Приход новых технологий в самую консервативную отрасль сельского хозяйства Казахстана — пчеловодство предопределен вступлением страны в ВТО. Под натиском конкурентов пчеловоды Рудного Алтая вынуждены будут консолидироваться и перейти на принципы современного маркетинга. Правда, уникальные свойства алтайского меда при этом могут быть утрачены.
Рудно-алтайский мед — общепринятый деликатес. В советское время местные пасеки давали половину всего казахстанского меда, причем такого, который шел на экспорт в Европу. Да и сейчас горный мед Восточного Казахстана вне конкуренции на рынках республики. В основе его уникальности — невероятное обилие медоносов, более 225 видов. Каждую неделю здешний мед разный — в зависимости от того, какие цветы в силе.
Прежде государство поддерживало пчеловодов, устраивая всероссийские и западносибирские выставки, отмечая лучшие образцы меда и ульев медалями и дипломами. В Усть-Каменогорске собирались сезды пасечников Юго-Западного Алтая, а на пароходе, ходившем по Иртышу, для крестьян постоянно действовали курсы по рациональному пчеловодству и проводились занятия в передвижном музее.
Пчелы контрабандой.
Сегодня в Восточном Казахстане сосредоточена львиная доля содержащихся в республике пчелосемей — 35-40 тыс. по официальной статистике и порядка 90 тыс. по неофициальной. Ежегодный прирост обемов меда за последние пять лет составил 50-60 т, достигнув порядка 800 т в год. О прибыльности пчеловодства свидетельствует рост пасек в области. Только за последние 2-3 года их число как минимум удвоилось. В то же время, по мнению специалистов, оживление медовой отрасли после резкого спада в годы переходной экономики несет не только позитивные моменты.
Например, под угрозой исчезновения оказалась линия пчел среднерусской породы. В погоне за ранним взятком владельцы пасек начали бесконтрольный ввоз пчел с юга республики и из Киргизии. Наряду с тем что дешевые южные пчелопакеты позволили на порядок увеличить количество пчелосемей, снизить затраты и дать раннюю товарную продукцию, они оказались нестойки к долгим местным зимам и опасным распространениям инфекций.
— Появились бессистемные помеси, унаследовавшие самые худшие качества, — говорит пчеловод Михаил Гусляков. — Когда-то были выделены Катон-Карагайская, Маралихинская, Маркакольская популяции среднерусской пчелы. Практически это были одни и те же пчелы, населявшие горную часть Западного и Южного Алтая. Но ввиду огромного заблуждения и безответственности в Катон и на Маркаколь завезли пчел других пород.
Эту ошибку теперь невозможно исправить никакой научной работой, никакими деньгами. Ценных популяций среднерусских пчел больше нет! Только в верховьях реки Курчум расположен уникальный заповедный уголок, куда благодаря плохим дорогам и сильно изрезанной высокогорной местности не успели завезти чужаков. Это единственный в Восточном Казахстане ареал, где среднерусские пчелы сохранились в чистоте. Правда, их осталось всего около 300 семей.
Для их спасения необходимы срочные меры: придание местности статуса заказника, запрет на ввоз пчел извне, создание пчелопитомника для производства пчелопакетов и маток. И эту работу необходимо провести незамедлительно, так как обособленная популяция пчел — очень тонкая и ранимая экосистема.
Сохранением чистопородных пчел на Рудном Алтае формально занят отдел пчеловодства Восточно-Казахстанского НИИ сельского хозяйства. В его лаборатории уже выведены зимостойкая линия карпатской породы «Убинка» и устойчивая к инфекциям линия среднерусской породы «Тавричанка». Однако для создания племенного хозяйства у отдела нет достаточной материальной базы и прежде всего пчелосемей. Весь генофонд представлен 319 пчелосемьями, в то время как необходимо минимум 1 тыс.
Вместе с оживлением медового бизнеса пришла и проблема фальсификаций. Начиная с мая на обочинах местных дорог появляются торговцы так называемым майским медом, который в абсолютном большинстве является подделкой. Чтобы получить натуральный продукт в условиях Алтая, нужны, по меньшей мере, благоприятная погода и квалифицированная подготовка пчел. Чаще всего первый урожай получают только после 15 июня, а в горных районах — с середины июля. Однако дезинформированные потребители ловятся на известный бренд и разочаровываются в продукте.
Появлению на рынке некачественного и даже фальсифицированного меда помогает низкая квалификация пчеловодов и слабая техническая база. С пасечниками-самоучками никто не работает, а подготовка профессиональных кадров практически сведена на нет. Если прежде специалистов для пчеловодства в области готовили два техникума, то сейчас государство сельскохозяйственным колледжам заказ не делает. А сами селяне пока не готовы учить детей на платной основе.
Один в поле не воин.
По мнению специалистов, для дальнейшего развития восточно-казахстанским пчеловодам необходима своя ассоциация.
— Уникальный мед казахстанского Алтая за границей никому не известен, — пояснил начальник отдела Восточно-Казахстанского управления сельского хозяйства Игорь Миронов. — В отличие, например, от Китая и Киргизии наша республика не входит в число стран-экспортеров меда, а пчеловодство — в экономические приоритеты государства. Это значит, на уровне правительства рекламой и продвижением продукта за рубежом никто не занимается. А одному предпринимателю решить подобную проблему не под силу. Тут нужна консолидация усилий власти и ассоциации.
Но пока обединения не получается. С советской поры отечественное пчеловодство развивается своим особенным путем — самым консервативным. С непродуктивной системой ульев, не поддающейся механизации и интенсификации труда, и устаревшими технологиями, не позволяющими получать монофлерный мед — с одного вида растений. Хотя именно такие сорта на рынке ценятся выше. Пчеловодство — единственная отрасль хозяйства, которая не облагается налогом. Учет пчелосемей ведут только в сельских акиматах, и то со слов владельцев. Сколько же их на самом деле, никто никогда не считает.
Официальная статистика получаемого в области меда не отражает реальную картину — ни один пасечник не скажет, сколько действительно собрал за сезон. Об этом можно догадаться, только когда мед уже во флягах выставлен на продажу. Почему-то владельцы пасек считают, что лучше скрыть обемы своего производства, хотя без обективной информации крупные покупатели в область не придут. Для коммерческой деятельности поставки с одной пасеки не интересны, нужны партии в сотни тонн.
Подобную базу данных, обединяющую продавца и покупателя, могла бы предоставить ассоциация. Но восточно-казахстанские пчеловоды, по мнению специалистов, еще не созрели для ее создания. Заинтересованность появится только тогда, когда предложение продукта превысит спрос, и владельцы поневоле перейдут на современные методы маркетинга. Сейчас же местное пчеловодство — очень закрытая отрасль для бизнеса. Тех, кто рискует с ним работать, ничтожно мало.
Не захочешь — заставят.
Весь мед казахстанского Алтая находит сбыт на рынках области и крупнейших городов республики. Средняя оптовая цена за килограмм составляет порядка 350-400 тенге, превысив прошлогоднюю на 100 тенге. Это вдвое дороже мировой цены ($1,5/кг) и, соответственно, тех сумм, которые готовы предложить компании-фасовщики.
— Наши пчеловоды привыкли увеличивать свою прибыль за счет роста цены на мед, — обясняет директор ТОО «Пчелоцентр «Айтас» Игорь Рукавицын. — А чтобы торговать по общемировым ценам, они должны увеличивать количество пчелосемей, снижать затраты, использовать интенсивные технологии. Например, китайские производители поставляют продукт в Германию по 90 центов/кг, имея еще от своего государства субсидию 18 центов на каждый килограмм.
Наши компании полным ходом везут дешевый мед из Киргизии, есть предложения из Китая, Узбекистана, из Южной Америки — апельсинового и эвкалиптового меда. Разумеется, вступление в ВТО и свободная конкуренция заставят местных производителей отказаться от консервативных методов. Выживут те, кто будет получать мед с малой себестоимостью с помощью современных технологий и оборудования, новых типов ульев.
Хотя при этом уникальность алтайского меда может исчезнуть. Ведь затраты на стационары в горах при нашем полном бездорожье значительно выше, чем рядом с административными центрами. Поэтому, несмотря на редкое качество меда с таежных лугов, он, вероятно, будет вытеснен более дешевыми сортами.
Консерватизм казахстанского пчеловодства уходит корнями в отечественные традиции питания. В отличие от европейских стран, где мед каждый день подается к столу по 5-10 гр как норма, в Восточном Казахстане мерилом этого продукта до сих пор остается фляга или как минимум трехлитровая банка.
Если в Москве и Московской области потребление меда составляет 2-2,5 кг на человека в год, а в среднем по России 400 гр, то в Казахстане — меньше 100 гр.
Пчеловодство вошло в хозяйственную деятельность человека 5 тыс. лет назад. В его основе лежит самый постоянно возобновляемый и безопасный для планеты ресурс — вечная пчела, вечная флора. Именно поэтому многие государства поддерживают медовую отрасль, считая ее стратегической в деле сохранения природы и занятости населения отдаленных районов. В экономике Казахстана производство меда пока не имеет веса. Мы только начинаем двигаться в этом направлении.
— Культура потребления меда у нас пока очень низка, — заметил И. Рукавицын. — В Европе и Америке, например, мед давно используется в сухих завтраках и напитках, развита переработка пчелопродуктов в фармацевтических и косметических целях. Отработаны механизмы продвижения продукта. В США при департаменте сельского хозяйства существует так называемый совет по меду, финансируемый пчеловодами, плюс владельцы пасек добровольно отдают на рекламу продуктов пчеловодства по 10 центов с каждого проданного килограмма. Наши пчеловоды тоже перейдут на подобную философию бизнеса, просто для этого очень консервативной сфере требуется больше времени и поддержка государства.