Однако Президент не счел нужным упомянуть в своем обращении ни о деревне, ни о сельском хозяйстве. И значит, всякому, кто в ближайший год на деле проявит заботу о сельских жителях или обеспокоенность особенностями развития отечественного агропромышленного комплекса, уготована роль белой вороны в образцово-серой стае. Такова уж суть укрепленной вертикали власти: любовь (равно как и ненависть) без команды сверху является апогеем якобинства. Следовательно, ничего обнадеживающего, как минимум, на ближайший год в деревне и в сельском хозяйстве, по мнению Кремля, произойти не должно.
Странно Незадолго до того, как Президент обратился к Федеральному собранию, в нижнюю палату этого самого собрания, в Государственную думу, поступило два законопроекта: «О сельскохозяйственном развитии и агропромышленной политике» и «О регулировании сельскохозяйственного и агропродовольственного рынка». Которые, судя даже по названиям, призваны отрегулировать взаимоотношения между отраслью и государством. Добавим: настолько важных, с точки зрения депутатов, законопроектов, что их решено рассмотреть в первом чтении уже в ходе текущей сессии. Так почему же глава государства, обращаясь к представительской власти, ни словом не обмолвился о своем отношении к проблеме, решение которой непосредственно касается четверти населения России, а косвенно — всех, кто ест здесь?
ПОЧЕМУ ДЕРЕВНЮ НУЖНО ЛЮБИТЬ?
Деревня не такая, как хотелось бы. Она проста, как черный хлеб, запашиста, как хлев, груба, как речь пастуха, обращенная к стаду. Она консервативна, как Церковь. Она страстна и печальна одновременно. Она — порочное и прекрасное чрево, из которого вышла вся Россия. Она — Родина, которую полагается любить. Несмотря на это, и потомственные горожане, и недавние выходцы из села испокон веков испытывают желание принести в деревню свет и правду насильно. Реформировать, не спрашивая согласия. И если, вопреки национальной традиции, вслед за желанием следует действие, разражается кровавая трагедия. Александр-освободитель отменил крепостное право — и был убит. Столыпин пытался европеизировать крестьянина — и был убит. Троцкий предложил превратить село в тюрьму с аграрным уклоном — и был убит. Сталин, по сути, реставрировал крепостное право — и убил крестьянина. Хрущев насаждал кукурузу и поднимал целину — сняли. Горбачев ввел фермерство — перевернули его и развалили империю.
Связь между крестьянским вопросом и результатами правления, как ни крути, прослеживается — прямая или косвенная.
Все попытки изменить деревню принято считать вехами развития. Но куда привело это развитие? Богаче ли стал крестьянин? Нет. Принципиально ли отличается быт рядовой российской деревни от уровня 1861 года? Нет. Намного ли больше сегодняшние обемы сельскохозяйственного производства, чем в 1861 году, в расчете на одного гражданина России? Не намного.
Тогда какого же рожна?..
Хотя на уровне логики и отмена крепостного права, и наделение крестьян землей, и кооперация, и расширение посевов кукурузы, и развитие фермерства — все это, бесспорно, разумные и полезные решения. Которые, однако, претворялись в жизнь без любви к деревне. В лучшем случае — с жалостью. В худшем — с презрением.
А деревня требует любви. Сельская по духу страна Россия низвергает всех, кто не любит деревню такой, какова она есть.
Мистика? Да. А как без нее в стране, которая воспринимает информацию сердцем
КТО В РОССИИ НЕ ЛЮБИТ ДЕРЕВНЮ?
За редким исключением, деревню в России никто не любит. Даже сельские жители, поскольку прилагают все мыслимые усилия к тому, чтобы их дети жили и работали в городе. Руководители сельскохозяйственных предприятий не любят — не платят заработанного, угоняют урожай за «черный нал». Новые землевладельцы не любят — норовят обмануть с паями. Перекупщики и перерабатывающие предприятия не любят — не дают нормальной цены за продукцию.
Еще раз оговорюсь — исключения есть. Они не опровергают правила.
Горожане не любят деревню само собой. Рафинированная интеллигенция — за грубость, молодежь — за отсталость, продавцы товаров и услуг — за безденежье, журналисты — за невыигрышность материала. А больше других не любят деревню те, кто, сидя в городских квартирах, рассуждает о посконной правде, исключительном вкусе вяленой свеклы в 1946 году и святой Руси, сохранившейся, мол, лишь в бревенчатом раю. Они пытаются любить то, чего не существует, и преуспевают на этом поприще.
Не любят деревню политики. Вспомните программы партий на прошлых думских выборах. Много ли вразумительных слов сказано в них о том, как сделать жизнь в деревне достойной, а сельское хозяйство — крепким? Не много. Аграрная партия вообще нанесла селу и агропромышленному комплексу колоссальный вред, смакуя в период избирательной кампании страсти-мордасти из деревенской жизни и бичуя сельское хозяйство, то есть самое себя. Сожаление аграрии вызвали, но желание присоединиться к нарисованному ими беспросветному кошмару выказали лишь 3,6 процента избирателей. Кто скажет, что мазохизм — это любовь, пусть первым отправится к психотерапевту.
Наконец, власть не любит деревню. Есть, правда, несколько региональных лидеров, которые ненасильственными действиями сумели преобразить села на территории своих субектов Федерации. Они не сотворили чуда, лишь сделали первые шаги. Но и это невероятное достижение. Если Россия когда-нибудь действительно попытается стать цивилизованной страной, первым делом этим руководителям губерний нужно будет поставить памятники и поместить их портреты на форзаце учебника новейшей истории.
Но все же в целом отношение власти к селу даже заинтересованным назвать язык не поворачивается. Деньги, выделяемые правительством на развитие социальной сферы села, ничтожны, поддержка отечественного сельского хозяйства смехотворна. Экономический садизм, короче говоря. А его тоже любовью не назовешь, по крайней мере, находясь в здравом уме и оценивая собственные действия адекватно.
Кремль не является исключением: делает вид, что села у нас нет. Накануне президентских выборов вспомнили о деревне — возродили медаль «За труды по сельскому хозяйству» — и баста. Что ж, весьма экономный пиаровский ход. Говорят, в недалеком будущем состоится заседание Госсовета, посвященное проблемам сельского хозяйства. Неужели не врут?!
ВСЕ МЫ РОДОМ ИЗ КРЕПОСТНОГО ПРАВА
Рабовладение — не лучшая страница истории общественных отношений. Воспоминания о нем вызывают законное смущение в тех государствах, которые заметно отличились на этом поприще. Американцы так достали своей политкорректностью, что даже киношные полицейские у них — белый и афроамериканец. А что делать — приходится столетия спустя расплачиваться за то, что некогда англосаксы поработили представителей иной расы. Нам же, русским, стыдится как будто нечего. Мы же в чужой монастырь со своим уставом не ходили — превратили в рабов часть собственного народа. Причем, заметьте, уже будучи глубоко православной державой. Тихо так, по-семейному загнали в крепостное право своих же русских крестьян.
Крепостное право понравилось России. По крайней мере, мы бережно сохраняем его до сих пор, несколько модернизируя в соответствии с требованиями текущего момента. В колхозе не давали ни паспорта, ни денег. В нынешнее время оказалось достаточным не платить за работу, не давать приличного образования. Тонкий ход: и правозащитники молчат, и люди деревенские, хоть и стремятся в массе перебраться в города, однако реализовать этот план все и сразу не могут. Конечно, если дело так пойдет и дальше, через десяток лет депопуляция деревни приведет местами к полному исчезновению сельского населения.
Но разве кто-нибудь собирается за это отвечать? Через десяток-то лет? И перед кем? Перед обществом, которое не любит свою деревню настолько, что спокойно продолжает унижать и губить четвертую часть своего народа?
ПО КРАЮ ЗАМКНУТОГО КРУГА
Итак, Президент — вершина вертикали власти — не вспоминает о деревне, поэтому никто даже не делает вид, что любит ее. Да что там, деревню никто не любит, поэтому и Президент, естественно, заботящийся о своей популярности, не вспоминает о ней.
В результате в послании Федеральному собранию возникли прямо-таки чудовищные нестыковки. Президент заявляет, что армию нужно снабдить современным оружием. Хорошо! Но среди призывников минимум половина — деревенские ребята, часто лишенные возможности получить полноценное образование из-за нехватки учителей-предметников, из-за необходимости зарабатывать с детских лет, из-за разгильдяйства, вызванного утратой чувства перспективы. Или речь идет о какой-то другой армии?
Опять же ни слова не сказано о том, что недурно бы снабжать Вооруженные силы отечественными продуктами питания, а не импортными, как зачастую происходит сейчас. А то ведь, не ровен час, испугается кто-нибудь нашей военной мощи и обявит экономическую блокаду. Чем тогда кормить голодных, но хорошо вооруженных людей? Кому в таком случае придется заглянуть в дуло суперсовременного оружия?
Не верю, что Президент об этом не задумывался. Положение обязывает. Скорее всего, он просто не любит говорить о том, чего не любит. О том, что медицинское обслуживание недоступно некоторым нашим гражданам, потому что дорог билет на автобус, а пешком до ближайшего медпункта — два дня скорым шагом. О том, что в вуз не поступить, поскольку жить в городе не на что, и не преподавали половину предметов. О том, что света нет, потому что украли провода. О том, что дороги дрова в лесном краю. О том, что развитие транспорта лишь для избранных — строительство портовых терминалов и новых трубопроводов, а для многих — высыпать бы два КамАЗа щебня в непролазную грязь.
Так, о задачах какой страны говорил в ежегодном послании Президент? Видимо, о задачах страны, в которой нет ничего из того, что он не любит
ВИРТУАЛЬНАЯ РОССИЯ
Кремль — это хорошо охраняемая крепость. Вокруг него раскинулась Москва — деловой, финансовый, культурный и транспортный центр. Железной и автомобильной дорогами, а также воздушным путем столица связана с Санкт-Петербургом — родиной Президента. Есть еще Тюмень и трубопроводы, ведущие за кордон. Вся эта система действует хорошо. Но есть террористы, которые угрожают системе. С ними надо бороться.
Таков портрет страны под названием Виртуальная Россия. Его создал Президент Путин в обращении к Федеральному собранию 26 мая 2004 года.
За рамками портрета остались люди, которые никогда, ни при какой ипотеке не смогут купить себе квартиру, заплатить за лечение и образование, а может быть, и за машину дров. Жилищно-коммунальное хозяйство которых состоит из выгребной ямы и колодца, в некоторых случаях связанных грунтовыми водами, да русской печи. За рамками портрета осталась Россия Реальная.
Быть гражданином Виртуальной России приятно. Президентом — тем более. Особенно, если не вспоминать о существовании России Реальной.
В конце концов, любой маркетолог скажет вам, что товар существует лишь в сознании покупателя