Хорошо живут на Западе. И хорошо едят. Пусть невкусно, по нашим-то меркам, но с голоду не пухнут. Как же они, западные фермеры, этого добились? Не иначе, полным либерализмом. Что хочу, то и сею, куда хочу, туда и продаю.
Наивно, но этой наивностью страдают в России даже те, кого принято считать маститым экономистом. На самом деле стабильная продовольственная ситуация на рынках ЕС, США, Канады, Австралии и Новой Зеландии — результат правильно определенной и успешно действующей аграрной политики. Да, внешне у фермера свобода выбора форм и способов хозяйственной деятельности. На деле фермеры полностью зависят от государства, которое субсидирует производство и зачастую просто монополизирует внешнюю торговлю основными видами продовольствия, субсидируя экспорт и ограничивая импорт.
Зачем так делают записные западные рыночники? Почему наше государство на 12 лет самоустранилось из реальной экономики в сельском хозяйстве? Почему мы и наша фундаментальная экономическая наука упорно не замечаем того, что совершенно очевидно: там, где государство не определило правил, нет нормально функционирующего рынка. Ведь только от государственной политики зависит, будет сельскохозяйственный рынок доходным или нет. Яркий пример — последние 10 лет. Они прошли в разговорах — о фермерах, о земле, о тракторах и комбайнах. Но в этих разговорах не было главного: государство не определило условий, обеспечивающих доходность сельскохозяйственной деятельности. Оно не защищало интересы производителей, не использовало выгоды от реализации сельскохозяйственной продукции на внешних рынках. Иными словами, государство не соблюдало основной принцип современной экономики: рыночная цена, которую готов заплатить потребитель, равна себестоимости производства плюс экономический интерес производителя. В стране не будет эффективного сельхозпроизводителя, если у него не будет реального экономического мотива к труду.
Вместо всего этого мы имеем патриотические призывы из Госдумы при полном отсутствии эффективной государственной поддержки сельхозпроизводителя, без доступной кредитной системы и при полной незащищенности нашего рынка от субсидированного импорта с Запада. Все ждали, что долгожданный рынок своей невидимой рукой все сам отрегулирует. В итоге — десять лет неудач и настоящей трагедии нашего агрария, когда люди, отлично работая, выдавая на-гора массу продукции, вообще не имели прибыли, и до сих пор не знают, что именно надо выращивать, кого откармливать, чтобы хоть что-то заработать.
Где спрятан экономический интерес производства, туда и идут инвестиции как западные, так и отечественные. Нет прибыльного производства — нет инвестиций. Однако ни в странах ЕС, ни в США, ни в Канаде принципы рыночной экономики не являются "чистыми". Экономический интерес сельхозпроизводителя обеспечивается за счет прямых и косвенных дотаций из государственных бюджетов. При этом государство, помогая первичному производителю, оставляет место для конкуренции. Конкурируют производитель и потребитель: последний оплачивает все затраты, покупая в магазине пакет молока или батон колбасы, расходы, и от спроса зависит активность рынка. Часть убыточной продукции, которая может разрушить доходность и стабильные цены на внутреннем рынке страны, иностранные государства вынуждены субсидировать и отправлять на экспорт. Дотации экспорт компенсируют и позволяют сделать свои сельскохозяйственные продукты дешевле за рубежом, чем у себя дома.
Именно поэтому страны — экспортеры продовольствия так активно осваивают и разрушают наш сельскохозяйственный рынок. Поэтому так они возмущаются сейчас, когда предприняты первые попытки защитить отечественного производителя. Я имею в виду введение квот на мясо птицы, свинину и говядину. Им есть что терять: обемы экспорта их товаров в Россию устоялись, на Россию работают десятки тысяч фермеров, и еще десятки тысяч на подходе, потому что экспорт в Россию растет в 10 раз быстрее, чем наше собственное производство.
Однако как только Россия подняла голову и пожелала, в свою очередь, вывозить свои товары (прежде всего зерно) туда, там началась паника. А что паниковать? Все без исключения механизмы, которые включила Россия для собственной защиты, взяты из их собственной практики, а именно: квотирование и ограничение доступа на рынок для обеспечения доходности сельскохозяйственного производства.
Снова вернусь к уже высказанной мысли: производитель должен знать, что производить и как на это будет реагировать государство. Мы потеряли более половины производства мяса и молока из-за трех факторов: не регулировали импорт, не регулировали минимальные закупочные цены, не обеспечили дешевых кредитов. Кто-то может возмутиться: как это — регулировать цены в рынке?! Да так, как это делали и делают западные страны. Мы что, этого не делали? Может быть, это новость для страны, которая еще 12 лет назад жила в плановой экономике? Наверное, это новость лишь для нашей экономической науки. Я недавно общался с президентом Восточной молочной федерации г-ном Джакником (федерация курирует 75 процентов мирового рынка производства молока) и спросил его о колебаниях закупочных цен в течение года. Ответ был таков: "Колебания цены на молоко в 30 процентов — это слом государственного строя".
Задумайтесь над этим. В России в течение 12 лет цены на мясо и молоко не прогнозируемы. Колебания достигают 120 процентов. Летом молоко — 2,5-3 рубля за литр, зимой — 5,5-6,5 рубля. Ты откормил корову или свинью, привез продавать мясо, а все рынки и мясокомбинаты завалены бразильской и германской свининой, птицей из США. Кто за это отвечает? Мы — производители — произвели, а наша экономическая наука тренирует на нас свою "невидимую руку рынка", ожидая результата, "зеленея от надежды", как в рассказе у Жванецкого.
Нет, позвольте вам сказать, что вы ничем не отличаетесь от коммунистов, господа "либералы", — идеи такие же утопические, да и последствия катастрофические. Укрепление производственного и экономического потенциала аграрного сектора через обеспечение доходности сельскохозяйственного производства — суть аграрной политики любой западной страны. Кризис сбыта продукции и сбыт ее ниже себестоимости из-за отсутствия частично регулируемого рынка — это наша боль, которую почти никто из представителей сельскохозяйственной экономической науки не замечает. Они сами себе планируют исследования, сами их финансируют и сами у себя принимают. Причем и в сельскохозяйственной, и в фундаментальной экономической науке нет в принципе такой цели — сделать лучше крестьянину. Зато есть желание потренироваться и найти неизведанное там, где его нет.
Попытки В. Назаренко и А. Панцова в работе "Рынок и система сбыта продовольствия на Западе" (Всероссийский научно-исследовательский институт информации и научно-экономических исследований АПК. Москва, 2002) привлечь внимание экономистов к механизмам государственного регулирования рынка пока безуспешны, иначе как обяснить то, что работы есть, а дела — нет. В США государственное регулирование молочного комплекса охватывает: ценообразование на молоко и молочные продукты, установление стандартов, контроль над условиями производства и хранения продукции, контроль над импортом молочных продуктов. Регулирование цен на молоко в США осуществляется как федеральным правительством, так и правительствами штатов и распространяется более чем на 80 процентов всего реализуемого в стране молока. Скажите мне, а где у нас понятия о минимальных ценах на молоко и их поддержке путем правительственных закупок? Возможно, мы хотим быть более либеральными, чем США? Но зачем? Мы забываем о том, что экономическая поддержка сельскохозяйственного производства обходится западным странам дешевле, чем восстановление потенциала страны, которым мы заняты сейчас. Субсидии в сельском хозяйстве считаются целесообразными инвестициями, окупаемыми за счет оборота на внутреннем рынке и за счет экспорта сельхозпродукции.
Да, все это западный опыт, но у нас уже есть свой. Мы прожили самые трудные годы и готовы, в отличие от западных стран, работать почти без государственной поддержки, но, что совершенно очевидно, мы не можем работать эффективно без частично регулируемого государством рынка: на основе рыночных принципов, но с учетом национальных интересов. Открытость нашего рынка и отсутствие эффективного государственного регулирования во внешней торговле привело к тому, что многие страны, нарастив обемы экспортного продовольствия в нашу страну, столкнутся с проблемой перепроизводства и всеми способами постараются убедить нас в том, что рынок регулировать не нужно и дешевле покупать продовольствие у них.
Между тем анализ показывает, что западным странам сложно и практически невозможно конкурировать с нашим АПК — по крайней мере, без обемных субсидий и массированной поддержки экспорта. Не могут 7 миллионов фермеров ЕС, имея 18 га пашни на одну ферму, эффективно конкурировать с нашими агрохолдингами, у которых 50-350 тыс. га пашни. Затраты на производство, скажем, литра молока или килограмма картошки на Западе в 10-30 раз больше, чем у нас, потому что у них что ни шаг — то удобрения, пестициды, гербициды. Тогда почему у нас в магазинах сыры, молоко и мясо из ЕС, и все такие дешевые? Да потому, что Западу выгодно не решать проблему перепроизводства у себя, а дать субсидии на экспорт и создать эти проблемы у нас, уверяя, что Россия — страна не с рыночной экономикой, особенно в части сельского хозяйства.
Все они явно лицемерят. Это у них страны с нерыночной сельскохозяйственной экономикой. Поэтому при вступлении России в ВТО так важно ослабить наши переговорные позиции. Убедить нас в том, что мы идем неправильным путем. В том, что нам не нужно иметь их механизмы регулирования рынка сельскохозяйственной продукции, не нужно поддерживать и защищать свое сельское хозяйство. Особенно на переговорах в Женеве "стараются" Австралия и Новая Зеландия, забывая о своих молочных и пшеничных комитетах, которые десятилетиями регулируют собственные рынки, рекомендуя нам отказаться от того, чего у нас и так нет.
Где все либеральные экономисты, куда они смотрят? Фермеры Канады и Австралии не могут свободно экспортировать свой хлеб, за них это делает государство. Кроме этого, фермеры Канады и США не могут производить столько, сколько позволяют их производственные мощности, они обязаны купить квоты и произвести молока не больше того, что купили. А где же здесь свобода и рынок? Есть только четко регулируемый государством и нигде не упоминаемый план производства, который называется по-новому — квота на производство. Становится непонятным: ВТО для одних, которые вступили раньше, и для других, которые делают это позже, — разные вещи? Одни заранее смекнули, что выгоднее экономике, и настоятельно требуют у других, вновь принимаемых членов, чтобы они так не делали.
Как же свободная конкуренция? — спросите вы. А ее просто нет и не будет! Диктуют те, у кого есть ресурсы, выигрывают те, у кого больше запас прочности, кто может жестче сбросить цены на импорт и больше дать на поддержку сельского хозяйства. У нас самый либеральный импортный тариф — около 16 процентов (по сельхозпродукции). Мировой уровень защиты — 62 процента. У нас минимальная поддержка АПК — меньше 10 долларов на гектар (в США — 400 долларов). Нам нечего терять — у нас ничего нет. А вот западным странам нужно постараться, чтобы мы поверили во всю их либеральную чепуху и стали более либеральными в сельскохозяйственном производстве, чем они сами. Вопрос: кому это нужно? Выгодно ли это простым людям?
Да, ВТО — это то, от чего нельзя уйти, если хочешь завтра вместе с другими устанавливать нормы и правила торговли в мире. И не нужно от этого уходить, не нужно бежать от ВТО или тушеваться, заслышав очередной окрик от иностранных или доморощенных "светил" либеральной экономики. Тот, кто хочет установить действительно рыночные условия торговли, кто хочет реальной равноправной торговли, — подпишется под всем вышесказанным. Не мелочная опека. Не жесткий госплан. Не страусиная политика. Нормальная, современная рыночная экономика — вот что нужно России. Как "у них"? Да, как "у них". Только — у нас.
Сергей Данкверт первый заместитель министра сельского хозяйства