СЕЛЕСТ® МАКС — готовый инсекто- фунги-
цидный протра- витель семян зерновых культур
Выгоднее,
чем вы думали!
                                                                                                                                                              Сегодня: 2019-07-18    Если о событии не сообщают Крестьянские ведомости — значит, события не было         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         "Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны".           Агробизнес начинается с Крестьянских ведомостей         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.         Читают многих, цитируют Крестьянские ведомости         Если в вашем доме Крестьянские ведомости - значит, у вас все дома!         ПРОДАЕТСЯ три агропредприятия и два складских комплекса в Москве и Подмосковье, готовый бизнес с готовым сбытом. Звоните. ПРОДАЕТСЯ.

Комментарий. Что толкает фермеров в политику и почему не выполняются поручения президента?

Фермером в России быть трудно по многим причинам. Не будем их перечислять, нашим читателям они хорошо известны. Помогает фермерам преодолевать трудности чувство юмора, последнее, что у них осталось из средств борьбы. Почему так происходит – этот и другие вопросы стали темой беседы издателя портала «Крестьянские ведомости», ведущего программы «Аграрная политика» Общественного телевидения России, доцента Тимирязевской академии Игоря АБАКУМОВА с двумя фермерами из Калужской области – Бабкеном ИСПИРЯНОМ и Владимиром КОШМАНОВЫМ.  

— Скажите, пожалуйста, фермерам политика нужна?

Бабкен Испирян: Я думаю, что не особо сильно нужна, но просто у нас жизнь так складывается, что мимо нее проходить не получается. То есть любая ферма – это как огромное промышленное предприятие. Там постоянно сталкиваешься с таким количеством различного уровня чиновников, что приходится выстраивать отношения, вести политику.

Владимир Кошманов: Мы находимся не в вакууме, нам приходится, нас вынуждают заниматься политикой. Для самой фермы не нужна политика, но для того, чтобы попытаться хоть чуть-чуть контролировать то, что нам хотят предложить, нам надо участвовать в процессах и пытаться влиять на то же законотворчество.

— Чтобы политика не занималась вами.

Есть ферма, которая расположена очень выгодно, на дороге М4, это Москва – Крым, Москва – Ростов. И глава этой фермы (женщина) периодически вывешивает различного рода транспаранты. Например: «Продажных судей с поля!» – и рядом мячик мундиаля стоит. Вроде бы про спорт идет разговор. Плакат расположен на ее стороне, на ее полях, снять его невозможно. А тут недавно она повесила великолепную композицию, сделанную из картины средневекового художника, называется «Снятие кожи с продажного судьи», и у нее по этому поводу начались неприятности. Предыстория. 8 лет идет суд, причем не суд, а суды. В настоящий момент это 8 судов, а доходило и до 15 в течение этих 8 лет. Идет явный отжим земли крупнейшего некогда колхоза. Этот колхоз взяло под себя фермерское хозяйство: оно спасло людей, создало рабочие места, возродило этот колхоз. Сейчас его хотят раздербанить. У вас как в Калуге с этим делом?

Бабкен Испирян: У нас все-таки с этим пока попроще. Во-первых, мы – это Центральная Россия. В принципе такого уж стремления раздербанить, взять землю, еще что-то сделать коллективного со стороны каких-то структур нет.

— Ну, не считая «Мираторга» только.

Бабкен Испирян: Ну «Мираторг» не очень активный в этом плане.

Они все-таки на сегодняшний день больше покупают, чем каким-то образом пытаются что-то отжать. Если им какой-то кусок интересен, они его так или иначе получат, но обычно предложат компенсацию взамен — либо денежную, либо такими же участками, чуть-чуть в другом месте расположенными. Пока так.

— Владимир, вы глава сельской администрации, я правильно помню?

Владимир Кошманов: Я глава поселения, а глава сельской администрации – это другой человек.

— Это общественная должность?

Владимир Кошманов: Ну в общем-то да — законодательная власть в деревне, получается.

— Вас люди избрали как фермера?

Владимир Кошманов: Нет, просто как человека, не как фермера. Я выдвинул кандидатуру, нас там немного было, почти все прошли. В деревне мало народу, там другая жизнь. Так что не было такой уж большой конкуренции и борьбы – там, наоборот, надо еще загонять в депутаты, чтобы кто-то пошел.

— А вам это зачем?

Владимир Кошманов: Решил, что, если уж я там развиваю сельское хозяйство уже 12 лет, значит, нужно попытаться как-то наладить и государственную систему нашей деревни. Я подумал, что это, наверное, будет один из правильных путей. Я немножко ошибался, но все равно мы делаем все, что в наших силах. В этой должности — тоже.

— А Бабкен в президенты сельсовета пойдет?

Бабкен Испирян: Нет, мне должности председателя калужской фермерской ассоциации пока хватает. Вопрос простой: ты либо берешься за дело, либо не берешься. Если не берешься, никто другой не сделает. Поэтому выбор-то небольшой: либо никто не будет делать, либо нужно браться и как-то пытаться что-то там куда-то двинуть.

— Вот смотрите, что пишут наши читатели: «Сейчас без политики и знания законов никуда», «С такой политикой и законами врагов не надо». А вот что нам пишут из Ставропольского края: «Нужна партия, поддерживающая село и крестьян», – пишет знаете кто? Ирина Каракай, это глава фермерского хозяйства, мы о ней писали в конце прошлого года. Она не вовремя взяла грант, в 2014 году, когда начались санкции. А грант она брала на оборудование «DeLaval». Вам не надо объяснять, что это такое.

Владимир Кошманов: У меня то же самое было, такая же проблема из-за валютного курса.

— То есть цены выросли, а грант остался прежним, и она вынуждена была брать кредит. Кредит ей не дали, потому что уже администрация начала требовать все вернуть назад, Министерство сельского хозяйства начало назад требовать этот грант.

И ставки по кредитам выросли, все выросло. В общем, она в безвыходном положении. Пришлось за нее заступаться, ведь это крестьянин в 6-м поколении, еще достолыпинском!

В Краснодарском крае это вообще достаточно типичная, стандартная типовая ситуация, отъем земли там норма. Что необходимо предпринять крестьянам для самозащиты? Я не о восстаниях или критических ситуациях. Вот вы как глава фермерской ассоциации, у вас юридическая служба есть?

Бабкен Испирян: Нет, к сожалению, у нас денег нет на юридическую службу.

— А почему фермеры не скидываются деньгами?

Бабкен Испирян: Фермеры в большинстве своем достаточно небогатые люди, для того чтобы содержать еще отдельную юридическую службу. Ну и потом это же старая русская пословица: «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».

— То есть пока к вам рейдеры не пришли, юрист вам, собственно, и не нужен?

Бабкен Испирян: Если честно, все выглядит именно так. Конечно, есть много общих вопросов, которые хорошо было бы и прорабатывать, и выносить на обсуждение куда-то. Потому что на сегодняшний день законопроекты как принимаются? Есть некое лобби, которое по большому счету этот законопроект уже в почти готовом виде заносит куда надо, и он там аккуратненько и правильно проходит. А если там есть какие-то препятствия, то есть наоборот, нужно воспрепятствовать законопроекту, то опять же это лобби аккуратненько это все дело нивелирует.

— А у вас такое лобби есть в Калужской области?

Бабкен Испирян: В Калужской области у нас оно в принципе есть, то есть какие-то вопросы на областном уровне мы решить можем. Но многие вопросы у нас упираются в федерацию, а с этим уже сложнее.

— Там эти лоббисты намного сильнее, толще и мордастее?

Бабкен Испирян: Вопрос не в том, что они сильнее, а в том, что у нас нет должного уровня лоббистов, скорее так.

— А у вас же есть АККОР.

Бабкен Испирян: Есть. Но АККОР во многих вопросах выступает, скорее, как некий экспертно-консультационный орган, там спросили, какой-то вопрос, хорошо или плохо…

— Владимир, а вы как ощущаете, АККОР есть у нас?

Владимир Кошманов: Есть, но, наверное, говорить о том, что это такой серьезный лоббистский орган именно малых фермеров, наверное, не приходится.

— А чей он орган? Я же помню его, что называется, с младенчества, эту ассоциацию.

Владимир Кошманов: Это некий клуб фермеров, где мы встречаемся, чтобы пообщаться. Какие-то вопросы — да, решаются, получается их продвигать.

— Вот Фермерская ассоциация Германии, там замечательный мужик стоит во главе. Так его Меркель боится, она прячется от него. Но у него есть ее телефон, он может ей позвонить и задать ей вопросы, устроить перед ее резиденцией с барабанами, с трубами какую-то манифестацию и принять какое-то решение. В  конце концов продавит он это через Бундестаг, продавит.

Владимир Кошманов: Нет, нас заберут, если мы так сделаем.

— Что значит «заберут»? В прежние времена, до 1995 года, фермеры на Горбатом мосту перед правительством флагами махали, и ничего.

Бабкен Испирян: На сегодняшний день ситуация такая, что больше нужна не возможность выйти на какие-то манифестации, помахать флагами. Это, скорее всего, будет воспринято в штыки. Позицию, которая там будет заявлена, скорее всего, будут всячески отрицать, куда-нибудь под ковер загонят. А требуется работа по созданию необходимых документов и их продвижению. Вот этого нам сегодня не хватает.

— То есть не хватает квалифицированной работы лоббистской организации?

Бабкен Испирян: Ну да. Я вот могу привести пример Союзмолока.

Всем «Меркурий» ввели, а молочным переработчикам не ввели, единственным из всех. Они уверяют, что бьются за всю молочную отрасль, но мы, как производители сырого молока на фермах, спокойно с «Меркурием» работаем, ни о каком росте цен разговоры не ведем. А переработчики гонят волну, «Коммерсант», «Ведомости» твердят, что если введут на молочную продукцию «Меркурий», то будет удорожание издержек на 25-30%.

— Да чепуха это все.

Бабкен Испирян: Мясники «сидят» от мяса и до колбасы, со всеми продуктами, и ничего, а тут вдруг какие-то мифические расходы нарисовались. Потому что реально лоббистский орган работает, общается со всеми, и с журналистами профильных изданий, и с какими-то государственными органами, доказывают, что нужно принять отсрочку. Обещали «Меркурий» в июле прошлого года, но уже сейчас март начался, а его еще нет. Теперь летом обещают, но уже все говорят, что к концу года скорее всего это будет для молочников, а там все надеются, что это вообще не будет внедряться. Ну вот как-то так.

Вот это мощный лоббистский механизм, который умеет работать.

— А что тогда делает АККОР? В АККОР вообще-то фермеры все платят взносы?

Бабкен Испирян: Нет, не все.

— Не все. Об этом шла речь на съезде?

Бабкен Испирян: Шла. Говорят, надо платить.

— А фермеры сами что говорят?

Владимир Кошманов: Ну те, кто приезжают на съезд АККОР, я думаю, все платят, конечно.

— А у вас все платят?

Бабкен Испирян: У нас, конечно, тоже не все платят. У нас даже не все состоят в ассоциации, но об этом — отдельный, сложный разговор. Поинтенсивнее последние два года дело у нас пошло, мы больше 60 новых членов приняли, сейчас практически половина всех фермеров у нас в ассоциации состоит. Надеемся, что будет увеличиваться дальше.

— У вас губернатор очень здравый человек, как мне кажется. Я с ним лично не знаком, но вот по тому, что он делает, видно, что очень здравый человек. Вы не могли бы с ним поговорить, чтобы какие-то либо местные дотации, либо, если он в состоянии, и федеральные дотации распределялись в сельском хозяйстве при участии АККОР местной, региональной?

Бабкен Испирян: Понимаете, региональные дотации и так идут с участием АККОР. Если есть какой-то интерес у какой-то группы фермеров с кооперативом, например, требуются субсидии дополнительные, либо нужно какую-то разработать отдельную программу… Например, у нас в области существует отдельная программа по роботизированным фермам. Было принято принципиальное решение, что будущего у доярок нет. Это правда, с этим ничего не сделаешь, люди на сегодняшний день не будут готовы…

— Коровам больше нравится робот, это я видел, да, они его любят.

Владимир Кошманов: Нет, скорее современным людям уже не нравятся коровы.

Бабкен Испирян: Современные люди не готовы работать с 6 утра до 11 вечера, и с этим ничего нельзя сделать, это правда. И принятая программа работает, и результаты там у нее какие-то есть.

— Это единственная область, где сколько уже тысяч этих роботов?

Бабкен Испирян: Ну не тысяч, конечно, там пока 37 роботизированных ферм, но это достаточно большой процент от небольших фермерских предприятий. На больших комплексах это неприменимо, там немножко другие технологии, там требуется по-другому все выстраивать. А для маленьких ферм — да, это единственный вариант будущего. Соответственно, там какие-то другие направления. Например, у нас пришли инвесторы, которые стали овощи выращивать. Появились большие областные субсидии на овощи. С грибами такая же история была. То есть у нас область идет навстречу производителю.

А с федералами по-другому. За неделю до съезда мы узнали, что, например, несвязанная поддержка теперь будет по новым принципам распределяться, в соответствии с какими-то правильными принципами…

— И от АККОР вам никакой предварительной информации не было по этому поводу?

Бабкен Испирян: АККОР об этом даже не знал предварительно.

То есть мы в регионе узнали это раньше, чем московский АККОР.

— При этом президент АККОР сидит в парламенте, а вас не информирует.

Бабкен Испирян: Да. У нас в парламенте есть три человека от АККОР.

У нас даже в Госсовете по сельскому хозяйству наш президент сидит, это как бы совсем не мало.

— Владимир, люди на селе живут бедно?

Владимир Кошманов: По моим меркам, да.

— Сейчас считается, что если им там всем чуть-чуть прибавить, многодетным дать еще чего-нибудь, то все будет хорошо. А что нужно сделать? Водопровод, канализацию? Чистую воду, наверное, дать, фильтры поставить?

Владимир Кошманов: Вот у меня был разговор о привлечении молодых специалистов. Меня приглашали в колледж на выпуск. Я говорю: а как? Они не поедут ко мне, потому что жилья нет. Это первое препятствие, и дальше все остальное: инфраструктура вся, дороги, освещение, мусор. Все, к чему в Москве, в городах привыкли, все уже цивилизованно, в деревнях пока все это есть только точечно. В нашей деревне пока все слабо: то есть дороги, которые были построены 25-30 лет назад, уже поразваливались все, а где-то их и не было, еще с царских времен, никогда не было. Поэтому вся эта инфраструктура и нужна для того, чтобы деревня начала жить как-то по-другому. И даже вопрос принципиально не в величине заработка на деревне, потому что, получая, не знаю, даже 100 тысяч, никто не хочет жить посреди грязной лужи. Все хотят тоже плитку, как в Москве…

Поэтому тут комплексная проблема: и вопрос заработка на селе, и вопрос инфраструктуры этого села.

— Знаете, что меня смущает? Меня смущает, что у многих селян, представителей села, кроме вас, такая просительная позиция: «Вот если бы нам дали чуть-чуть, то мы бы тут ух!» А чуть-чуть — мало, как вы говорите, мало же.

Надо во много раз увеличить бюджет. Сейчас говорят, несколько сотен миллиардов дадут на развитие сельских территорий, – это много или мало, или это ничего? Или это будет размазано, как по большому-большому лавашу будет размазан маленький кусочек масла?

Бабкен Испирян: Непонятно, как этот бюджет в принципе в сельских территориях освоить. Вот до прошлого года бюджет развития всех сельских территорий был равен бюджету строительства одного парка «Зарядье». Там 25 миллиардов, тут 25 миллиардов.

За 25 миллиардов можно сделать один парк, а не благоустроить все сельские территории Российской Федерации. А когда эти бюджеты резко в разы увеличивают, там же нет готовности… Это не неожиданно все возникло, не то что запланировано, что вот мы в следующем году или через год будем постепенно вводить. А это выглядит так: вот вам много денег, попробуйте только не освойте.

То есть фактически это все дело освоится, но только за год нельзя дать результат в развитии каких-то территорий. Я помню, например, как Москва за 20 лет развилась, что было 20 лет назад и что сейчас. Есть что сравнивать, это принципиально другой город на сегодняшний день. А с селом выглядит так: вот вам 200 или 300 миллиардов, чтобы через год там был рай. Но так ведь не получится!

— Не получится. Я тут посчитал, 6 миллиардов вроде как выделяется на обустройство культурной инфраструктуры маленьких городов. Что такое 6 миллиардов? Это если разделить на количество районов, то это по 2,5 миллиона, это цена одной однокомнатной квартиры. Это же анекдот.

Владимир Кошманов: Вы знаете, что сделают на эти деньги? Фасады клубов обошьют сайдингом железным.

Бабкен Испирян: У нас в сельском поселении в этом году выделено 600 тысяч рублей на ремонт сельского клуба. Очень важное мероприятие. У нас нет 20 километров дороги, зато есть деньги на клуб.

— Ну, дорогу не построишь, зато здесь видно, есть кого пригласить ленточку разрезать.

Бабкен Испирян: Да. Два года назад у нас точно так же выделили деньги на мемориал погибшим в Великой Отечественной войне. Тоже очень интересная история: получается, что у нас на мемориале больше имен погибших в 1941-1945-х гг., чем текущее население вообще всего сельского поселения.

— Вам еще повезло, вы живете в Калужской области, а не в Краснодарском крае, где отнимают землю.

Бабкен Испирян: Зато там дороги есть.

Автор: «Крестьянские ведомости»

 
 
Один комментарий к Комментарий. Что толкает фермеров в политику и почему не выполняются поручения президента?
    5

    К великому сожалению в словах гостей есть доля лукавства. Один знакомый фермер тут недавно всплакнул: остался без субсидий! И слёзы не шуточные! Семена завёз на посевную не районированные, потому и остался без субсидий. И сумма-то незначительная, в половину стоимости новой "Калины" или "Гранты". Портрет этого фермера: бывший председатель колхоза, ныне успешный фермер и глава районной АККОР, депутат заксобрания, обрабатывает несколько тысяч гектаров по факту. Новая современная техника и вся полагающаяся инфраструктура, два внедорожника: один личный, второй оформлен на кфх. По официальным же данным фермер-одиночка… Чтобы налоги за работников не платить! Другие не менее успешные главы кфх: бывший главный агроном совхоза, бывший главный инженер другого совхоза, бывшие председатели колхозов и т.д. и т.п. И когда возникает шкурный интерес деньги на юристов находятся у каждого. Мало того у каждого из них дети в прокурорско-полицейских структурах и прочих ведомствах трудятся. Но когда кто-либо из новеньких решает организовать кфх, вступить в местную АККОР им не светит: это по сути ЗАО! Думается мне что в условиях новых реалий аббревиатуру КФХ надо расшифровывать как Коллективно-Фермерские Хозяйства. По смыслу правильнее будет. Те же кфх (крестьянско-фермерские) кто стоял у истоков фермерского движения, уходят на второй план. Они всего лишь как бренд, торговая марка.Их проблемы решать никто и не собирается. Их проблемами прикрываются, те самые успешные, когда речь идёт о каких-либо социально-необходимых вопросах, или дополнительном финансировании из бюджета. Сразу встаёт нехватка средств и кадров. Никто из "плачущих" не вспоминает про разваленный ДК или ФАП на территории его кфх, не вспоминают об отсутствии фельдшера. Им это не надо: половина их проживают в городах. Увы, но "социальный портрет" фермера меняется. Он больше становится похож на помещика. Там где-то один из соратников говорил о кастрации провинции через кфх, похоже что именно так это и происходит: Крупные кфх не особенно заинтересованы в развитии провинциальной инфраструктуры, а мелкие кфх уходят, сокращая своим "присутствием" и без того скудное сельское население.

    Ответить
Комментировать



Авторизация

Войти с помощью соц.сетей: 


Если вы по каким-то причинам не можете войти на сайт, воспользуйтесь функцией восстановления пароля или напишите администратору

Регистрация

Войти с помощью соц.сетей: 


Генерация пароля