Удивительно, но охотничья структура, которая по сути своей является естественным элементом рыночных отношений, у нас оказалась крайне консервативной и неотзывчивой на их требования. Однако сегодня и перед ней со всей неизбежностью встала задача перестройки своей деятельности в связи с необходимостью адаптации к утвердившейся рыночной реальности. В этом процессе приоритет принадлежит трофейной охоте.
Выставка насчитывала 220 участников из 84 российских регионов и 15 стран мира, что в два раза больше, чем было год назад. В этом году Департамент по охране и развитию охотничьих ресурсов МСХ РФ предложил новую концепцию экспозиции. Главный и самый большой раздел был посвящён охотничьим трофеям России, коих на коллективных стендах регионов демонстрировалось около 1500. Но хороший трофей в пустых лесах и полях столь же нереален, как хороший надой в пустом коровнике. Потому региональные охотуправления кроме традиционного показа рогов, шкур и чучел представили материалы по охране и развитию охотничьих ресурсов.
Именно здесь — сгусток нерешаемых проблем. Главная, конечно же, финансирование. Отрасль никак не может выбраться из спутанных зарослей прежних представлений, равнодушия и непонимания властей и отсутствия адекватной новому времени законодательной и нормативной базы.
Сегодня зачастую мы являемся свидетелями нелепых парадоксов. К примеру, ставка на отстрел бурого медведя равна 6 тыс. рублей, а при последующей продаже цена шкуры доходит до 5 тыс. долларов. Или иной случай. В то время, как охотники Европы в силу повсеместного запрета вообще лишены возможности иметь в виде трофея глухаря, у нас его можно отстрелить за 100 рублей. И таких примеров масса.
Конечно же, необходим дифференцированный подход. Одно дело охота за трофеями или с целью развлечения и совсем другое — промысловая либо охота местных жителей. Более того, по словам вице-премьера, министра сельского хозяйства РФ Алексея Гордеева, промысловую охоту надо не только контролировать, но и стимулировать. Однако закон не разрешает делать различия
Другой пример законодательного абсурда — это когда на пойманного с поличным браконьера охотинспектор не может даже составить протокол, так как прокуратура его все равно опротестует. И это в условиях, когда браконьерство ширится и крепнет. В некоторых регионах противостояние переросло в самую настоящую войну, в которой используются агентурная работа среди населения, спецотряды, скрытые рейды, компьютерные базы данных и т.д. Охотинспекторы уже давно вооружены автоматами Калашникова. Как на всякой войне, здесь не обходится без потерь — гибнут люди. Но только благодаря охотничьей службе, на Дальнем Востоке еще сохранены амурский тигр, изюбр и другие виды ценных животных. В последние годы на регионы Сибири и Дальнего Востока обрушилась еще одна напасть — нашествие китайских браконьеров.
По мнению специалистов Охотдепартамента МСХ РФ, есть еще один интересный c точки зрения Киотского протокола момент, с которым необходимо тщательно разобраться. В России большинство охотничьих птиц — перелетные. Наши охотуправления тратят немалые усилия и средства на их размножение и охрану, а охотничий период на них в России очень короткий. К примеру, российские охотники стреляют вальдшнепа в сумме 140 тыс. в сезон, а, например, французы — более 1 млн. Логично было бы поставить пере Европой вопрос о выплате компенсаций нашей охотничьей структуре
В последние годы, по сведениям Охотдепартамента МСХ РФ, состояние охотничьих ресурсов улучшилось. Численность поголовья большинства видов охотничьих животных стабилизировалась и не выходит за рамки естественной биологической цикличности. Созданы предпосылки для роста численности копытных животных. В 2002 г. численность лося достигла 524 тыс. голов (было добыто 14 тыс.), косули — 567 тыс. (14,9 тыс.), кабана — 185 тыс. (15,2 тыс.), бурого медведя 137 тыс. (3,79). В ряде мест, тем не менее, существенно снизилось поголовье кабанов, что, по мнению охотоведов, случилось из-за неблагоприятных погодных условий.
Ну а на местах — свои проблемы, о которых я попросил рассказать участников международной выставки.
Борис МИШКИН, начальник Омского областного охотуправления:
— В законодательстве многое надо менять. В частности, назрела необходимость отрегулировать взаимоотношения частных землевладельцев и государственной охотничьей структуры, представляющей интересы диких зверей и птиц. К примеру, на территории Степного заказника в нашей области расположены фермерские поля площадью примерно 300 га. Чтобы накормить дикого гуся, надо 500 г зерна в сутки. Мало того, что он седает, так он еще и вытаптывает. Ему же все равно — фермерское поле или наше. Мы в заказниках засеваем свои поля (200 га) для подкормки. Приходится как-то выходить из положения. С извинениями отдаем фермеру часть своих посевов. Но это не учитывается бюджетом. Мы сами находим средства, потом рассчитываемся, как можем. Но долго так продолжаться не может. В законе об охоте обязательно нужно отразить необходимость компенсационной платы из бюджета за ущерб, причиненный дикими зверями и птицами. Такая практика используется во многих странах.
Очень важно в законе не путать браконьера с местным жителем, который идет в лес зачастую от большой нужды. Сейчас есть ведь охотники, которым не нужно мясо. Они берут, допустим, рога, бросая все остальное. Законодательство в этой сфере нуждается в ужесточении. Во многих странах за браконьерство наказывают вплоть до смертной казни, как в Китае за панду. У нас же — только условное наказание, да и то не всегда…
Анатолий САМОЙЛОВ, главный специалист Курганского охотуправления:
— Охотничье хозяйство области находится на подеме, о чем свидетельствует численность таких непростых животных, как косули (70 тыс. голов при плановом изятии 3,5 тыс.), кабана (4,5 тыс., отстрелено 0,6 тыс.) и лося (4,5 тыс., изято 200 голов). Вся Западная Сибирь и Урал отстреливают законным образом столько же, сколько одна Курганская область.
Охотоведы делают все возможное для поддержания численности животных на былом уровне. К сожалению, в области практически исчезает сельхозпроизводство. Прежде поля засевались полезными для охотхозяйства культурами — пшеницей, рожью, подсолнечником и т. д. Сейчас из-за бедственного положения, в которое попали селяне, поля вообще перестали засеваться. Все затянуло бурьяном, который охотники называют «трава-дурбень». В ней не то что «Ниву» — «уазик» не видать. Зверь передислоцировался в более глубокие леса.
Приходится нам изыскивать резервы, искать спонсоров и самим засевать поля. Они насчитывают уже сотни гектаров. Это сейчас самый эффективный метод. А вязание веников и все остальное не поможет. Сеем подсолнечник, разнотравье, рапс, который звери очень хорошо посещают. Кабана уже давно кормим «с колес». Всему этому научились у смоленских коллег, которые держали поголовье в два раза больше, чем могли содержать за счет естественных ресурсов.
Стали активней работать с охотниками, поступления увеличились. В год из различных регионов России и зарубежья к нам приезжает более 100 человек. Построили специально для них две базы, охотничьи домики, сервис улучшили. Охотники уезжают довольные. Здесь, на выставке, к нам уже подходили иностранцы с просьбой об охоте. Мы тут на выставке просто нарасхват. Кто разбирается в охоте, останавливается возле нашей экспозиции и, как правило, договаривается о приезде на охоту. Некоторые даже повторно приезжают.
У нас только за последний год браконьеры убили трех инспекторов И, поскольку охотоведы не защищены государством, мы сами создали общественный благотворительный фонд «Сапсан». Из этого фонда выделили семьям погибших по 50 тыс. рублей…