Где найти денег на посевную, размышляют ростовчане.И ведь все равно найдут.

Как просчитались «ура—реформаторы»

Фермерская идея в современной России проходила разные стадии развития и, соответственно, общественного к себе отношения. На первом этапе сторонникам быстрых реформ казалось, что достаточно дать людям землю, и все пойдет само собою. В считанные два—три сезона распавшиеся коллективные хозяйства уступят свое место частному семейному укладу, — и вот тут-то и наступит для России продовольственное благоденствие.

Когда же обнаружилось, что частная собственность на землю (кстати, и посейчас еще очень далекая от реализации) есть обязательное, но не окончательное условие становления рыночной аграрной экономики. Что для ее нормального функционирование помимо кардинального изменения отношений собственности необходима также глубочайшая структурная и инфраструктурная реформа, дорогостоящая и долговременная, энтузиазм высших российских руководителей упал ниже канализации. Они практически исключили молодое российское фермерство изо всех видов бюджетной федеральной поддержки, отдали проблему развития (или неразвития) частного семейного сельского сектора на откуп региональных властей. Ну, а те получили легальную возможность решать ее в прямой зависимости от своей политической приверженности

Именно этим, во многом, обясняется крайняя неравномерность развития частного уклада в разных регионах России.

Но все же жизнь доказывает, что даже в этих крайне неблагоприятных общественных и экономических условиях сохраняет способность развития только сельский хозяин. Статистика из года в год показывает абсолютный и относительный рост вклада деревенского частника в российский продовольственный баланс. Да что статистика! Всем известно, что фермеры скрывают значительную часть произведенных обемов, так что их реальная доля выше опубликованных на днях Госкомстатом пятнадцати процентов зерна и двадцати процентов семян подсолнечника. Хотя при этом они прекрасно понимают, что, в конечном итоге, обрезают себе же даже теоретические возможности когда-либо получить толику господдержки или нормальный кредит.

Конкретные примеры, подтверждающие приведенные выше тезисы, дает посещение любого региона.

Например, Ростовская область, Орловский район.

О ПОЛЬЗЕ ПРОСВЕЩЕННОГО НАЧАЛЬСТВА

— Не скромничай, Павлович! — подает реплику Александр Родин. — Изо всех восточных районов области только у тебя фермерство нормально и развивается. Возьми, к примеру, вон Зимовники. Всего-то сорок километров отсюда, а разница — как небо и земля

БОЛЬШЕ, ЧЕМ ГОЛЛАНДИЯ

— Ну, а в области как вообще с фермерством дела? — начинаю «пытать» ростовского фермерского президента.

— Да в разных районах, конечно, по-разному, как и было уже сказано. Очень многое зависит от районных глав, их отношения. Если они понимают, какую выгоду для своей территории можно извлечь из энергии и напористости молодого уклада, там дела потихоньку двигаются. Ну, а в целом по области Сегодня малое сельское предпринимательство представлено крестьянскими (фермерскими) хозяйствами. Их зарегистрировано шестнадцать с половиной тысяч. Вообще говоря, со статистикой сложности большие. Поскольку статус фермера был долгое время законодательно не отрегулирован, многим фермерам свои хозяйства пришлось перерегистрировать. Вот и получилась такая абракадабра, как, например, «Общество с ограниченной ответственностью крестьянское (фермерское) хозяйства хутора Веселый». Таких в области сто восемьдесят штук. Кого-то из фермеров районные службы перерегистрировали в сельскохозяйственные производственные кооперативы — их сто четырнадцать. Плюс две тысячи сто восемь индивидуальных предпринимателя. К этому надо добавить не менее двухсот тысяч семейных товарных ферм, которые имеют, в среднем, двадцать — двадцать пять гектаров пашни. Они производят сегодня больше половины мяса и молока. Зерно для производства эти крестьяне получают в качестве арендной платы за свои земельные паи.

Частный сектор в Ростовской области обрабатывает полтора миллиона гектаров сельхозугодий, или тридцать три процента всей ростовской сельской земли. Это больше, чем Голландия. К 2005 году, согласно областной программе развития этого сектора, площадь за частниками должна увеличиться еще на триста тысяч гектаров.

— Площадь-то сопоставима с территорией Голландии, а вот отдача

— Ну, во-первых, уже сейчас малые сельхозпроизводители дают от общего областного обема семнадцать процентов зерна, двадцать четыре — подсолнечника, девяносто два процента овощей и картофеля, три четверти мяса, чуть больше — молока. А то, что до Европы нам еще далеко, можно обяснять долго. Учтите, хозяйственная деятельность малого и среднего сельского частника осуществляется при минимальной финансовой поддержке государства (в 2002 году — меньше десяти процентов от общего обема средств, выделенных из федерального и областного бюджетов — прим. авт.). Коммерческие банки тоже не жалуют сектор своим вниманием. За год они заключили целых восемьдесят кредитных договоров на сумму тридцать два миллиона рублей. Это всего лишь два процента от общей суммы кредитов на сельское хозяйство. А общая же потребность кредитов для нормального функционирования частного сектора составляет от миллиарда до полутора рублей! Вот и считай

Я уже не говорю об инфраструктуре сбыта, обеспечения техникой, информационного обслуживания А без этого сделать что-то серьезное практически невозможно.

— Но ведь есть же фермерская организация. Александр Родин ведь не госслужащий, а избранный самими фермерами лидер. Так что есть точка зрения, что Ассоциация фермеров и должна всем этим заниматься

— Теоретически — конечно. И мы стараемся оказывать фермерам нужные им услуги. Но ведь средств-то у неправительственной нашей организации, естественно, нет. Положение в системе общества также не определено — закон о профессиональных организациях маринуется уже который год. Плюс, не надо забывать, все мы вышли из советских времен, когда не прививали людям необходимость свою организацию содержать. Так что хорошо, когда попадается такой вот начальник, как глава Орловского района. А если нет? И, увы, такое случается чаще

— Так что же — тупик получается?

— Да нет, конечно. Иначе бы АККОРовцы вот уже четырнадцать лет не держались. Фермеры сегодня уже начинают понимать, что бесплатного сыра в природе не существует. Начинают взносы лучше платить, хотя с этим — вечная головная боль. Да и сама организация должна понимать, как стать настолько для фермеров полезной, чтобы они ей за оказываемые услуги платили. Надо развивать те функции, которые приносят людям конкретную выгоду. В Ростовской области мы активно развиваем консультационную деятельность, начинаем работать по страхованию крестьянских хозяйств

— Ну, а по развитию кредитной кооперации область явно в числе российских лидеров.

— Да. Но мы считаем, что это только начало. Вот хотя бы дореволюционного уровня достичь. Сегодня в Ростовской области действует двадцать три кооператива. Пайщиков насчитывается тысяча двести человек. В прошлом году наши кооперативы выдали почти пятьдесят миллионов рублей кредитов. Но, для сравнения, — в Волгоградской области сельские кредитные кооперативы выдали кооперативов селянам в восемь раз больше.

А до революции на территории Донской области работало триста сорок кредитных товариществ, членами которых состояли двести тысяч сельских жителей. Так что нам еще работать и работать

Александр Максимович скромно не стал напоминать, что в те столыпинские времена государство активно помогало частному сельскому развитию. И впрямую — немалыми денежными средствами, и институционально — прогрессивным налогообложением, помощью в развитии сельской финансовой и деловой самодеятельности, мудрыми правительственными решениями.

Впрочем, мы все надеемся, что наша современная российская власть все же когда-нибудь вернется к тому прогрессивному, что бывало в отечественной истории

«ВСЕВОБУЧ» ПО-ОРЛОВСКИ

Мало кто замечает, но изо всех новых групп, укладов и прослоек, появившихся за последнее время в пореформенной России, отечественное фермерство представляет собою самое структурированное явление. Проявилась ли в этом партийная школа многих его федеральных и региональных лидеров, или обединение — единственная возможность выжить и хоть как-то заявить о своих проблемах и нуждах, — сказать трудно. Но сегодня в стране сложилась и с разной эффективностью действует трехуровневая система фермерского самоуправления.

Фермеры одного района учреждают ассоциацию своего уровня. Разночтения и разные трактовки законов в разных регионах привели к тому, что юридически «районки» имеют различный правовой статус — от районного кооператива и некоммерческого партнерства до ассоциации фермеров. Понятно в этих условиях, что права, функции и возможности у районного звена тоже разные. Многое здесь решает пресловутый «человеческий фактор» — фигура районного лидера.

На уровне субектов федерации ситуация с оргстроительством более единообразна. Областные и республиканские организации учреждаются районными, им же подотчетны, ими же и управляются.

На федеральном уровне совокупность действующих региональных фермерских союзов учредили Ассоциацию крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России (АККОР). Эта структура была создана в числе первых организаций новой России, в январе 1990 года.

С выходом нового варианта закона о фермерском хозяйстве, который окончательно определил правовое положение частного семейного сельхозтоваропроизводителя, неразберихи должно стать меньше, а положение обединений фермеров — более стабильным и понятным для властей и для членов организаций. Во всяком случае, можно уже говорить о придании фермерскому самоуправлению более стройного вида.

В фермерскую организацию Орловского района входят практически все фермеры округи. И хоть и сетуют на то, что пользы от нее маловато, на годовые собрания являются исправно. А тут еще и областной фермерский лидер приехал, глава районной администрации в собрании участвует. Ну, где еще душу-то отвести либо разоблачительными речами, либо обоснованными жалобами на притеснения со стороны разных районных инстанций.

С формальной повесткой разобрались быстро. Передовым — похлопали, на областной сезд делегатов снарядили. А после этого занялись своеобразным «всевобучем» (выражение одного выступавшего). Что нового в законодательстве. Какую помощь от области и района можно ожидать к весенне-полевым работам. Следует ли всем сразу переходить на единый сельхозналог.

Кстати, по данному пункту мнение всех участников дискуссии совпало. Напрасно Госдума отказалась от погектарного начисления этого обременения. Принятый вариант, может, кого-то и устроит. Например, тех, кто имеет в собственности земельные массивы по сотне тысяч гектаров. Для среднего же землевладельца покамест с единым налогом лишь удвоение бухгалтерской возни получается. Нет ясности с налогом на добавленную стоимость. Поэтому порешали фермеры Орловки этот год пока поработать на прежнем виде налогообложения. А за это время изучить получше новую систему, посмотреть, как сработают те пионеры, что к мнению московских пропагандистов все же прислушались.

Интересная деталь. Выступления фермеров были такими глубокими, обдуманными и солидными, что сделали бы честь иному собранию ученых мужей в нашей сельхозакадемии.

В череде проблем, вырисовывающихся и из выступлений фермеров, да и просто из знания ситуации в частном секторе аграрной экономики, надо вычленить все же главную. Это, конечно, финансирование. Ну, не работают банки с фермерами. Несмотря ни на какие заверения наших агроначальников.

Почему?

КРЕДИТОВАТЬ НЕЛЬЗЯ ОТКАЗАТЬ

— Юрий Николаевич, вот жалуются фермеры. Плохо Вы их кредитуете.

— Такого рода жалобы слышим часто. Поэтому давайте попробуем разобрать ситуацию конкретно.

— Хорошо. Допустим, я — глава фермерского хозяйства. Пришел в «Россельхозбанк» в попытке получить кредит на мои двести гектаров для сезонных работ.

— Первый же вопрос, совершенно естественный. Вы уже являетесь нашим клиентом?

— Да нет. До этого года обходился собственными средствами. Ну, немного у бабушек одалживал. А сейчас вот колхоз распался, и вся деревня мне свои паи и понесла: выручай, мол, Алексеевич. Жить не на что. А так хоть ты за аренду с урожая зерном расплатишься.

— Ситуация понятная и очень жизненная. Но ведь необходимо понимать, что банкир распоряжается не своими средствами. «Россельхозбанк», например, учреждение государственное. Поэтому даже директор не волен по своему усмотрению что угодно делать. Есть законы, порядки, приказы Центрального банка и Минсельхоза. Так что их переступить практически невозможно.

— Ну, хорошо. Я согласен стать клиентом вашего банка. Что это означает для меня конкретно?

— Вы тоже начинаете жить и работать по правилам.

— ?

— Значит, все операции вы проводите через счета. Наращиваете обороты, улучшаете баланс своего предприятия. Словом, начинаете работать так, как положено по закону

— Но ведь в этом случае банк все сообщит налоговой, другим службам. А то и рэкет прознает Да и вообще. Живу я в восьмидесяти километрах от райцентра. Попробуй-ка к вам наездится по каждой даже самой пустяковой покупке.

— Ну, в Ростовской-то области дороги еще ничего, терпимые. Но, в принципе, это и впрямь не очень для деревни удобно.

— Так, может, вам проще где-нибудь поближе к сельскому клиенту дополнительный офис открывать?

— Опять вы забываете о правилах, порядках и приказах. Организация допофисов обставлена так, что не соскучишься. На четырех работающих банковских служащих надо пять человек охраны. Стекла пуленепробиваемые, чтобы выстрел из автомата Калашникова в упор выдерживали. Инкассаторская служба Банкиры посчитали и часто в полушутку утверждают, что, чем все это делать в соответствии с установленными Центробанком правилами, экономически выгоднее быть дважды в году ограбленным Не случайно, например, Сбербанк резко сокращает число своих филиалов. У нас в области — на треть. Экономика заставила.

— Ну, теперь понятны лучше ваши банковские трудности. Но ведь мне кредит-то все равно нужен.

— Так давайте готовить документы. Что вы можете предложить в залог банку? Без гарантии, сами понимаете, никуда не деться

— Трактор в хозяйстве есть. МТЗ — 50. Комбайн «Нива», машина «Жигули», ангар металлический

— Так. Давайте по порядку. Трактор у вас выпуска 1990 года. Самортизирован полностью. Залоговая стоимость — ноль. Комбайн вы вообще на баланс не ставили, так что его как бы не существует в природе. «Четверка» на вашу жену записана, доверенность нотариально заверенная нужна. Ангар?.. Да, ангар — это куда ни шло. Но ведь вы его строили хозспособом. Актов приемки нет, оценки сертифицированным органом — тоже. Да и вообще, в случае чего кому банк сможет его в вашей деревеньке продать? Так что, сами понимаете Мне очень нужны клиенты, но в таком состоянии, как сейчас, мы ваше фермерское хозяйство кредитовать не имеем права

— Подождите, но ведь я работаю, зерно у меня есть. Крупа давальческая

— Что ж, сдавайте на элеватор на ответственное хранение. Хотя сегодня даже складские расписки полноправным финансовым документом не являются

На этом мы выходим из образов.

— Так что же, выходит, правы те, кто утверждает о неспособности банков работать с мелкой и средней клиентурой?

— Да нет. Просто сценкой, которую мы с вами разыграли, хотелось показать истинное положение вещей. Есть среди наших клиентов и фермеры, и даже — в нынешнем году — подворные хозяйства. Да и правила все-таки потихоньку меняются в сторону либерализации, в пользу клиента. Все больше и больше становится фермеров, которые начинают осознавать, что работа «в тени» в конечном итоге лишает их же законных возможностей получить хоть какую-то государственную поддержку.

— Но пока все так начнут работать, много воды утечет

— Но даже и при этом далеко не все до банковского кредита добраться смогут. Ведь есть же понятие финансовой целесообразности. Сегодня себестоимость мелкого кредита слишком высока. И банкир не имеет права работать в убыток, об этом мы уже говорили в начале беседы.

— Так, что? Нет никакого выхода?

— Ну, почему же? Конечно, есть. Он давно найден. И в мире, да и в дореволюционной России. Это — финансовая самоорганизация самих крестьян.

— Кредитная кооперация?

— Конечно. Сейчас уже создана для нее более-менее солидная правовая база. Да даже и без специальных законов она в России потихоньку развивалась. В Ростовской области разработана программа развития сельских кредитных кооперативов. Ведь в большой деревне у населения есть деньги. В банк люди их не понесут: далеко, неудобно, да и не верят деревенские «городским». А вот своим, местным — пожалуй Да и с персоналом на месте проще проблемы решать. Например, Мария Ивановна работает бухгалтером в коллективном хозяйстве. Уж два-то час в день она сможет выкроить для работы в местном кредитном кооперативе. Несколько десятков таких финансовых учреждений уже действует. На федеральном уровне есть уже и Союз сельских кредитных кооперативов. Создана Ассоциация кредитных союзов, где меня избрали президентом

— Ну, я вас понял. Займа мне у вас не видать. Так, может, хоть кредитный кооператив создать поможете?

— Конечно. Ростовский филиал «Россельхозбанка» официально избран агентом областного правительства по развитию данного направления. Оказываем методическую помощь, учим кадры. На первых порах немного поможем мебелью, оргтехникой, программным обеспечением Ну, а дальше — как будете работать. В конечном итоге ведь все от вас самих и зависит

Вообще говоря, такая связка — кооператив на местном уровне, банк — на районном — действует во всем развитом аграрном мире. Уверен, мы тоже придем к схожей системе.

На борту самолета, взлетевшего из аэропорта Ростова-на-Дону, все вспоминал новых знакомых из Орловки. Лица, судьбы вроде разные, но очень много общего с такими же энтузиастами из реформаторской среды, что живут в Чебоксарах, Казани, Саратове или Ставрополе. Блеск в глазах, вера в силы — свои и своего народа. Вера в будущее. Вера в жизнь.

На снимках:

штаб-квартира районной фермерской организации пустой не бывает; фермеры обсуждают, нужен ли им единый сельхозналог в том варианте, что принят;

авторитет главы администрации Орловского района Юрия Лопатько очень высок не только в фермерской среде;

фермер Александр Сокирко в день собрания стал отцом сына, уже третьего;

банкир Юрий Волохонский убежден в светлом будущем кредитной кооперации.

Фото автора