Сегодня: 2019-08-22    Если о событии не сообщают Крестьянские ведомости — значит, события не было         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         "Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны".           Агробизнес начинается с Крестьянских ведомостей         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         Читают многих, цитируют Крестьянские ведомости         Если в вашем доме Крестьянские ведомости - значит, у вас все дома!         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.

Комментарий. Крестьянские утопии Александра Чаянова.

Любая революция вызывает к жизни множество дремавших до этого в обществе сил. Октябрьский переворот 1917 года в России стал подтверждением этой нехитрой максимы. У многих представителей самых различных профессий и видов деятельности вдруг появился шанс проявить себя, что-то изменить в такой жизни, закосневшей в извечном нашем бюрократизме и мздоимстве.

Конечно, случается этот шанс использовать далеко не всегда – российская капиталистическая революция 1991-92 г.г. – тому пример, но все же…

Александр Чаянов во всем мире известен как экономист, разработчик и практик сельскохозяйственной кооперации. Однако мало кто знает, что в его жизни были и политические эпизоды. Во Временном правительстве Керенского он служил товарищем (заместителем) министра земледелия. Чаянов не скрывал своих симпатий к эсерам, хотя и не состоял в партии. В 1920 году он даже наивно конкретизировал свои политические убеждения в одной анкете: «Был правым эсером». В 1930-е в ОГПУ ему припомнят это признание.

Деревня против города

Сегодня правых эсеров можно было бы назвать «правыми социалистами». В отличие от большевиков, они не признавали марксизм и были уверены, что у России свой путь социализма — крестьянский. Их убеждение подкрепляла статистика: к 1917 году в деревне проживали три четверти населения, а половина городского населения также была связана с землей (самый распространенный вариант: муж работал на заводе, жена — на огороде). В стране, где почти 90% людей зависят от труда на земле, «марксистский социализм», в котором главная роль отводилась пролетариату, построить невозможно.

Правота эсеров о выборе пути России еще раз была подтверждена на выборах в Учредительное собрание в ноябре-декабре 1917 года (пожалуй, это были самые свободные выборы в стране за всю ее историю) — они получили на них 58%. В крестьянских округах показатель эсеров был близок к 75%. Кстати, Александр Чаянов тоже был избран депутатом.

Идеальная Россия эсеров — это крестьянская страна с широким самоуправлением и мелким хозяином. Город в такой стране не имел бы политического предводительства, ему отводилась роль «большой фабрики».

Большевики «сломали» эсеровскую крестьянскую Россию. Но еще до середины 1920-х в советском обществе не было единодушия в выборе пути, по которому пойдет страна. Даже среди большевиков в какой-то момент преобладала точка зрения, что спешить с «марксистским социализмом» не стоит. Эту точку зрения, в частности, отстаивал Николай Бухарин.

Статистика, которую единственную признавал в качестве критерии истины Чаянов, вообще говорила, что и при большевиках, то есть при власти «авангарда общества» — пролетариата, — города приходят в упадок: война, голод и разруха опустошили их. С 1917 по 1920 год население Москвы уменьшилось на 40%, Петрограда — на 50%, Киева — на 28%. С 3,6 млн до 1,4 млн сократилось количество рабочих в стране.

В обществе в то время еще был дозволен плюрализм мнений, и оба лагеря — «крестьянский» и «пролетарский» — пытались пропагандировать свой путь. Одним из эффективных методов доказательства своей правоты стала «социальная фантастика». Число утопий, описывающих будущее общество, множилось со страшной силой. Так, с 1918 года по 1929-й вышло более 120 романов, повестей и научно-фантастических рассказов на эту тему. Самыми известными произведениями со стороны лагеря, отстаивающего первенство города над деревней, стали роман Александр Богданова «Красная звезда» и «Грядущий мир» Якова Окунева. В «Грядущем мире» двое героев, погруженные в анабиоз, просыпаются в 2123 году, в идеальном мире будущего — «Всемирном городе-коммуне»:

«Земли, голой земли, так мало, ее почти нет нигде на земном шаре. Улицы, скверы, площади, опять улицы — бесконечный, бескрайний всемирный город. К первой четверти 22-го столетия все города мира слились в один город. Через океаны, по насыпанным искусственным островам, протянули материки навстречу друг другу свои улицы.

Реальность Мировой Коммуны тщательно отделена от «дикой», природной. Растительность вынесена на террасы, в подобие висячих садов, оторванная от планеты. А внизу — тротуары и мостовые из папье-маше — вся земля зашита в плотную непроницаемую броню. Специальная промышленность поддерживает комфортные условия жизни, поэтому во всемирном городе, в бронированных улицах также легко дышать, как когда-то в лесах».

В представлении Окунева, крестьянство в таком обществе исчезнет, еда будет синтезироваться, а единственным классом будет «универсальный», представитель которого станет способен как изобретать и работать на автоматах, так и заниматься культурой.

Александр Чаянов, как представитель крестьянской России, тоже создал утопию — как будущий социалистический мир превратится в одну Большую Деревню. В 1919 году он написал роман «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии». Книга вышла в Москве в 1920 году.

Герой романа — российский чиновник — переносится 1984-й год, попадая в мир крестьянской утопии. До сих пор неизвестно, читал ли Джордж Оруэлл произведение Чаянова (на английский оно было переведено в 1924 году) и не отсылала ли его антиутопия «1984» к роману российского эсера.

В кратком изложении «Путешествие…» Чаянова рассказывает о следующем:

Картина Ефима Честнякова «Приход колдуна». Источник: geofotoput.ru

«Свято храня советский строй, Россия не смогла до конца национализировать земледелие. Крестьянство, представлявшее собой огромный социальный массив, туго поддавалась коммунизации, и через пять-шесть лет после прекращения гражданской войны крестьянские группы стали получать внушительное влияние как в местных Советах, так и во ВЦИК. Их сила значительно расшатывалась соглашательской политикой пяти эсеровских партий, которые не раз ослабляли влияние чисто классовых крестьянских объединений. В течение десяти лет на съездах Советов ни одно течение не имело устойчивого большинства, и власть фактически принадлежала двум коммунистическим фракциям, всегда умеющим в критические моменты сговориться и бросить рабочие массы на внушительные уличные демонстрации.

Однако конфликт, возникший между ними по поводу декрета о принудительном введении методов «евгеники», создал положение, при котором правые коммунисты остались победителями ценою установления коалиционного правительства и видоизменения конституции уравнением силы квоты крестьян и горожан. Перевыборы Советов дали новый съезд Советов с абсолютным перевесом чисто классовых крестьянских группировок, и с 1932 года крестьянское большинство постоянно пребывает во ВЦИК и съездах, и режим путем медленной эволюции становится все более и более крестьянским.

Однако двойственная политика эсеровских интеллигентских кругов и метод уличных демонстраций и восстаний не раз колеблет основы советской конституции и заставляет крестьянских вождей держаться коалиции при организации Совнаркома, чему способствовали неоднократные попытки революционного переворота со стороны некоторых городских элементов. В 1934 году после восстания, имевшего целью установление интеллигентской олигархии наподобие французской, поддержанного из тактических соображений металлистами и текстильщиками, Митрофанов организует впервые чисто классовый крестьянский Совнарком и проводит декрет через съезд Советов об уничтожении городов. Восстание Варварина 1937 года было последней вспышкой политической роли городов, после чего они растворяются в крестьянском море«.

Один из героев книги Чаянова объясняет социальное устройство такой России:

«Да и вообще мы считаем государство одним из устарелых приемов организации социальной жизни, и 9/10 нашей работы производится методами общественными, именно они характерны для нашего режима: различные общества, кооперативы, съезды, лиги, газеты, другие органы общественного мнения, академии и, наконец, клубы — вот та социальная ткань, из которой слагается жизнь нашего народа как такового».

По расчетам Чаянова, в 1984 году эсеровская, крестьянская Россия по уровню жизни населения (в России к тому времени жило бы 450 млн. человек) была бы на уровне Германии — это были два самых богатых и влиятельных государства в мире. Их союз гарантировал мир во всем мире. США, Англия и Франция были бы в два раза беднее России, а Япония — в пять раз.

Такая утопическая Россия крестьян, описанная Чаяновым, нашла множество приверженцев, в первую очередь среди эсеров и анархистов. Напротив, самыми злостными оппонентами идей Чаянова были не столько большевики, сколько меньшевики, которые во всем буквально следовали догмам марксизма. Остались воспоминания анархиста Степана Злобина (1921 год), как их кружок воспринял книгу «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии»: «Вот в такой, чаяновской России будет место и нам, анархистам. Большевикам дадим угол на Урале, пусть там экспериментируют с рабочим классом. Теперь важно не дать эсерам успеть увлечь всех крестьян, нам тоже должно остаться место, лучше на Украине, где человек больше приучен к коммуне».

Интерес Злобина к книге Чаянова объяснялся и тем, что его отец был видным рязанским эсером, и «Путешествие…» было предметом идеологического спора между ними. В 1924 году Злобина за «злостный анархизм» сначала посадили на два месяца в Бутырку, а потом дали три года ссылки. Позднее это «клеймо» не помешало ему стать известным советским писателем, автором таких популярных романов, как «Салават Юлаев» (вышел в 1929 году) и «Степан Разин» (1951).

А Чаянову за его «злобное эсерство» советская власть вынесла куда более строгое наказание. В 1930 году он был арестован — и вовсе не за «неудобные экономические идеи», как это было принято представлять в перестроечное время, а за принадлежность к Трудовой крестьянской партии. Вместе с ним были арестованы и другие видные ученые, в прошлом — тоже эсеры: профессора Кондратьев, Минин, Макаров, Рыбников. Всем им вменялось в вину подготовка государственного переворота. В деле Чаянова, которое вел известный чекист Агранов, были приведены выдержки из книги «Путешествие…», которые доказывали наличие состава преступления у этой группы лиц («такой они хотели видеть Россию», — было написано в обвинительном приговоре).

Чаянов просидел в Бутырке четыре года, написав за это время пять книг (среди которых была даже кулинарная книга). После этого ему дали еще год ссылки, которую он отбывал в Алма-Ате. В 1937 году государство победившего пролетариата приговорило эсера Чаянова к расстрелу.

Сталинское время пережил лишь один эсер-утопист — костромской художник Ефим Честняков. На своих полотнах он рисовал чудеса крестьянской утопии — Беловодье, Кокейн, Люберланд, страну вечного лета, сказочного изобилия, мира и любви. В 1925 году он оставил место судьи и перебрался в деревню Шаблово. Там он умер безвестным в 1961 году.

 
 
Комментировать



Авторизация

Войти с помощью соц.сетей: 


Если вы по каким-то причинам не можете войти на сайт, воспользуйтесь функцией восстановления пароля или напишите администратору

Регистрация

Войти с помощью соц.сетей: 


Генерация пароля