Сегодня: 2019-09-21    Если о событии не сообщают Крестьянские ведомости — значит, события не было         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         "Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны".           Агробизнес начинается с Крестьянских ведомостей         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         Читают многих, цитируют Крестьянские ведомости         Если в вашем доме Крестьянские ведомости - значит, у вас все дома!         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.

ПРОСТЫЕ МЫСЛИ. C чего начинается стабильность общества.

Между тем, "русская идея" существует. Она никуда не девалась и не девальвировала, поскольку является плодом усилий совершенно исключительных, как по интеллектуальным, так и по нравственным параметрам. Я имею в виду совокупный опыт и смысл, целеполагание и силовое поле русской классической литературы. Сегодня, когда взращенный в стране "дикий капитализм" успешно стирает из нашей памяти культурную информацию, (видимо, освобождая место для курсов валют и "голубых фишек"), об этом необходимо напомнить. В ней есть нечто особенное, исключительное, то, из чего родилось манновское определение "святая русская литература". Не надо экзальтации. В моей заметке она еще менее уместна, чем в новелле Томаса Манна. О какой святости речь? Только о человеколюбии. О справедливости. О сострадании…

Однако перейдем от доводов с повышенной эмоциональностью к сугубо рациональным: экономико-статистическим.

Социологами исчислен индекс социальной стабильности государства. Он выводится из соотношения доходов десяти процентов бедного населения страны к десяти процентам богатых; если индекс превышает 10, социальной стабильности угрожает опасность. Большинство развитых стран Европы и даже США с недавних пор отсекли крайности, втянули головы и поджали хвосты и втиснулись в безопасные пределы. И только у нас, в России, индекс беды зашкаливает…

Десять процентов населения России это почти пятнадцать миллионов человек. Я взял на себя смелость пойти дальше и вообразил, что мы увидим в верхней и нижней части шкалы, если из пятнадцати миллионов еще раз вычленим десять процентов самых бедных и самых богатых. Нет, пожалуй, лучше этого не делать; не потому, что такой подход научно некорректен, а потому, что такая степень неравенства нестерпима. Признаться, я был немало удивлен, прочитав в работе знаменитого финансиста Дж. Сороса именно это определение: "Если нет механизма перераспределения богатства, неравенство может стать нестерпимым". Значит, проблема обдумывается с двух сторон, и это обнадеживает.

Однако в сегодняшней России мало кто дозрел до такого осмысленного и нравственного отношения к богатству. Монстр, разгуливающий по нашей стране под именем рынок (на самом деле это его псевдоним, позаимствованный для отвода глаз) напоминает малопривлекательную помесь лисы, свиньи и тигра. Увы, его нельзя убить, поскольку он вобрал в себя массу человеческих инстинктов, в том числе необходимых для выживания: по известной поговорке "все мы по пояс люди". Но нет сомнения в том, что этот монстр должен быть укрощен и смягчен хлыстом закона, прививкой нравственных правил, в крайнем случае хирургическим вмешательством.

Но насколько привлекательна рыночная экономика в ее типичных, устоявшихся образцах? Что представляет собой порожденное и выкормленное ею "общество потребления", и куда оно может завести нас?..

Термин "общество потребления" возник относительно недавно. При некоторой размытости смысла, он точно выражает суть: пройдя через потрясения войнами и революциями, заделав пробоины и освежившись первоклассным парфюмом, капитализм стал тем, чем предназначен был стать обществом потребления. За последние десятилетия его ненасытный аппетит породил множество проблем, под грузом которых человечество вступило в третье тысячелетие. Тут и безудержная инфляция личных потребностей, распаляемых похотливой рекламой, и агрессивная эскалация индивидуализма, глухого к бедам и заботам ближнего, и культ успеха, вытеснивший верность традиционным принципам и заповедям, и фетишизация денег, как единственной подлинной ценности. Порожденные "обществом потребления" проблемы экономики, экологии, политики, демографии, морали затягиваются в узел, который все трудней развязать. Нет сомнения, что именно это мобилизует лучшую часть европейского общества, тех, кого наша пугливая журналистика поспешила окрестить "антиглобалистами" и обвинить во всех смертных грехах.
Что же происходит? Сошлюсь на мнении известного философа, германиста К. Свасьяна, впервые попавшего в Германию еще до воссоединения, в ее западную часть. Увиденное разочаровало германиста; предмет заочной любви оказался гораздо примитивней, вульгарней, поверхностей. Высоколобые собеседники с пониманием выслушали коллегу и обяснили происшедшую со страной метаморфозу неудержимой поступью цивилизации. Судя по интонации, с которой это было сказано, они и сами не испытывали восторга от ее плодов. Но чрезвычайно значителен поставленный ими вопрос: "Вам известен другой путь общественного прогресса?" Другими словами, есть ли у человечества шанс не превратиться в "общество потребления"?

…Возвращусь к началу моих заметок, чтобы сказать: совокупное силовое поле русской классики противится подобному мироустройству. Она наперед отвергла ценности и стимулы социал-дарвинизма (как бы он не гримировался и не камуфлировался) естественный отбор, право сильного, культ успеха, пренебрежение моралью. Но нет пророка в своем отечестве! Не прислушиваясь к Толстому, забыв о Достоевском и Герцене наши горе-реформаторы взвинтили индекс беды до критического уровня. В лучшем случае это ошибка. Ведь классика это прежде всего выявление глубинной сути и чаяний народа.

При взгляде на минувшее десятилетие бросается в глаза убогость теоретического оснащения реформ, низкий интеллектуальный уровень ее разработчиков. Достаточно сказать, что вехами тут стали устные и письменные откровения младореформаторов нечто невнятное и расплывчатое, что не дает четких представлений о перспективах развития страны и общества. Что же до популяризации идей реформ, то для этой работы были наняты личности, далеко отстоящие от аналитики.

Между тем, реализация плодотворного замысла естественным образом мобилизует самые глубинные, порой неведомые силы; это касается как человеческого организма в процессе творчества, так и человеческого сообщества в процессе преобразования. "Мне не убедить их, сетовал Моисей перед исходом из Египта. Я косноязычен, и тяжело говорю". Но Господь отвечал ему: "Я буду на устах твоих". Идея, не способная силой своего притяжения вызвать из недр народа выдающихся людей, подсказать весомые, проникновенные, убедительные слова и доводы, ложна и бесплодна, ее потенциал накачивается искусственно и не может держаться долго. Впрочем, для отдельных участников процесса идея и, в особенности, практика нынешних реформ, оказалась более чем "плодотворной". Что же до общества в целом, то ему нанесен существенный, если не сокрушительный урон, как в материальной, так и в нравственной сфере.

Реформаторы уверяют нас, что в очередной раз вытаскивают Россию из пучины отсталости. Между тем, в то самое время, когда они с истовостью неофитов насаждают рынок, выдавая его за панацею, в Европе все чаще звучит его жесткая критика. Сошлюсь на таких авторитетных деятелей, работающих в самых разных областях, как уже упоминавшийся финансист-филантроп Джордж Сорос, бывший канцлер ФРГ Хельмут Шмидт, писатель-нобелиант Гюнтер Грасс, гораздо лучше нас знающих предмет разговора. Последнему принадлежит формула, которую я не устаю повторять: "Рыночная экономика функционирует за пределами морали, и коррупция есть ее составная часть". Не сезд левых партий, а Конференция ООН в Рио-де-Жанейро (1992 г.) в итоговом документе подчеркнула модель развития, по которой экономически развитые страны пришли к своему благополучию, неприемлема для человечества в целом; более того, она ведет к глобальной катастрофе, а частная собственность становится камнем преткновения для устойчивого развития цивилизации.

Там же, на Западе, в противоположность "обществу потребления", моделируется, пока вчерне теоретически и фрагментарно его антипод "открытое общество", провозвестником которого был выдающийся мыслитель минувшего века Анри Бергсон. О конвергенции, идее, близкой "открытому обществу", думал в последние годы и академик Андрей Сахаров.

Человечество по-прежнему ищет лучшее, не только более эффективное, но и более справедливое мироустройство, что подтверждает активизацию лучшей части европейской молодежи. Нравственным компасом в этом поиске может послужить "святая русская литература".

Страна неврастенирует от утери доминантной идеи, невнятности маршрута и угрозы распада. Для преобразования болезненных симптомов в положительную энергию ей нужно доказать, что она наследует не ощетиневшееся ракетами воинственное пугало, а идеи социальной справедливости и гуманизма, идеи создателей "Медного всадника" и "Шинели", "Бедных людей" и "Хаджи-Мурата"…

Не понимать этого, значит, отказаться от лучшего в себе, отречься от сокровенной своей сути. Но разве в исторической перспективе это не означало бы капитуляци?

 
 
Комментировать



Авторизация

Войти с помощью соц.сетей: 


Если вы по каким-то причинам не можете войти на сайт, воспользуйтесь функцией восстановления пароля или напишите администратору

Регистрация

Войти с помощью соц.сетей: 


Генерация пароля