим об Интернете – поиск информации, подготовка к школьным занятиям, обучение и т.д. – это одно направление. Второе большое направление – социальные сети. Деревенские девушки сидят в «Одноклассниках» и общаются с городскими парнями. Что касается цифрового телевидения – у человека появляется несколько десятков каналов в доме, но он все равно смотрит Первый, «Россию», НТВ. Популярен телеканал «Звезда», там показывают советские фильмы. Из нишевого контента смотрят «Охоту и рыбалку». Даже такие массовые каналы, как СТС или ТНТ, на селе особой популярностью не пользуются. Во-первых, это молодежный, а во-вторых,– городской контент. Он сельским жителям не очень понятен…
Сельские жители очень зависимы друг от друга. Когда в рамках исследования мы были в одном селе, нас приглашали купить дом и поселиться. Одним из ключевых слов, на мой взгляд, когда они нас зазывали, было: «Ну, хотя бы зиму с нами переживите!». То есть им необходим сосед, необходимы хорошие отношения с соседом, потому что периодически возникают такие ситуации, жизненные вызовы, что одному не справиться. Проходится вести, что называется, диалоги выживания. Безусловно, в деревне все друг за другом следят, перемывают кости друг другу и в курсе особенностей жизни каждого.
Например, в соседском дворе появился автомобиль. Деревенскому сообществу в том или ином виде нужно будет осознать, откуда он взялся.
Для соседей ситуация будет понятна, если владелец автомобиля выше их по иерархии. Если он предприниматель, если носитель власти – чиновник, работник полиции… В городе мы не знаем, кто наш сосед по лестничной клетке – вполне возможно, он долларовый миллионер, возможно, его доходы связаны с зарубежным бизнесом, но просто ему нравится жить в соседней квартире. В деревне все более замкнуто. Там ты либо такой же, как твой сосед – либо ты понимаешь, почему он отличается. При этом количество ролей в деревенском обществе меньше, чем в городском.
Если говорить о будущем, то деревенские родители, естественно, чаще всего хотят, чтобы их дети реализовались в городе. Случаев, когда карьера заведомо строится с расчетом на деревню, не так много. Наверное, у родителей есть надежда, что потом, через какое-то время и старшее поколение будет в городе, благодаря детям. Или, по крайней мере, городские дети будут из города поддерживать старшее поколение, оставшееся в деревне.
Так что для значительной части сегодняшнего сельского населения ситуация тупиковая…
Комментарий редакции.
Позиция известного социолога может кому-то показаться жестокой и даже циничной. Но ведь в данном случае за каждым его словом стоят десятки и сотни опросов селян, пристальное изучение и анализ деревенской жизни и статистики, как официальной, так и замерочной.
Так что единственное, честно говоря, чего хочется после изучения таких текстов, так это появления как можно больше таких аргументированных социологических снимков сегодняшней деревенской действительности и того, чтобы их результаты безо всяких интерпретаций доходили до ушей и до сердец властей предержащих.
Впрочем, как это часто бывает, человек, написавший такие слова и строки, рискует быть навечно занесенным в списки безнадежных идеалистов…