Комментарий. Академик Ушачев: «Безработица и бедность имеют сельское лицо».

В гостях программы «Аграрная политика» на Общественном телевидении России был Иван Григорьевич Ушачев, директор ВНИИ экономики сельского хозяйства, академик РАН. В беседе с ведущим Игорем Абакумовым речь шла о социальном обустройстве села. Стенограмма публикуется с незначительными сокращениями, не изменяющими смысл разговора.

Абакумов. Иван Григорьевич, у нас очень большая страна. Страна должна быть населена. Третья часть населения страны – это фермеры, крестьяне, владельцы ЛПХ, агрохолдинги. Как живет это сельское население, третья часть страны? Кому на Руси жить хорошо?

Ушачев: Хороший вопрос. Как живет наше сельское население? Наверное, прежде всего, зависит от того, как функционирует в целом наш агропромышленный комплекс в стране. Так вот, если проанализировать прошлый год, 2015-й, то, в целом, можно сказать, что вполне позитивны эти результаты, потому что объем валовой продукции у нас вырос на 3%. Это уже что-то.

Абакумов: То есть это не статистическая погрешность, да?

Ушачев: Это не статистическая погрешность, действительно, так оно и есть. Продукция растениеводства выросла чуть больше, продукция животноводства – чуть меньше, 31,9 процента. Радует то, что зерна мы собрали порядочно – 104,3 миллиона тонн.

Абакумов: Более чем нужно, так скажем.

Ушачев: Да, более чем нужно. И, в общем-то, гордятся многие тем, что мы будем больше экспортировать это зерно, хотя я категорически против вот такого огульного экспорта.

Абакумов: Вот у меня тоже есть некое сомнение. Почему бы свою скотинку не покормить?

Ушачев: Вот, прежде всего, свою скотинку покормить, а, во-вторых, во-вторых, переработать это зерно. Не гнать сырье, а переработать. Мы теряем на каждой тонне сырья где-то около 500 долларов за тонну. Если мы бы хотя бы муку экспортировали…

Абакумов: Иван Григорьевич, а кроме муки что из зерна можно делать еще?

Ушачев: Крупы и все, что угодно, вермишель и так далее.

Абакумов: А всякие продукты для высокой химии, для косметики, наверное, да?

Ушачев: Я считаю, для очень многих отраслей абсолютно. Поэтому, с одной стороны, я очень рад, с другой стороны, я против, подчеркиваю, вот такого огульного экспорта. И радоваться тому, что мы экспортировали чуть не 30 миллионов тонн – это совершенно, на мой взгляд, нас не украшает.

Абакумов: Ну, некоторые говорят, что экспорт зерна – это единственный способ заработать реальные деньги для сельского хозяйства?

Ушачев: Ну, пока, в принципе, да, потому что, действительно, мы экспортировали в 14-м году на довольно приличную сумму — около 19 миллиардов долларов. Это практически равнозначно экспорту вооружения. Но в прошлом году сократился до 14 миллиардов этот экспорт, что, конечно, не очень приятно. Радует второе, что все-таки получено не только зерно, но и масличные культуры, и картофель, и овощи чуть-чуть у нас «подросли». За исключением овощей, может быть, закрытого грунта. Сахарную свеклу мы получили — урожай довольно неплохой. Это все позитив.

Абакумов: Иван Григорьевич, вот зритель нам пишет из Алтайского края: «Даже приличные зарплаты и жилье не привлекут горожан в села. Фермер все равно не потянет восстановление школ, детсадов, дорог и так далее».

Ушачев: Правильный вопрос.

Абакумов: Начнем теперь, после того, как «все хорошо», с «однако».

Ушачев: Да, однако… Несмотря на то, что объявлен курс на импортозамещение, однако с импортозамещением немного туговато у нас получается.

Абакумов: Как-то вы очень так обтекаемо и мягко, Иван Григорьевич.

Ушачев: Ну, если быть более твердым, более острым… Что главное в импортозамещении? Мы должны больше строить, мы должны больше перерабатывать. А для этого что нужно? Инвестиции. А, к огромному сожалению, инвестиции в сельское хозяйство падают. В прошлом году они упали больше чем на 3 процента. Почему? Масса есть причин. Но одна из главных – это кредитование, это высокая процентная ставка по кредитам. И кто захочет вкладывать такие средства?

Абакумов: Нет, никто не захочет, это точно.

Ушачев: Абсолютно. И вместе с тем, Центробанк все еще продолжает держать планку, ключевую ставку в 11 процентов, а, соответственно, банки, вы знаете, 14, 15, 17 процентов. Это практически неподъемные кредиты.

Абакумов: Но, тем не менее, кто-то же их берет? Правда, Иван Григорьевич?

Ушачев: Ну, берут, потому что, действительно…

Абакумов: Деваться некуда.

Ушачев: Деваться некуда. Отрасль в целом-то очень перспективна для инвестиций. Но многие люди боятся. Что бы я сделал? Есть противники, а я все-таки настаиваю на своей точке зрения. Почему мы боимся целевых эмиссий? Вот если я имею крупный…

Абакумов: Печатный станок?

Ушачев: Крупный проект агропромышленный. Почему я не могу под этот проект целевую эмиссию организовать?

Абакумов: А я вам могу сказать. Украдут.

Ушачев: Я вообще отрицаю этот довод. Зачем тогда у нас правоохранительные органы, зачем государство? Что значит украдут? Априори я заявляю — не украдут. Я вообще не признаю этого тезиса. Значит, мы не способны тогда ни на что. Если эта эмиссия идет под крупный проект, это же производство. О какой инфляции может идти речь? Инфляции не будет. Вот один из выходов из сложившегося положения. Но вернемся к нашим сельским жителям.

Абакумов: Да, как они живут, Иван Григорьевич? Любые инвестиции, они ведь все равно должны каким-то образом влиять на жизнь населения.

Ушачев: Бесспорно. Чтобы доходы были и так далее. Прежде всего, нам необходимо бороться за то, чтобы сельхозтоваропроизводитель в любой форме, в которой он работает, имел доходы.

Абакумов: Иван Григорьевич, это было в ежегодном послании Президента.

Ушачев: Правильно.

Абакумов: Чтобы все формы собственности на селе были доходными. Это было прямое поручение Министерству сельского хозяйства.

Ушачев: Ну, здесь нужно поручать не только одному Министерству сельского хозяйства.

Абакумов: Конечно, всему экономическому блоку.

Ушачев: Всему экономическому блоку и тем министерствам, которые связаны с сельским хозяйством.

Абакумов: Похоже, экономический блок это как-то мимо ушей пропустил. Они ничего не боятся…

Ушачев: К огромному сожалению.

Абакумов: Или просто беду не чуют? Как вы считаете? Ведь Президент же напомнит о том, что он велел.

Ушачев: Ну, я не знаю, чем объяснить. Они должны и бояться, в том числе… Они же несут ответственность. Мы же, с одной стороны, заявляем о том, что да, очень сложно у нас с бюджетом, мы сокращаем многие направления, но социалку мы не трогаем. А на самом деле это же не так. На самом деле…

Абакумов: Раскройте тайну. Вы же всеми цифрами владеете, Иван Григорьевич.

Ушачев: Просто некрасиво. Мы игнорируем поручение Президента нашей страны, который четко сказал, что все государственные программы…

Абакумов: Я поправлю вас. Не вы игнорируете, а они игнорируют.

Ушачев: Они игнорируют, все правильно.

Абакумов: Итак, насколько срезана программа социального обустройства села?

Ушачев: Ну, в прошлом году, в январе вышло постановление нашего Правительства… Сократили на 46,6 миллиарда рублей.

Абакумов: Так.

Ушачев: И в этом году тоже на 10 процентов она сокращается.

Абакумов: Плюс к тому, что уже урезано?

Ушачев: Да, плюс к этому. На наш взгляд, это просто недопустимо. Тем более что доходная часть наших селян очень низка. Всего у нас на селе сейчас 37,5 миллиона населения живет. Так вот, количество у нас сельского населения сокращается из года в год.

Абакумов: Какими темпами?

Ушачев: 750 тысяч человек выбыло, уехало из села, покинуло село. Только за 14-й год из села уехало 138 тысяч молодежи.

Абакумов: У нас на эту тему звонок из Воронежа. Юрий, мы вас слушаем, говорите.

Зритель Юрий: Здравствуйте. Воронежская область, Новоусманский район. Самые что ни на есть черноземы. Вы знаете, я не согласен вот с мнением гостя программы. Вот, за последние 5 лет закрыли профучилище в селе, трактористов которое сто лет готовило, фермеров, других работников села. Закрыли больницу, негде лечиться. Вот, закрыли школу. Да, и те, кто остаются в деревне, работы нет. В основном, на ферму берут таджиков, узбеков. Русские не нужны. Поля зарастают бурьяном, огороды не возделываются, свое население стареет. И это на черноземах, это рядышком от Москвы. Вот. Хочется услышать мнение уважаемого профессора.

Абакумов: Спасибо, Юрий. Иван Григорьевич, повторите еще раз, пожалуйста, чтобы все запомнили, насколько у нас сокращается сельское население каждый год.

Ушачев: Ну вот практически за 14-й год 138 тысяч человек.

Абакумов: Они не умерли, а уехали. Наверняка, не пенсионеры.

Ушачев: Бесспорно, прежде всего, молодежь, вот что обидно. И, прежде всего, в два с половиной раза больше женщин. Отсюда половая диспропорция, это катастрофа, это очень сложно. Отсюда демография идет. Почему уезжают? Причины абсолютно все ясны.

Первое — доходность, зарплата. Потому что уровень зарплат у нас сейчас 17,8 тысячи. Средняя по стране – 33 тысячи. Получается на уровне 51-52 процентов от средней по экономике страны. Почему? Мы единственные, кто идет впереди работников текстильной промышленности. Мы предпоследние. На каком основании так ценится или обесценен сельскохозяйственный труд? Это первая причина. Вторая – жилье. И третья причина – это доступность социальных услуг. Вот фактически три главных причины.

Так вот, прежде всего жилье. Жилье – самое важнейшее. Да, согласно программе устойчивого развития сельских территорий, которая рассчитана до 17-го и на период до 20-го года, есть положительный результат в плане жилья. Вот за прошлую пятилетку, которая прошла у нас, построено 85 миллионов квадратных метров жилья. Это больше в 1,3 раза, чем в прошлую пятилетку. Это все положительно. И на каждого жителя села приходится примерно 24 квадратных метра. Но какое это жилье? Ветхое. А если новое, то оно без благоустройства. Только 28 процентов жилья на селе сегодня благоустроены. В городе 73. На каком основании? Почему так получается? Чем мы хуже, чем городское население? Более того, растет очередь на жилье. Сейчас около 496 тысяч очередников. И в прошлом году где-то 7,5 тысяч получили только жилье. Когда остальные дождутся нового жилья?

Абакумов: Очень хороший вопрос, Иван Григорьевич. Давайте у населения спросим, как живется в деревне. Послушаем, что говорят жители небольших городов России. Вопрос – стали бы вы жить в деревне?

Зритель: Да, в принципе, стал бы. Я переехал из станицы в город, но, в принципе, все равно тянет к земле, хочется свой дом, свое хозяйство. По крайней мере, продукты, которые ты сам вырастил, знаешь, какие они по качеству.

Зритель: Часть моего детства прошла в деревне, и я прекрасно помню этот адский труд. Конечно, прежде всего, не свой, а бабушкин и мамин. Но это очень тяжело. Для того чтобы в деревне жить хорошо, нужно очень сильно пахать с утра до ночи. Там нет каникул, выходных, праздников, отпусков…

Зритель: Если бы деревня тоже была комфортна для проживания, я бы, в принципе, с удовольствием. Если бы там еще была для меня работа.

Зритель: В городе можно найти работу, в городе можно где-то что-то купить, где-то что-то куда-то сходить. В деревне этого нет ничего.

Зритель: Я живу в деревне. Воздух свежее намного, чем здесь. Люди разные, добрые, не такие злые, как здесь, в городе.

Зритель: Нет, потому что там нет работы, перспектив, не купить приличного жилья. Ну, в общем, никаких перспектив развития, благополучной жизни.

Зритель: Ой, если там есть вода и газ. Вот у меня доча переехала в Новоомский, там нет воды. Так жить там, лучше вообще не жить.

Зритель: В данной экономической ситуации, наверное, выгодно все равно жить в деревне. Да и раньше, мне кажется, выгодно было. Просто если с руками человек, мне кажется, что в городе, что в деревне, он и там, и там прорвется, как говорится.

Зритель: Я, может быть, стала жить в деревне только потому, если бы у меня там была любовь.

Зритель: Ну, в деревне, конечно, воздух чище, народ проще. Можно, конечно, попробовать. Почему бы нет?

Абакумов: Вот есть крик души. Из Крыма Нина пишет: «Работали на земле, производили тонны, утюга не купили. Деньги в городе, работа в городе. Ради детей нужно уезжать». Вот и все. У нас еще звоночек, опять из Воронежа.

Зритель Геннадий: Ну, я что хотел сказать. Что рабочие места создавать надо на селе. Потому что нет рабочих мест, естественно, человек уезжает в город. Были бы рабочие места, никто бы не бежал в Москву, представьте, 600-700 километров едут в Москву на заработки, чтобы 15-20 тысяч заработать. Ну это же не серьезно. И школы, школы. Закрывались последнее время школы в селах. Вот. Надо в маленьких, чтобы были опять эти маленькие, небольшие школы.

Абакумов: Иван Григорьевич, видите, у вас в союзниках вся страна. «ОТР» смотрит вся страна без исключения. Даже Президент сказал, что он смотрит «ОТР».

Ушачев: Я очень доволен. Но от этого мне не легче. Надо все-таки делать все возможное для того, чтобы все-таки жизнь стала на селе лучше. Безработица и бедность у нас в стране имеет сельское лицо.

Абакумов: Что, и тут на первом месте?

Ушачев: 36 процентов безработных – это сельский житель.

Абакумов: Это зарегистрированных. А скрытых?

Ушачев: А скрытых в два раза больше, потому что у нас официальных безработных числится 7,1 процента. Чуточку сократилось.  Было 8.

Абакумов: Но на самом деле вдвое больше?

Ушачев: На самом деле вдвое больше по методике МОТ, Международной организации труда. Значит, можно считать, что вдвое больше.

Абакумов: А бедных сколько в деревне?

Ушачев: А бедных 39 процентов. Малоимущих.

Абакумов: То есть практически треть.

Ушачев: Треть фактически проживает у нас на селе. Зрители жалуются на доступность социальных благ. Все правильно. И социальной инфраструктуры. Но сейчас наши коллеги из Минздрава, Минкульта, строители, вот, они имеют свои программы развития в целом данных отраслей. Но, к огромному сожалению, я неоднократно об этом говорил и говорю, в их программах не выделяются мероприятия по селу и показатели по селу. В целом все благополучно. А на самом деле вот ту оптимизацию, которую они провели, нельзя назвать результатом. Нельзя применять слово «оптимизация», это дезорганизация, я считаю. Что получилось по доступности? Вот у меня цифры, абсолютно конкретные. Сельской больницы доступность 85 километров. Я не понял, как можно доставить больного срочно на расстояние 85 километров?

Абакумов: Катафалк надо сразу присылать…

Ушачев: Детский сад – 20 километров. И это после оптимизации. Школа – 17 километров, клуб – 15 километров.

Что касается зарплаты, мы говорим, это средняя по стране она 33 тысячи…

Абакумов: А в среднем по стране учитываются и зарплаты Москвы — самая большая, и зарплаты «Газпрома», и зарплата нефтянки, и зарплата всех-всех-всех чиновников. Я тут видел объявление — приглашают агронома на работу. Хорошие условия, дом дают, машину служебную. Но зарплата 7 тысяч рублей. Ну, и кто туда поедет, Иван Григорьевич?

Ушачев: Вот мы о благоустройстве. Действительно, у нас 51 процент газифицированных сел. И это «Газпром» – достояние страны.

Абакумов: Достояние страны не обеспечивает свое сельское хозяйство.

Ушачев: Как я спокойно – сельский житель, не имеющий газа – могу смотреть на эту рекламу? Я, например, никак не могу понять, кроме возмущения ничего не может вызвать.

Абакумов: На этом возмущении мы, к сожалению, поставим многоточие. Продолжим разговор еще не раз. С вами была программа «Аграрная политика» на «Общественном телевидении России». Вел Игорь Абакумов. Всего вам доброго. Встретимся в следующий понедельник — в любую погоду.

Автор: «Крестьянские ведомости»