— Евгений Иванович, говорят, ваша диссертация «Факторы и следствие формирования теневой составляющей, механизмы декриминализации» может положить начало целому научному направлению.
— Просто на примере российской житницы — родного Ставропольского края — я доказал, что ее масштабы напрямую спроецированы ресурсно-сырьевым креном экономики, или ее рентоориентированным поведением.
— Что это такое?
— Рента — это сверхприбыль, получаемая предпринимателями не от затрат труда, капитала и т.д., а от владения уникальными возможностями. В России такая рента обеспечивает около 80% национального продукта — примерно $45-60 млрд в год. Ренты бывают разные: промышленная, социально-гуманитарная, геополитическая, рента рынков алкоголя, табачных изделий и наркотиков. Для регионов с выраженной нехваткой сельхозугодий ведущую роль играет земельная рента и, конечно же, природно-сырьевая.
Доминирование рентных доходов делает профильным видом хозяйственной деятельности масштабное воровство. Воруют у природы (с разрушением экосистем, исчерпанием невозобновляемых ресурсов), у предшествующих и последующих поколений (эксплуатация основного капитала без его восстановления), у всего социума (когда весомая доля ренты перекачивается в другие регионы или за рубеж).
— Не могли бы вы привести конкретные цифры?
— Госкомстат оценивает долю теневой экономики ВВП на уровне 20%. Подавляющая часть теневого оборота приходится на торговлю (45%) и сельское хозяйство (41%). В Ставропольском крае неформальный обем сельхозпроизводства — около $880 млн. Из них 457,6 млн приходится на сельхозпредприятия, 360,8 млн — на хозяйства населения, 61,6 млн — на фермеров. Иначе говоря, доходов среднего фермерского хозяйства едва хватает для простого воспроизводства и незначительных расходов на криминальную либо бюрократическую «крышу».
Криминальное перераспределение земельной ренты, таким образом, актуально в первую очередь для крупных хозяйств. Получаемый урожай под различными предлогами (погашение кредитов и др.) реализуется перекупщикам или переводится сторонним организациям за якобы выполненные ими работы. Кроме этого, до 25% выращенного урожая не отражается ни в каких документах и реализуется за наличный расчет перекупщикам. Не ведется учет фактически засеянных площадей, занижаются обем урожая, сортность продукции, завышаются потери
Прямым следствием криминализации всей хозяйственной системы края является суммарная просроченная задолженность крупных и средних организаций по обязательствам — на 1 января 2002 года она составила 47,8 млрд рублей (что эквивалентно 74% суммарного обема промышленного и сельхозпроизводства края за 2001 год). Подавляющая часть (40,6%) — задолженность поставщикам, а также в бюджет и внебюджетные фонды (27,2%). В отраслевой структуре просроченной кредиторской задолженности лидирует транспорт (43%), промышленность (22%) и сельское хозяйство (15%).
В целом, теневая составляющая ВРП Ставропольского края варьирует от 8,6 до 30 млрд рублей и предоставляет рабочие места для около 860 тысяч человек, что превышает официальный показатель занятости в крае.