МЫ НУЖНЫ ДРУГ ДРУГУ.
Вот о чем говорит Мартинс:
Наше учреждение в Москве существует недавно с прошлой осени, а официально зарегистрировано с нынешнего января. Оно образовано несколькими немецкими фирмами для совместного экспорта продукции своей сельхозиндустрии. Все эти фирмы хорошо известны на международном рынке: «Лемкен», «Раух», «Шмотцер», «Шлипер», «Штоль», «Рила», «Кроне». Их хозяева резонно рассудили, что выгоднее действовать совместно.
Россия для немцев рынок благодатный. Пятнадцать лет, за которые развиваются в России реформы, научили больше не самих россиян, а их зарубежных партнеров. На рынок сельскохозяйственной техники лет десять назад приходили новоиспеченные посредники, совершенно не разбирающиеся в технике, агрономии, не понимающие, каким полям и угодьям какая машина сподручнее. Разумеется, они торговали по наитию, не вникая, какая техника для каких полей и какой фирмой производится. И если мы заняли эту нишу, то подобное состояние дел выгодно не только нашим фирмам, но и российскому крестьянину.
Да, наши машины дороже российских или равноценных с ними. Но давайте посчитаем серьезно. Как часто ваши механизаторы меняют рабочие органы плуга, бороны, культиватора? Через день? А немецкие детали служат годами. Наш культиватор работает пять лет. Потому, что кузнечное и прочее металлургическое дело у немцев в крови. Нашей компании «Лемкен» более 150 лет назовите такую же «долгоиграющую» фирму в России. Вообще, во всем, что касается технологии, у немцев соперников нет.
Но мы же не зациклены на нашей технологии. Если комбайн «Джон Дир» хорош, мы же не пытаемся его переплюнуть, мы просто торгуем им. Одна из наших компаний, «Шлипер», имеет права на его продажу, и мы, ее представители, торгуем этими комбайнами в России. Причем, учитываем местные условия и снабжаем машину теми узлами, навесными и прочими приспособлениями, которые в других странах или природных зонах не приняты.
ПОЧЕМУ НЕ ОБОЙТИСЬ БЕЗ НАС.
И здесь, продолжает монолог Вилли Мартинс, мне не обойтись без претензий к российскому сельхозмашиностроению. Вот переработка сельхозпродукции за последние годы здорово перестроилась и сделала принципиальные шаги вперед. Девять месяцев в году я живу в России и с удовольствием ем местные продукты. Более того, я, как специалист, прекрасно понимаю, что ни в Германии, ни в других странах Европы такую экологически чистую пищу мне не предложат. Нет худа без добра, и отсутствие минеральных удобрений в почве российских хозяйств за последние годы обернулось благом.
Но речь еще и о том, что предприятия переработки быстро научились современным технологиям, сбыту продукции и прочим премудростям рынка, которые никак не освоят гиганты машиностроения. Я не однажды бывал на крупных предприятиях, производящих сельхозтехнику. Меня всегда удивляло наличие десятков цехов с сотнями бездельничающих рабочих, просторные площади, заставленные стройными рядами выпущенной техники, которую никто не покупает. Когда пытаешься обяснить директору, что надо работать по-другому, он удивляется. «Зачем нам с кем-то кооперироваться, говорил мне руководитель одного прославленного предприятия, у нас и без того всю продукцию разбирают». А то, что его продукция не выдерживает никакого сравнения с мировыми образцами, что она по сути губит российское село его не волнует. В свое время трактор ДТ-75 прозвали машиной по уничтожению мужского населения страны. Видимо, подобная инерция существует и сегодня.
Кстати, белорусские коллеги в этом отношении намного обогнали российских машиностроителей.
Мне кажется, что сегодняшняя Россия утратила одно из принципиально важных завоеваний социализма. То есть, концентрацию и специализацию производства. В этом отношении Германия впереди. У нас есть поговорка: «Самый большой склад в Германии это автобан». То есть, все произведенное должно катиться по дорогам, вообще работать.
КАКОЙ БЫ СУВЕНИР ПРИВЕЗТИ ИЗ РОССИИ? УЗЕЛОК ЗЕМЛИ.
Российская земля настолько богата, что ей не нужны удобрения. 30-40 центнеров с гектара запросто. И не нужно выдумывать новые технологии обработки земли, которые только пытаются заменить собой отсутствие надлежащей техники для обработки почвы.
Германские ученые давно подсчитали, что России необходима лишь треть ее сегодняшних пахотных земель, чтобы прокормить население страны. В отличие от нас, грешных, сами немцы страдают от каменистых, неплодородных почв. И, тем не менее, собирают с них урожаи гораздо выше наших. Почему? Да потому, что «не пойдет наш поезд, как пойдет немецкий».
Мы проводили семинар в Пензе, рассказывает Мартинс. Пригласили на него коллегу из Германии, бывшего председателя колхоза. Он рассказывал о том, как приспосабливался к «капиталистическим» условиям. Аудитория слушала так, что мухе не пролететь. А вы знаете, что он попросил в подарок? Мешочек местной, пензенской земли. «Я покажу своим, какая должна быть настоящая земля».
Сегодня в России много говорят о поддержке отечественного производителя. В принципе идея верная. Но давайте подумаем. Без учета России весь остальной мир производит в год 25 тысяч комбайнов. Согласно сведениям Минсельхоза, в России 28 тысяч хозяйств. Даже если весь мир скинется во благо России, что получится? И какова доля «Ростсельмаша» с его отсталой техникой?